Черный сад. Армения и Азербайджан между миром и войной - де Ваал Томас - Страница 68

"Знаете, сколько там было бывших офицеров Советской Армии? Умные образованные офицеры, ракетчики, радисты – их буквально оставили без гроша! Им не на что было жить. Были летчики. Они жили в военных гарнизонах, с семьями, с детьми. Им не платили зарплату, у них ничего не было. Им буквально не на что было купить еды. Вы думаете, они слушались Москву? Да какая Москва! Все решали деньги!" Кямал Али вспоминает русских, которые работали у мафиозного командира "Фрейда" в Агдаме и даже денег не просили:

"У [Фрейда] была военная техника, которую он купил у русских где-то. Никто не умел ремонтировать российскую военную технику. Стрелять они еще могли, но оружие быстро выходило из строя. Тогда они привезли из Гянджи трех полковников, чтобы те сделали ремонт. Русские отработали с утра до полудня, а потом начали пить вино и пропьянствовали всю ночь. Утром [люди Фрейда] побоями заставили их проснуться и протрезветь. После этого они вновь приступили к работе и отремонтировали всю технику".

Азербайджанцы постепенно утратили свое военное превосходство. Осенью 1992 года Россия начала выводить войска из Азербайджана и закрывать свои военные базы. В результате азербайджанцам удалось лишь один раз поживиться в 1992 году, когда они "приватизировали" несколько сотен бывших офицеров советской 4-й армии. А в Армении 7-ая советская армия, расквартированная в Гюмри, осталась и вошла в состав новой Российской Армии. Таким образом, множество дружественных российских офицеров осталось на армянской земле. Эти военнослужащие новой армии были также незаметно "национализированы", потому что большинство из них в действительности были этническими армянами. Как выразился один российский военный наблюдатель, "армию, в которой от 60 до 80% солдат и от 20 до 30% офицеров – армяне, вряд ли можно назвать российской" (17). Поэтому никого не удивило, когда в январе 1994 года азербайджанцы захватили на поле боя восемь грузовиков и пятерых армян-офицеров 7-й российской армии.

Обе стороны продолжают спорить, было ли в Москве принято политическое решение помочь Армении одержать победу в войне. Что касается российских военных поставок, то Тер-Петросян уверяет, что целью Ельцина было только достижение "баланса сил" между Арменией и Азербайджаном и что фактически Москва не была заинтересована ни в победе, ни в поражении Армении. "Все эти россказни о том, будто Москва больше помогала Армении – это все легенды, это абсурд! Русские вели себя честно и просто поддерживали баланс сил. Откуда мне это известно? Потому что я знаю, что когда мы просили немного увеличить помощь, они нам отказывали. Я это знаю. Они никогда не давали больше, чем требовалось для поддержания равновесия".

Со своей стороны, азербайджанские официальные лица в категоричной форме утверждают, что по крайней мере с осени 1992 года Москва действовала против них. По их словам, российские официальные лица постоянно прибегали к скрытым угрозам, намекая, что Азербайджан может потерпеть поражение на поле боя, если будет навязывать свой вариант мирного урегулирования. В более явной форме эта российская позиция проявилась уже после того, как весной 1993 года прозападное правительство Егора Гайдара ушло в отставку, а националистический режим Эльчибея продолжал оставаться у власти в Азербайджане.

Эльчибей настаивал на выводе российских военных баз из республики и угрожал, что Азербайджан не вступит в созданную под эгидой Москвы организацию постсоветских республик Союз независимых государств (СНГ). Посол Азербайджана в Москве Хикмет Гаджизаде вспоминает, что его постоянно принуждали согласиться на такой план мирного урегулирования, который предусматривал бы присутствие российских военных наблюдателей.

