Розеттский ключ - Дитрих Уильям - Страница 87

— Бонапарт желает стать новым Джорджем Вашингтоном, вынужденным принять на себя управление страной, — кивнув головой, заметил наш сотрапезник, — но ему не хватает основательности и сдержанности. Да, я много читал про Вашингтона, и его стоическая умеренность делает честь вашей молодой нации. А этот корсиканец прибыл сюда, рассчитывая, что волна восторженной массовой популярности вознесет его прямо в Директорию, но там ему оказали холодный прием. Чего ради он самовольно вернулся из Египта? Вы читали «Вестник»?

— Если вы помните, месье Бонифаций, мы никуда не выходим из этой башни, — мягко сказала Астиза.

— Ну да, конечно. Ох, как же смело эта газета осудила Египетскую кампанию! Сделала ее предметом насмешек! Неуправляемая армия! Бесполезная гибель солдат при осаде Акры! Причем унижению Бонапарта способствовал мой недавний подопечный, Сидней Смит. Наши газеты ведь являются рупором законодательной власти, как вы понимаете. И она обвиняет Наполеона в куче смертных грехов.

Тальма говорил мне, что враждебной прессы Бонапарт боялся больше, чем штыков. Но никто не знал, что у Бонапарта теперь имелась книга, а Силано вновь располагал всем необходимым для ее прочтения. Зря, конечно, мы доверились лукавой изменнице Жозефине. Эта женщина могла бы соблазнить и папу римского и в итоге довести его до нищенства.

Спросив Бонифация о построивших эту крепость рыцарях-тамплиерах, я словно открыл затвор некоего шлюза. На нас обрушился бурный поток фактов и версий.

— Здесь распоряжался их магистр, сам Жак де Моле, которого потом подвергли страшным пыткам. А известно ли вам, молодежь, что тут полно призраков, да-да, я слышал, как ужасно завывают они в зимнюю непогоду. Тамплиеров прижигали раскаленным железом и всячески пытали, вынуждая признаться в самых отвратительных грехах и поклонении дьяволу, а потом отправляли на костер. Однако куда подевались их сокровища? Предполагалось, что ими будут набиты кельи, в которых вы нынче сидите, однако, когда французский король явился, чтобы прибрать их к рукам, то ничегошеньки не нашел. В чем же заключался легендарный источник могущества тамплиеров? Де Моле не проронил ни слова, разве что позволил себе высказаться, взойдя на костер. Тогда-то он и напророчил, что король и папа не переживут его и на год. Как же запаниковала толпа зевак, услышав его предсказание! И ведь оно сбылось! Да, тамплиеры были не простыми воинствующими монахами, приятель, они владели тайнами магии. Вероятно, нашли в Иерусалиме священный Грааль, позволивший им овладеть необыкновенными силами.

— Представляю, что будет, если эти силы вновь откроются, — пробурчала Астиза.

— Да уж, тогда вояка вроде Бонапарта мгновенно пролез бы к власти. Тогда, доложу я вам, мы дождались бы серьезных перемен, да только неизвестно, к лучшему или к худшему.

— В худшем случае нас наконец осудят?

— Нет. Вас просто гильотинируют.

Он пожал плечами в типичной для французов манере.

Любопытного тюремщика очень заинтересовала история наших приключений, которую мы предусмотрительно отредактировали. Неужели мы побывали внутри Великой пирамиды? О да. Но там нечего смотреть.

И на Храмовой горе в Иерусалиме?

Теперь там высится мусульманская святыня, а христианам вход запрещен.

А верно ли говорят, что в азиатских пустынях есть затерянные в древности города?

Уж если они затерялись в древности, то как мы могли найти их?

Древние люди не смогли бы возвести такие гигантские памятники, если бы не обладали удивительными тайными знаниями, упорствовал Бонифаций. Тысячи лет назад жрецы спрятали магические знания. А наш механистичный и циничный век ограничен знаниями современных открытий, они уже никого не удивляют. Наука погубила таинства, а рационализм растоптал чудеса. Не осталось больше ничего похожего на Египет!

— А что, если они вновь открылись… — соблазнительно произнес я.

— Вам что-то известно, американец? Да-да, не мотайте головой! Вы что-то знаете, и, уж поверьте, Бонифаций сумеет выпытать это у вас!

