Комната убийств - Джеймс Филлис Дороти - Страница 58

— В церкви все прошло благополучно? — спросила Талли. — Тебе понравилось?

— Все было о'кей, — пожал он плечами. — Странно так. У них есть такие же ароматические палочки, какими мы пользовались в сквоте.

— Ты о ладане?

— Одна из девчонок, Мэми, зажигала ароматические палочки, и мы сидели в темноте, а она общалась с умершими.

— Она не могла этого делать, Райан. Мы не можем разговаривать с умершими.

— А она могла! Она разговаривала с моим папой. Она рассказывала такие вещи, которые ей мог бы сообщить только мой папаша.

— Но вы вместе живете в сквоте, Райан. Она могла что-то узнать и о тебе, и о твоей семье. Кое-что она могла угадать.

— Нет, — ответил Райан. — Она говорила с моим папой. Можно мне сходить за еще одним коктейлем?

Такси они поймали легко. И только теперь Райан спросил об убийстве. Талли ограничилась фактами и старалась говорить как можно проще, не заостряя внимание на испытанном ею тогда ужасе и выпуская подробности.

— У нас работает группа из Нью-Скотленд-Ярда. Коммандер Дэлглиш с тремя помощниками. Они захотят с тобой поговорить, Райан. Само собой, ты должен отвечать на их вопросы честно. Нам всем нужно, чтобы эта ужасная загадка была раскрыта.

— А майор? Вы говорили, с ним все о'кей?

— Да. У него все прекрасно. Его рана на голове сильно кровоточила, но она не была серьезной. Только это никуда не годится, Райан. С какой стати ты так вышел из себя?

— Он меня достал, понятно?

Райан отвернулся и упрямо уставился в окно. Талли решила, что правильнее будет ограничиться этим. Ее удивило, что смерть доктора Невила не пробудила в парне почти никакого любопытства. А газетные репортажи были короткими и весьма двусмысленными. Возможно, он был слишком занят мыслями о собственном нападении на майора.

Она расплатилась, ужаснулась общей сумме и опять дала фунт чаевых. Водитель выглядел очень довольным. Они с Райаном пролезли под шлагбаумом и молча пошли к дому.

Из музея выходили инспектор Тарент и сержант Бентон-Смит.

— Итак, вы нашли Райана, миссис Клаттон, — сказал инспектор. — Это радует. У нас к вам есть несколько вопросов, молодой человек. Мы с сержантом едем в отделение. Вам лучше отправиться вместе с нами. Это ненадолго.

— Вы не могли бы поговорить с Райаном в коттедже? — быстро спросила Талли. — Я могу оставить вас наедине, в гостиной.

Сдуру она чуть не посулила ему кофе. Райан перевел взгляд на инспектора:

— Вы меня арестуете?

— Нет, просто возьмем в отделение, чтобы поболтать. Нам нужно прояснить несколько моментов. Можешь назвать это помощью следствию.

— Да ну? — Райан немного пришел в себя. — Я знаю, о чем вы. Я хочу позвонить своему адвокату!

— Ты несовершеннолетний, так?

Голос инспектора неожиданно стал резче. Талли догадалась, что иметь дело с несовершеннолетними дольше и хлопотнее. Такая перспектива полицейских не радовала.

— Нет, мне восемнадцать.

— Уже легче. Можешь посоветоваться, если хочешь. У нас есть свои. Можешь позвонить другу.

— Отлично. Я позвоню майору.

— Тому забывчивому парню? Ладно, позвонишь ему из отделения.

Райан отправился с ними вполне охотно, даже с некоторой бравадой. Талли подозревала, что он приготовился насладиться своей долей дурной славы. Она могла понять, почему полицейские не захотели говорить с ним в коттедже. Даже если бы она оставила их одних, то все равно была бы слишком близко, чтобы прийти на помощь. Загадка касалась и ее тоже; возможно, она даже входила в число подозреваемых. Детективы хотели поговорить с Райаном так, чтобы им никто не мешал. С замирающим сердцем Талли подумала, что своего они обязательно от него добьются.

