Розеттский ключ - Дитрих Уильям - Страница 72

С облегчением вздохнув, я поплыл к берегу.

Мириам я нашел в городском госпитале, переполненном новыми ранеными. Простыни окрасились красными пятнами, в ванночках плескалась розовая вода. В медных тазах алели куски ампутированных конечностей. Громко жужжали пирующие мухи, а в больничном воздухе стоял запах не только крови, но и гниющей, омертвевшей плоти, щелока и угольного дыма от жаровен, где прокаливались перед операциями хирургические инструменты. Время от времени стоны раненых прорезались мучительными криками.

Здание госпиталя еще потряхивало от затянувшейся артиллерийской стрельбы. Как предсказал Смит, Наполеон, видимо, решил истратить все боеприпасы, изливая в последнем сражении горькое разочарование из-за сорванных планов. Возможно, он надеялся просто сровнять с землей все то, что ему не удалось завоевать. На столах подвывали хирургические пилы. Обваливающаяся с потолка штукатурка засыпала глаза раненым.

Мириам, с облегчением увидел, ухаживала за братом. Побледневший Иерихон лежал с перебинтованной грудью, на бинтах проступили красные пятна. Но сознание его оставалось ясным, так что он смерил меня скептическим взглядом, когда я подошел к его лежанке.

— Опять никому не удалось пристрелить вас?

— Я убил того негодяя, который пытался пристрелить тебя, Иерихон, — вяло произнес я, испытывая странное безразличие. — Мы удержали башню. Ты, я, Мириам, все мы. Мы отстояли город.

— А где, черт возьми, вас столько времени носило?

— Это долгая история. Помните наши поиски в Иерусалиме? Я завершил их.

Брат и сестра уставились на меня, одновременно выдохнув.

— Нашли сокровище?

— Вроде того.

Сунув руку за пазуху, я извлек золотой цилиндр. Конечно, он погнулся и был почти пробит в том месте, где в него попал шомпол. На моей груди темнел кровоподтек размером с тарелку. Но обе части книжного футляра и мое собственное тело в общем уцелели. Мои друзья изумленно рассматривали блестящий металл, который я заслонил от взглядов остальных обитателей госпиталя.

— Он достаточно тяжел, Иерихон. Достаточно ценен для того, чтобы построить пару таких домов и кузниц, которые тебе пришлось бросить в Иерусалиме. Когда закончится война, ты станешь богатым человеком.

— Я?

— Я отдам его тебе. Мне сокровища приносят только неудачи. Однако я намерен оставить у себя книгу, что лежит внутри. Не могу прочитать ни слова, но, видимо, я становлюсь сентиментальным.

— Вы отдадите мне все это золото?

— Вам с Мириам.

Теперь он нахмурился.

— И что, вы надеетесь, что этим сможете расплатиться со мной?

— Расплатиться?

— За то, что разрушили нашу жизнь, лишили нас дома и дохода, а мою сестру — девственности?

— Это не плата! О господи, она не была… — У меня хватило ума не заканчивать. — Речь идет не о плате и даже не о благодарности. А только о справедливости. Вы окажете мне услугу, если примете его в качестве подарка.

— Вы соблазнили ее, овладели ею, сбежали, не попрощавшись, а теперь явились болтать о справедливости? — Бросая мне обвинения, он все больше распалялся. — Да я плюю на ваш подарок.

Очевидно, он не понял.

— Значит, ты плюешь на смиренные извинения твоего будущего зятя?

— Что? — воскликнули они хором.

Мириам с изумлением взглянула на меня.

— Мне ужасно жаль, что пришлось, ничего толком не объяснив, покинуть вас обоих и пуститься на две недели в опасный поход, — продолжил я. — Я понимаю, что мое поведение могло показаться черной неблагодарностью. Но у меня появился шанс довести до конца очень важные поиски, и я сделал это и вдобавок уберег драгоценный трофей от французов, которые могли воспользоваться им в дурных целях. Теперь им никогда не заполучить эту книгу, ведь даже если они прорвутся в город, я смогу отправить ее в безопасное место на кораблях Смита. Мне удалось завершить начатое нами дело и вернуться, чтобы закончить все остальное. Я хочу жениться на твоей сестре, Иерихон. С твоего благословения.