Двадцать шестого октября наш тюремщик принес потрясающую новость. Люсьена Бонапарта, двадцатичетырехлетнего парня, только что выбрали председателем Совета пятисот.

Я знал, что Люсьен усердно трудился на благо своего брата в Париже задолго до того, как Наполеон вернулся из Египта. Он считался одаренным политиком. Но не рановато ли его выбрали председателем столь влиятельного совета Франции?

— Мне казалось, что на такой пост могут избираться только люди, достигшие тридцати лет.

— Потому-то весь Париж и гудит как рассерженный улей! Он наверняка солгал ради соблюдения правил Конституции, но его вранье шито белыми нитками. Однако же его все равно выбрали! Тут явно приложил руку его братец Наполеон. Депутаты то ли запуганы, то ли околдованы.

Следующая новость оказалась еще более интригующей. Члены Директории, еще недавно пренебрежительно относившиеся к Бонапарту, устроили торжественный прием в его честь. Неужели общественное мнение изменилось, а нашему генералу удалось переманить городских политиков на свою сторону?

Девятого ноября — восемнадцатого брюмера по новому революционному календарю — Бонифаций пришел к нам с выпученными глазами. Любознательный тюремщик стал нашей ходячей газетой.

— Невероятно! — воскликнул он. — Похоже, наши законодатели околдованы Месмером![28] Нынче в половине четвертого утра членов Совета старейшин вытащили из постелей и, окружив конницей, согнали этих сонных законодателей в Тюильрийский дворец, где они вотировали декрет о перенесении заседаний Советов из города в деревеньку Сен-Клу. Безумное решение: это же лишает их поддержки народа. Но они дали добровольное согласие, и за ними последуют члены Совета пятисот! Полное замешательство, все просто теряются в догадках. Но парижане затаили дыхание, узнав еще более поразительную новость.

— Какую же?

— Наполеону поручили командовать всеми столичными военными силами, сняв с этого поста генерала Моро! И сейчас часть отрядов гарнизона движется к Сен-Клу. Остальные дежурят в городе. Штыки сверкают повсюду.

— Он стал командующим гарнизона? Это же около десяти тысяч солдат. Ведь раньше парижские войска держали под контролем всех, включая и Бонапарта.

— Вот именно. Не понимаю, как законодатели допустили его к власти? Происходит нечто странное, что-то вынудило их отказаться от решений, принятых ими совсем недавно, всего пару дней назад. Не представляю, что это могло быть.

Я, конечно, мог представить себе причины таких перемен. Вероятно, Силано успешно продолжил перевод Книги Тота. Начали действовать хитросплетения магических заговоров, омрачая разум людей. Вступило в силу настоящее колдовство. Зачарованным стал целый город. Мы с Астизой переглянулись. Медлить больше было нельзя.

— Тайные знания Востока, — внезапно сказал я.

— Что?

— Вы, тюремщик, когда-нибудь слышали о Книге Тота? — спросила Астиза.

Бонифаций выглядел удивленным.

— Ну разумеется. В прежние времена все грамотеи читали о Трисмегисте, трижды величайшем предке Соломона, открывателе всех наук, Высшего Пути и Высшего Слова. — Его голос понизился до шепота. — Одни говорят, что бог Тот создал земной рай, да люди сами испортили его, растеряв мудрость, но другие говорят, что он не кто иной, как сам архангел тьмы, способный принимать множество обличий: Баала, Вельзевула, Бапхомета!

— Но ведь уже тысячи лет никто не слышал об этой древней книге.

— Может, оно и так, — хитро прищурившись, согласился он. — Да только ходили слухи, что тамплиеры…

— Жак Бонифаций, эти слухи подтвердились, — внушительно произнес я, поднимаясь из-за грубо сколоченного стола, за которым мы попивали дешевое вино. — Какие обвинения выдвинуты против нас с Астизой?

— Обвинения? Пожалуй, никаких. Мы не нуждаемся в обвинениях, чтобы держать кого-то в тюрьме Тампль.

— И вас даже не удивило, почему Бонапарт заключил нас сюда? Вы же сами видите, что мы безоружны и в городе у нас нет даже друзей. Он запрятал нас сюда, но не убил, сознавая, что мы еще можем быть полезны. Что вообще делать в Париже странной парочке вроде нас и какие известные нам секреты могут быть чертовски опасны для вашего государства?