Возмездие - Хоффман Джиллиан - Страница 81

— Сейчас почти полночь. Ты не уедешь до полуночи. Может, Си-Джей нет. Вдруг она уехала на выходные?

— Но ее машина все еще стоит у дома.

— Что с тобой происходит, друг? В кого ты превращаешься? Ты ездишь мимо ее дома?

— Я беспокоюсь, Медведь. Она выглядит отвратительно, сильно похудела. Она не ест и, очевидно, не спит. Она не отвечает ни на чьи звонки. Даже твои. Этот Бантлинг довел ее до ручки. У него против нее что-то есть. Ты ее знаешь много лет. Разве ты ее когда-нибудь видел в таком состоянии?

— Нет, не видел. И это меня тоже беспокоит. Может, она слишком устала от дела? Слишком много всего на нее навалилось. Может, в эти выходные она решила отдохнуть? — Мэнни сделал паузу, глотнул пива и закончил мысль: — Или, возможно, у нее есть кто-то еще, Дом.

— Знаешь, будь это так, я бы отступил. Но я уверен, у нее никого нет. Я думаю, она просто взвалила на себя груз, который ей не унести одной, а помощи она не хочет. Она никого не подпускает и готова сломаться. Я вижу это в ее глазах — когда она позволяет мне взглянуть.

— Обвинение закончило представление дела. Так что осталось?

— Только защита.

— Она-то и представляет проблему. Никто не знает, что собирается сказать псих и станет ли он вообще выступать с заявлениями. С автомастерской ничего не получилось?

— Нет. Мы все проверили. Эдди даже сегодня утром куда-то ездил. Ничего. Просто нужно подождать и посмотреть, что сделает Бантлинг. И уже исходить из этого.

— Его адвокат — дерьмо. — Мэнни заговорил громче, подражая Лурдес: — «Мы докажем, что это кровь животного. Мы докажем, что мой клиент не знал, что окажется в его собственном багажнике. Даже хотя мы не обязаны ничего доказывать». Дерьмо собачье. Люминол не показывает нам тип крови, которая была разлита по всему сараю. Он только позволяет увидеть, что это — кровь. Рубио это прекрасно знает и собирается использовать в свою пользу. То же самое относится и к версии Бантлинга — что это кровь птиц. Рубио не может это доказать. Ты знаешь какую-нибудь птицу, из которой бы кровь била фонтаном в потолок? Но это не играет роли для Рубио. Взяв присяжных за члены, она тащит их к своему собачьему дерьму.

— Или за что-то другое.

Мэнни с отвращением покачал головой:

— А ты слышал новость? Секретарша Часкела сказала мне, что одна баба из присяжных в первом ряду все еще строит глазки Бантлингу. Даже после показаний Нейлсона о том, что псих сделал с девчонкой. Какой женщине может так хотеться мужика?

Из кухни внезапно появилась Марисол с двумя кружками пива.

— Вот, Медведь, — проворковала она, протягивая ему пиво. — Я принесла потому, что ты сказал «пожалуйста».

— Ладно, Мэнни, я поехал, — объявил Доминик. — У меня завтра есть пара дел. Мне нужно заново допросить двух людей.

— В Новый год собираешься допрашивать?

— Мне нельзя отдыхать. Таким образом я ухожу от дурных мыслей.

— Позвони ей завтра, приятель. А сегодня посиди с нами. Скоро пробьют часы.

— Кому позвонить? — спросила Марисол у Мэнни громким шепотом.

Доминик прощался со знакомыми, пробираясь к двери.

— Пять, четыре, три, два, один... С Новым годом! — заорал Дик Кларк на экране телевизора за его спиной, и в комнате тоже стали кричать и свистеть, было много шума и смеха. — Две тысячи первый обещает быть отличным годом! — послышалось с экрана.

— Я так не думаю, Дик, — пробормотал Доминик. — Я так не думаю.

Глава 80

Лурдес Рубио начала представлять доказательства во вторник в девять утра. Вначале она вызвала владельца «Дома Луи», занимающегося покраской автомашин, с Норт-Майами-Бич, затем главу Американской ассоциации таксидермистов, потом заведующего кафедрой судебной патологии из Института имени Альберта Эйнштейна. Си-Джей молча наблюдала, как за один день представленное ею дело превратилось в набор вызывающих сомнение фактов.

