Языческие божества Западной Европы. Энциклопедия - Королев Кирилл Михайлович - Страница 49

49

Кроме того, орфическая традиция выделяла среди божеств Эрота, представляя его всевластной мировой силой: отсюда его прозвища Фанет («явленный»), Фаэтон («сияющий»), Протогон («перворожденный») и др. Гесиод называл Эрота в числе четырех космических начал:

Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких,И, между вечными всеми богами прекраснейший, — Эрос.Сладкоистомный — у всех он богов и людей земнородныхДушу в груди покоряет и всех рассужденья лишает.

Представление об изначальном Хаосе, возникновение из Хаоса первобожества, вселенский пожар, абстрактные первоначала миротворения — очевидно, что греческая мифология заимствовала эти элементы из мифологий восточных народов. Как выразился современный исследователь, греки «лишь слегка видоизменили и расцветили восточную традицию, но сделали это столь талантливо, что многократно превзошли первоисточник».

Что касается мифологии римской (и ее этрусской и италийской предшественниц), в ней мифов о миротворении не сохранилось, если не считать содержащегося в комментариях Сервия и Макробия к «Энеиде» упоминания о том, что двуликий бог Янус некогда мыслился как первобытный хаос, из которого возникло все живое. Эту версию мифа приводит и Овидий в «Фастах»:

Хаосом звали меня в старину (я древнего рода),Слушай, какие дела прошлых веков я спою.Светлый сей воздух кругом и все вещества остальные —Пламя, вода и земля были одним веществом.Но разлучил их раздор, и они разделили владенья,А разделивши, ушли каждое в область свою.Пламя взлетело наверх, растекся поблизости воздух,А посредине нашли место земля и вода.Я же, сгустившийся в шар и безликою бывший громадой,Всем своим существом богу подобен я стал.Ныне же, малый храня былого подобия образ,Сзади и спереди я виден единым лицом.Знай же причину еще моего такового обличья,Чтоб хорошенько понять, в чем состоит мой удел.Все, что ты видишь, — земля, небеса и моря, и туманы —Власти моей подлежит, крепко я это держу.Все это я сторожу один на пространстве вселенной,Круговращеньем всего мира заведую я.Если желаю я Мир из-под мирного выпустить крова,Невозбранимо по всем он растечется путям;Но переполнится все в смятенье тлетворною кровью,Если рванется Война из-под тяжелых замков.Кроткие Оры при мне вратами ведают неба,Даже владыке богов вход я и выход даю.Янус поэтому я.[70]

Впрочем, миф о Янусе-миротворце в других римских источниках, сохранившихся до наших дней, не зафиксирован. Вероятно, у этого обстоятельства, помимо причин объективных (далеко не все мифы уцелели в круговороте времени), есть и две субъективные: во-первых, римляне сравнительно рано переняли греческие мифологические представления, в том числе и олимпийский миф творения; во-вторых, в римской мифологии уже в республиканский период истории Рима центральным космогоническим актом стало основание самого Вечного города.

Любопытным «продолжением» античного космогонического мифа является сюжет о сотворении мира из тела первосущества (первобожества). Этот сюжет имеет несомненную индоевропейскую основу, что подтверждается его присутствием и в иранской, и в скандинавской, и в индийской мифологиях и в мифологических системах других индоевропейских народов. В частности, в индийской «Ригведе» рассказывается о жертвоприношении первочеловека Пуруши, которого расчленили на составные части, а из последних возникли основные элементы социальной и космической организации: глаз Пуруши стал солнцем, дыхание — ветром, пуп — воздушным пространством, голова — небом, ноги — землей, уши — сторонами света; кроме того, изо рта Пуруши произошли брахманы, то есть жрецы, из рук — кшатрии, или воины, из бедер — вайшьи, или земледельцы, а из ног — шудры, иначе «неприкасаемые», низшая индийская каста. В скандинавской мифологии мир создается из тела первосущества Имира, и т. д.

Греческая теогония не упоминает о принесении первосущества в жертву, однако в орфическом гимне Зевсу находим «наложение» образа бога богов на образ первосущества-жертвы:

Зевс — владыка и царь, Зевс — всех прародитель единый.Стала единая власть и бог-мироправец великий,Царское тело одно, и в нем все это кружится:Огнь и вода, земля и эфир и Ночь со Денницей,Метис-первородитель и Эрос многоукладный —Все это в теле великом покоится ныне Зевеса.В образе зримы его голова и лик велелепныйНеба, блестящего ярко, окрест же — власы золотыеЗвезд в мерцающем свете, дивной красы, воспарили.Бычьи с обеих сторон воздел он рога золотые —Запад вкупе с Востоком, богов небесных дороги.Очи — Солнце с Луной, противогрядущею Солнцу.Царский же ум неложный его — в нетленном эфире,Коим слышит он все и коим все замечает…Тела же образ таков: осиянно оно, безгранично,Неуязвимо, бездрожно, с могучими членами, мощно.Сделались плечи и грудь, и спина широкая богаВоздухом широкосильным, из плеч же крылья прозябли,Коими всюду летает. Священным сделались чревомГея, всеобщая мать, и гор крутые вершины.В пахе прибой громыхает морской, тяжелогремящий,Ноги — корни земли, глубоко залегшие в недрах…[71]

Когда процесс миротворения был завершен, мир — во всех версиях античного мифа — оказался поделен на три сферы: небо — обитель богов, землю — обитель людей и подземное царство Аида. Боги избрали своим местопребыванием вершину горы Олимп (отсюда их прозвище — олимпийцы); люди считали центром земли Дельфы, где находился омфалос («пуп земли») — камень, проглоченный Кроносом вместо Зевса, а затем извергнутый. Аид, которым правил одноименный бог, делился на несколько частей: Элизиум (Елисейские поля) — место пребывания блаженных (древнегреческий рай), Эреб и Тартар — области наказания грешников. «География» греческой преисподней знает Стигийские болота, в которые впадают реки Кокит, Стикс и Ахеронт; огненную реку Флегетон (Пирифлегетон), реку забвения Лету. Вход в Аид, по Гомеру, находился где-то на крайнем западе, за рекой Океан; позднейшие авторы локализуют несколько входов в преисподнюю на территории Греции и Италии — в частности, озеро Аверн. Именно через Аверн, по Вергилию, сумел попасть в преисподнюю Эней:

вернуться

70

Здесь и далее цитаты из «Фастов» Овидия приводятся в переводе Ф. Петровского.

вернуться

71

Фрагменты ранних греческих философов. Перевод А. Лебедева.