На его задумчивом лице отразилось недоверие.

— Вы что, окончательно свихнулись?

— Никогда в жизни я еще не был столь здравомыслящим.

Я осознал всю оправданность такого решения. Кто-то из богов указал мне благоразумный путь, лишив меня Астизы. Наше общение сулило обоим смертельные опасности, и этой несчастной египтянке будет куда лучше без меня. Мое сердце, наверное, не перенесло бы очередной ее потери. А здесь меня ждала милая Мириам, которой хватило мужества, защищая брата, схватить пистолет и снести французу половину головы, но тем не менее эта добрая женщина являла собой образец добропорядочности и спокойствия. И именно такое сокровище я обрел в Святой земле, а не ошеломительную в своей непонятности книгу! Итак, я готов жениться на добродетельной красивой девушке, остепениться и забыть мучительную привязанность к Астизе и еще навеки покончить с военными баталиями и Наполеоном. Я мысленно одобрил свое решение.

— Но как же Астиза? — удивленно спросила Мириам.

— Я не собираюсь лгать вам. Я полюбил ее. И эта любовь по-прежнему жива во мне. Но Астиза исчезла, Мириам. Я освободил ее, как уже делал это раньше, и точно так же, как раньше, опять потерял ее. В этой жизни мне многое непонятно, но, очевидно, нам почему-то не суждено быть вместе. Последние несколько часов этой адской битвы открыли мне глаза на многие важные вещи. Во-первых, я понял, как сильно полюбил тебя, какая ты замечательная девушка и как много доброго, я надеюсь, смогу тебе дать. Иерихон, мне хочется, чтобы мы стали почтенным мирным семейством. Я прошу твоего благословения.

Он долго смотрел на меня с непроницаемым загадочным выражением. Потом черты его лица исказила странная гримаса.

— Иерихон?

Лицо его сморщилось, но не от боли — он вдруг расхохотался. Он так зашелся от смеха, что слезы потекли по его прокопченным щекам, и вскоре Мириам тоже начала смеяться, поглядывая на меня с выражением, подозрительно близким к жалости.

Что же их так развеселило?

— Моего благословения! — хрипло воскликнул он, продолжая смеяться. — Даже если бы я захотел, то не смог бы дать его вам!

Видимо, в этот момент дырка в плече напомнила о себе, и он поморщился.

— Но я исправился, вы же понимаете…

— Итан. — Мириам взяла меня за руку. — Неужели вы думаете, что в мире ничего не происходит, пока вы блуждаете в поисках приключений?

— Да нет, конечно происходит.

Смущение все больше охватывало меня.

Овладев собой, Иерихон тяжело вздохнул и хрипло произнес:

— Гейдж, ваш хронометр сломался, поэтому вам не удалось определить нужный момент времени.

— Да о чем вы говорите? — Я перевел взгляд с брата на сестру. — Неужели мне нужно дождаться окончания войны?

— Итан, — со вздохом произнесла Мириам. — Вы помните, где оставили меня, отправившись искать Астизу?

— Здесь, в Акре, в одном доме…

— В доме одного лекаря. И он работает в этом госпитале. — Ее приветливый взгляд смотрел куда-то мимо меня. — Тем утром, вернувшись домой, чтобы немного передохнуть, этот человек нашел меня всю в слезах. Да, я в полном отчаянии оплакивала свою судьбу.

Я медленно повернулся. За мной стоял знакомый уже левантийский лекарь, темноволосый молодой красавец, имевший, несмотря на окровавленные руки, гораздо более достойный вид по сравнению с никчемным игроком вроде меня. Клянусь карьерой Джона Адамса,[23] опять я оказался шутом гороховым! Цыганка Сарилла, гадая как-то мне на картах Таро, выложила передо мной шута и сразу поняла, какова моя сущность.

— Итан, познакомься с моим женихом.

— Доктор Хирам Завани к вашим услугам, господин Гейдж, — произнес этот мужчина с тем прекрасным произношением образованных людей, которому я неизменно завидовал. Благодаря ему они всегда выглядят втройне умнее вас, даже если ума у них не больше, чем у рабочей лошадки. — Хаим Фархи сказал, что вы не такой мошенник, каким кажетесь.