"В течение всего периода моей работы послом я получил три [проекта] соглашения. Это началось в конце 1992 года. Так, к примеру, они говорили: "Вот соглашение – подпиши! Российские части будут размещены вот здесь. Война временно прекратится, и начнутся переговоры". А мы им отвечали: "Это может превратиться в Кипр". А они говорили: "Хорошо, тогда армянские войска возьмут Кельбаджар…" (18)

Если намерения России, особенно в 1992 году, представляются туманными, то, по-видимому, только потому, что одни российские ведомства не давали себе труда ставить в известность другие ведомства о своих планах. Самым активным российским игроком на Кавказе в то время было министерство обороны, которое даже и не думало информировать о своих намерениях прочие ведомства ельцинского правительства.

Трое высокопоставленных российских военных имели свой интерес на Кавказе и постепенно оказывали армянам все большую поддержку. Генерал-полковник Федор Реут, ранее командовал 7-ой советской армией в Армении. Теперь, будучи командующим базирующимися в Тбилиси российскими частями Закавказского военного округа, он помог оказавшейся в изоляции Армении получать все необходимое через грузинские порты на Черном море. Михаил Колесников, также бывший командующий 7-ой советской армией, стал начальником российского Генерального штаба, и армяне могли рассчитывать на его проармянскую позицию. И что самое важное, новый российский министр обороны Павел Грачев тоже начал придерживаться проармянской линии.

Именно Армению Грачев выбрал для первого заграничного визита в мае 1992 года, спустя несколько дней после своего назначения на пост министра обороны России. Только что произошли вооруженные столкновения на границе между азербайджанским анклавом Нахичевань и Арменией, напряжение усилилось также и оттого, что Турция, член НАТО, заявила о готовности действовать в обеспечение безопасности Нахичевани в соответствии со своими обязательствами по Карскому договору 1920 года. Грачев вместе с ближайшим помощником Ельцина Геннадием Бурбулисом, прибыл в Ереван, чтобы подтвердить обязательства Москвы по защите армянской границы с Турцией и для отражения "турецкой угрозы".

Грачев был чужд дипломатических тонкостей, и его видение ситуации на Кавказе, как представляется, питалось коммерческими и личными интересами и упрощеннным пониманием стратегических интересов России в этом регионе. Проще говоря, эти интересы сводились к увеличению численности российских войск на Кавказе. Подобная стратегия не предполагала поддержку только одного режима или одной страны. Как пишет Фельгенгауэр, "министерство обороны находилось в хороших отношениях с Арменией, но и на полный разрыв с Азербайджаном не шло". Грачев строил свою политическую тактику на личной основе и установил тесные дружеские контакты с коллегами-министрами обороны. В Грузии он даже попросил министра обороны стать его крестным, когда вдруг решил креститься, – но при этом оказывал поддержку абхазским мятежникам, развязавшим войну за отделение от Грузии. В 1992 году, вскоре после визита в Ереван, Грачев подружился с азербайджанским министром обороны Рагимом Газиевым и несколько дней гостил у него дома в Шеки, в горах северного Азербайджана. Газиев даже поехал на похороны матери Грачева.

Самые крепкие узы дружбы, однако, связывали Грачева с армянским министром обороны Вазгеном Саркисяном. Уже после смерти Саркисяна Грачев в декабре 1999 года присутствовал на объединительной конференции союза ветеранов войны "Еркрапа" и стал почетным гражданином Еревана. В марте 2001 года он вновь приехал в Ереван на юбилейные торжества памяти Саркисяна и заявил своим гостеприимным хозяевам: "Вазген Саркисян был моим другом и хорошим учеником. Я был счастлив обучать его военному искусству" (19).

В сентябре 1992 года Грачев организовал в черноморском городе Сочи встречу министров обороны трех закавказских республик – азербайджанца Газиева, армянина Саркисяна и грузина Тенгиза Китовани. Газиев и Саркисян, как сообщалось, подписали краткое заявление, в котором содержался призыв к перемирию и к размещению в зоне карабахского конфликта "наблюдателей из стран СНГ". Однако Грачев не проинформировал об этой встрече многих заинтересованных сторон, в частности, руководителей Белоруссии, Украины и Казахстана, которые и должны были бы направлять "наблюдателей", а также Владимира Казимирова, которого российское министерство иностранных дел недавно назначило посредником по урегулированию конфликта. Казимиров в это время находился в Баку.