Невероятные приключения Фанфана-Тюльпана. Том 1 - Рошфор Бенджамин - Страница 60

Тюльпан, задержанный крепкой рукой Картуша как раз в тот момент, когда собирался кинуться на обидчика, все равно бы не успел: Летиция его опередила, как фурия налетев на англичанина, сбив с головы его треуголку и осыпав пощечинами. Это произошло настолько неожиданно, что хромой толстячок навзничь рухнул на палубу. Началась жуткая свалка.

- Летиция! Оставь его! Ты с ума сошла! - кричал Тюльпан, схватив её за талию, а та, пока офицер поднимался, продолжала кричать:

- Трус! Жалкий трус! Грязное рыжее дерьмо! И трус, трус, трус!

Англичане, вырвав её из объятий Тюльпана, как куль швырнули на палубу. Взбешенный офицер выкрикивал приказы. Один из матросов перебросил её через плечо и кричащую Летицию уже спустили в шлюпку. Тюльпан пытался кинуться за ней, но от удара прикладом в лицо рухнул на палубу, где и остался лежать с открытыми глазами. Он ещё слышал, как удаляются отчаянные вопли Летиции - и потерял сознание. Рана на его плече опять открылась и начала кровоточить!

* * *

- Капитан Олифант Рурк, - первое, что услышал Тюльпан, придя в себя. Говорил Картуш.

- Как же, дворянин! - продолжал Картуш. - Видишь, он даже представился! Капитан Олифант Рурк, нужно как следует запомнить!

- Летиция, пить! - просил Фанфан.

- Летиция теперь в безопасности! - горько заметил Картуш. - На мстительном фрегате "Виндиктив" капитана Рурка. А вот с нами дело хуже...

И только тут Фанфан заметил, что Картуш гребет, что гребет из последних сил - и что они в спасательной шлюпке посреди ночного моря.

Часть пятая.

Дома свиданий и секретные службы.

1.

Как Фанфан поживает? Терпимо. Что касается состояния, по крайней мере рана уже закрылась, челюсть в порядке. Но на душе погано.

- Ах как бы я была счастлива, если б меня так любили, чтобы мужчина чах на глазах в разлуке со мною! Нужно с ним что-то делать. Может быть, привести сюда, вниз, пусть среди моих пташек кого-нибудь выберет, чтобы хоть чуть развлечься!

- Попробую...

Такой вот разговор состоялся в один прекрасный день - через несколько недель после событий на "Виндиктив" - в просторном салоне, украшенном висевшими на стенах гравюрами с пасторальными сюжетами. Обставленный множеством ломберных и прочих столиков, сей презентабельный салон был средоточием жизни большого трехэтажного дома на рю де Рамо в Марселе, неподалеку от пристани, чей шум долетал и сюда. Разговор этот касался Фанфана, и вели его Картуш и высокая, длинноногая молодая дама, очень красивая, белокожая, с подкрашенными глазами и роскошной копной золотистых волос.

Женщина эта была Цинтия Эллис, по рождению англичанка, сердцем марсельянка, та самая, которую несколько лет назад мы встречали в парижском борделе у мадам Бриссо, где она утешала своими прелестями герцога Шартрского вместо прихворнувшей Розали Дюти.

Итак, Цинтия Эллис осуществила свою мечту - продавая свое тело самым щедрым кавалерам, она смогла вернуться в Марсель настолько материально обеспеченной, что почти год назад открыла там собственный бордель.

Это был роскошный бордель, содержащийся в идеальном порядке. Был в нем и игорный зал, где ставки порой достигали безумных размеров, и даже маленький оркестр - флейта, гобой и скрипки. У Картуша тут была своя комната - не для того, чтобы не ходить далеко при желании заняться любовью, сыграть или выпить, но по гораздо более серьезным причинам, если не сказать больше... но об этом позднее.

В этот мир неги и музыки и привел Картуш Тюльпана, когда ночь, проведенная в море, завершилась для них спасительным появлением рыбацкого баркаса. Цинтия Эллис, тронутая охватившей Тюльпана меланхолией, его погасшим взглядом, которым он словно все ещё пытался узреть исчезнувший английский фрегат, поместила его в мансарде, стены которой велела обтянуть золотой парчой, снабдила роскошной зеленой кроватью, украшенной неприличными скульптурами и двусмысленными картинками - так что Фанфан проводил время в будуаре, достойном дорогой проститутки.