17

Кейт не удивляло, что к Дэвиду Уилкинсу ей придется идти вместе с Дэлглишем. В этом была необходимость: узнать его мог только Эй-Ди. Уилкинс побывал в музее за неделю до убийства и признался, что обижен и что это как-то связано с музеем. Как ни мало он походил на подозреваемого, с ним надо было встретиться. Да и невозможно предугадать, в какой части следствия Эй-Ди вздумает принять личное участие. В конце концов, он поэт, и ему интересен уклад жизни другого человека. Его поэзия была для Кейт загадкой. Человек, выпустивший «Повод для ответа и другие стихи», не имел отношения к детективу, под чьим началом она работала с такой самоотдачей. Кейт умела различать некоторые из его настроений, боялась его редкой и немногословной критики, была членом его команды, где ее ценили, и это заставляло ее ликовать, и все же Адама Дэлглиша она не знала. Кейт долго училась держать себя в руках, а затем и вовсе оставила всякую надежду на ответное чувство с его стороны. Она говорила себе, что, улыбнись ему удача, полюби он, Кейт за него порадуется, и поэтому ее удивила и слегка обеспокоила неистовая злоба, которую у нее вызывала Эмма Лавенам. Эта женщина, она что, ничего не видит?!

Оставшиеся пятьдесят ярдов полицейские шли пешком. Моросил дождь. Вдоль Годдторп-роуд стояли одинаковые оштукатуренные дома, построенные на закате Викторианской эпохи. Они тянулись от северного края Ледброук-гроу. Можно не сомневаться, что эти прочные монументы, олицетворяющие семейные устремления своего века, однажды будут приобретены, модернизированы, переделаны в дорогие квартиры и выставлены по ценам, доступным от силы двум высокооплачиваемым интеллектуалам, привлеченным удобством расположения улицы. Но пока что дома пребывали именно в том состоянии, в какое их привели десятилетия нерадивого обращения. Потрескавшиеся стены с въевшейся в них лондонской грязью; портики, с которых целыми кусками отваливается штукатурка, а из-под нее проступает кирпичная кладка; облезлые входные двери. И без россыпи звонков было ясно, что в каждом доме живет по нескольку семей, однако стояла странная, даже зловещая тишина, будто жители узнали о какой-то грядущей чуме и ночью тихо ушли.

Квартира Уилкинсов, 15А, располагалась в полуподвале. Единственное окно закрывали тонкие провисшие занавески. Засов на железных воротах был сломан, его заменяла согнутая в петлю проволочная вешалка. Дэлглиш ее снял, и они начали спускаться по каменным ступеням, ведущим к площадке перед домом. Здесь, конечно, подметали, но влажная куча мусора, принесенного ветром, никуда не делась. Она состояла из сигаретных пачек, обрывков газет, скомканных коричневых пакетов и грязного носового платка. Дверь оказалась слева, на повороте дорожки, огибающей площадку, так что с улицы вход виден не был. Номер 15А намалевали белой краской на стене. Кейт увидела, что на двери два замка: обычный, с защелкой, а под ним второй, кодовый. За дверью стоял зеленый пластмассовый горшок с геранью. На древообразном стебле сохранились немногочисленные листочки, сухие и потемневшие, а единственный розовый цветок на чахоточной ножке был крошечным, словно маргаритка. «Интересно, — думала Кейт, — кому могло прийти в голову, что он будет цвести без света?»

Их прибытие не осталось незамеченным. Глянув вправо, она увидела, как дрогнул край занавески. Кейт позвонила, и они стали ждать. Она бросила взгляд на Дэлглиша: тот смотрел вверх, на прутья ограды, и его лицо не выражало ничего. Свет уличного фонаря, пробивавшийся сквозь блещущие струи воды, выхватывал напряженную линию подбородка и лица. «Господи, — подумала Кейт, — он же до смерти устал».

Никто не выходил, и, спустя минуту, она позвонила опять. На этот раз дверь осторожно открыли, и Кейт встретилась взглядом с чьими-то испуганными глазами, глядевшими на нее поверх цепочки.

— Мистер Дэвид Уилкинс дома? — спросила инспектор. — Он нам нужен на пару слов. Мы из полиции.

Она старалась никого не испугать, хотя и понимала, что ее усилия тщетны. Приход гостей из полиции редко является хорошей новостью, а на этой улице он мог оказаться предвестием беды. Цепочку не снимали.

— Вы по поводу ренты? — спросил девичий голос. — Дэйви за этим следит. Его сейчас нет, он пошел в аптеку, ему врач выписал рецепт.