«Ягуар» Бантлинга красили весь понедельник, 18 сентября, и вторник, 19-е. Автомобиль забрали примерно в 19.15. Луи заявил, что автомобиль всю ночь простоял на неохраняемой стоянке, а в течение дня доступ к нему имели более десяти работников его компании. Он также заявил, что никто не заглядывал в багажник после того, как Бантлинг оставил у них машину 18-го. В этом не было необходимости.

Уильям Бантлинг был известным таксидермистом, и много раз его таланты получали высокую оценку в Юго-Восточном отделении Американской ассоциации таксидермистов. Скальпель номер пять часто используется в этой профессии. Обычно животное умерщвляют, а затем начинают изготовление чучела, однако в некоторых случаях может использоваться и живое — для достижения более «реалистического внешнего вида», в особенности это касается глаз. Это, конечно, объясняет тот факт, что после обрызгивания внутренних поверхностей сарая люминолом засветились следы крови.

Следов крови, обнаруженных на скальпеле номер пять, найденном в сарае Бантлинга, слишком мало для точного сравнения образцов ДНК. Тесты указали на присутствие крови животного, наиболее вероятно — птицы. В некоторых клетках крови, обнаруженных на лезвии, имелись ядра, которые не встречаются в клетках крови человека. Следы, оставленные на лезвии, которые изначально соответствовали типу крови Анны Прадо, также кажутся «сфабрикованными», как и три капли ее крови, обнаруженные на полу в сарае. Так заявил заведующий кафедрой судебной патологии из Института имени Альберта Эйнштейна.

Си-Джей знала, что можно найти эксперта, который заявит практически все, что угодно, уверенно будет доказывать несостоятельность даже самых неопровержимых улик, если ему достаточно заплатить. Ей встречались психологи, обвинявшие профессиональный бокс в том, что какой-то подросток совершил хладнокровное убийство; врачи, заявлявшие, что смерть произошла в результате инфаркта, а не наезда пьяного водителя.

За соответствующую цену можно найти свидетелей для любой защиты, для подтверждения любой теории. И иногда это срабатывает. Но видеть, как у нее перед глазами рушится ее дело, трещит по швам, видеть, как Бантлинг улыбается все более и более уверенно, как присяжные кивают, слушая показания выступающих в его защиту свидетелей, ловить кокетливые взгляды в сторону Бантлинга присяжной номер пять, которые она бросает все чаще и чаще, для Си-Джей было мучительно. Страх, промелькнувший в ее глазах, теперь сменяется похотью и любопытством... Это было слишком. Си-Джей знала, что ее перекрестный допрос проходит не очень удачно, с каждым следующим свидетелем голос звучит все более и более отчаянно. Было очевидно, что она не подготовила вопросы к этим свидетелям, что ее застали врасплох, на нее устроили засаду. Си-Джей почувствовала, как лишается доверия присяжных.

Она не спала все выходные. Кошмары, переносившие ее в прошлое, сменились кошмарами, рисовавшими оправдание Бантлинга. Ей чудились его кривая улыбка, ярко-красные губы на клоунской маске, как он поворачивается к ней в зале суда и смеется, а потом хохочет, когда бейлиф Хэнк снимает с него наручники и кандалы и выпускает на свободу. А затем Бантлинг идет к ней, на нее, а все остальные просто смотрят за его продвижением. Доминик, Мэнни, Лурдес, родители, Майкл, судья Часкел, Грег Чамберс, Джерри Тиглер, Том де ла Флорс. Все просто смотрят, как Бантлинг раскладывает ее на столе обвинения, засовывает ей трусики в рот, в руке у него блестящий новый зубчатый нож, и он им срезает пуговицы с ее блузки.

Си-Джей знала, что ее вид удивляет людей. Темные круги под глазами стало невозможно скрыть на бледном, осунувшемся лице. Костюмы висели на ней, словно на манекене в дешевом магазине готового платья.

«Просто переживи сегодняшний день, а завтра определенно будет легче», — постоянно повторяла ока себе, хотя понимала, что это не так. Она знала по прошлому опыту, что спираль идет только в одну сторону. Если Бантлинга оправдают, ей этого не пережить. А теперь казалось, что это только дело времени.

Без четверти шесть судья Часкел отпустил присяжных.