Временами Фанфан-Тюльпан шел прогуляться по Марселю, разумеется, украдкой - ведь он был дезертиром, - но сердцем, как сказал Картуш Цинтии Эллис - он был не здесь. Непрестанно думал только о Летиции и о том, как её найти.

Возвращаясь из порта, на крыльце он столкнулся с Картушем, который как раз покинул Цинтию после того разговора, с которого мы начали эту сцену.

Нужно сказать, что тогда Картуш сам на себя не походил, в нем не было ничего от тайного агента - что и правильно, иначе его быстро бы разоблачили. Одет он был в длинный редингот цвета зеленого яблока, в белых чулках, туфлях с пряжками, в пудреном парике и с кружевным носовым платком. На почтенного господина все-таки не тянул, но на владельца борделя вполне, тем более что и в самом деле держал пай в заведении Цинтии Эллис. И для полноты картины надо ещё добавить эбеновую трость с серебряным набалдашником!

- Как-нибудь вечером спустился бы вниз, - сказал он Фанфану, с болью взглянув на его бледное и потухшее лицо. - Сидеть так взаперти тебе не по летам! Смотри, да от тебя одна тень осталась!

Фанфан-Тюльпан отвечал хмуро:

- В порту - турецкий парусник, который плывет в Англию, но экипаж на нем полон!

- Турецкий парусник! - Картуш воздел к небу руки, унизанные перстнями. - И плыть в Англию! Французу, в Англию, в такое время! Лучше приходи вечером к нам! - решительно сменил он тему. - Там будет музыка, шампанского хоть залейся, отпразднуем - ведь в гости к нам придет мсье Лангре!

Похоже, Тюльпана это не вдохновило, поэтому Картуш счел нужным добавить, старательно подчеркнув, что мсье Лангре ужасно богат и что он здорово помог Цинтии с финансами.

- Ты прав, - согласился Фанфан, - немного шампанского мне не помешает.

- А как насчет Дианы! А Дафны? А Хлои? Или Труди? Они бы тоже пошли тебе на пользу, - не отставал Картуш с настойчивостью истинного друга. - Ты уже видел, каков у Труди зад? Во Франции такого не водится! - добавил он с истинно хозяйской гордостью.

- Если не возражаешь, я ограничусь шампанским! - ответил Тюльпан, похлопав его по плечу и шагнул было дальше, но Картуш придержал его, укорив:

- Не усложняй ты себе жизнь! Зад Труди - это одно, а чувства и душа совсем другое!

- Тогда я ещё подумаю, - не выдержав, рассмеялся Тюльпан.

Но, переступив всего пару ступеней, вдруг посерьезнел и сокрушенно спросил:

- Скажи, ты думаешь, он ничего ей не сделал? Не истязал... Не изнасиловал?

- Я не могу представить британского офицера, который стал бы на глазах своего экипажа насиловать пленную! У тебя видно что-то с головой! Так что прощай! Я за тобой зайду часов в девять.

"- Нет, этот Ромео когда-нибудь выкинет номер, - думал Картуш, спеша по лестнице вниз. - Такой способен и Ла-Манш преодолеть, если взбредет в голову!"

В тот же день в девять вечера он пришел за Тюльпаном, чему тот был несказанно удивлен, ибо забыл о приглашении. Тюльпан сидел под прекрасным канделябром, состоявшим из пяти довольно бесстыдных нимф, и при свете пяти свечей читал - или, точнее, выписывал в тетрадку слова из словаря! Разумеется, английские - словарь этот подарила ему Цинтия Эллис вместе с толстым романом, вышедшим за несколько лет до этого в Лондоне. Уже несколько дней Фанфан-Тюльпан сражался с этим томом.

- Это "Приключения Родерика Рэндома" какого-то Тобиаса Смоллета, сообщил он Картушу, захлопнув книгу. - Довольно занимательное чтение, насколько я могу понять, этот Родерик Рэндом пережил уйму приключений вроде как я - и на суше, и на море, и...

- Одевайся, - поторопил Картуш, который был уже в темносинем рединготе и черных чулках, и уже смахивал не на владельца борделя, а скорее на рантье.

- Мсье Лангре уже здесь и, похоже, вечер удастся на славу!

Фанфан-Тюльпан без особого восторга натянул нанковые брюки и каштановый камзол, обул туфли с пряжками - все это получил он от приятеля Картуша.