Парижское Танго - Холландер Ксавьера - Страница 77

— Успокойся, мальчик, — сказала я. Он все больше ожесточался, а я не хотела, чтобы сегодняшний вечер был испорчен.

— Если бы я был с тобой… — сказал он.

— Ну, сейчас ты со мной, поэтому успокойся. Я покажу тебе, как это делается по-настоящему… Ты не с этой дешевкой проституткой и не с четырьмя дразнилками у себя дома, а с той, кто знает, как это делается на самом деле.

Я видела его стоячий член и поняла, что наступило время для хорошего, честного траханья.

— Прими душ, — сказала я.

— Зачем?

— Потому что я буду мыться с тобой, а потом я хочу, чтобы ты съел меня всю, с ног до головы. Для меня секс неполноценен без языка.

— Но… э… я не знаю, как начать.

— Оставь это мамочка. Я научу тебя всему, что знаю. Ну, не всему, конечно. Пока тебе надо знать, как сделать, чтобы в будущем девушки говорили тебе спасибо.

Я отвела его в ванную, и мы раздели друг друга. Под душем я намылила его, а он меня, покрыв мои груди толстым слоем душистой пены. Соски у меня торчали, как стволы пистолетов.

Затем я старательно намылила его член, добившись хорошей эрекции. Она была настолько хороша, что я с трудом удержалась от того, чтобы прямо тут же не усесться на его член. Я взяла в руку душ-переноску и отрегулировала напор воды до тонкой струи, направив ее под яичники. Вода восхитительно щекотала его. Другой рукой, образовав кольцо из большого и указательного пальцев, я обхватила его напряженный, блестящий от воды член.

Когда уже нельзя было больше сдерживаться, мы еще раз ополоснулись под душем, и пошли в спальню, отряхиваясь, как мокрые щенята, только что выбравшиеся из воды.

Я была мокрой с головы до ног, волосы, как морские водоросли, свисали до плеч, растительность на лобке была сырой и плоской. Когда мы стояли у кровати, он инстинктивно поцеловал меня в губы, и по его стремительному языку я поняла, что смогу научить его многому.

Я сказала, чтобы он встал на колени у края постели. Зеркало было позади его, и я могла видеть каждое его движение. Затем я легла на спину таким образом, чтобы его голова очутилась между моих ног и подложила под ягодицы подушку. Я посмотрела в зеркало и увидела свой высоко поднятый зад, свисающие с края постели ноги и между пучков мокрых волос, розовую, блестящую, широко открытую вагину.

— Поцелуй ее, — приказала я.

— Я… э… э…

— Просто наклонись и поцелуй, как бы ты поцеловал меня в рот.

Я увидела, как он осторожно наклонился и его голова закрыла мою вагину. Теперь все, что я могла видеть, это мои свисающие ноги и большую копну волос между ними.

Затем я почувствовала, как его губы дотронулись до вагины, легко и выжидательно.

— Поцелуй крепче, — велела я.

Он поцеловал еще раз. Его язык с явным удовольствием отправился в исследовательскую экспедицию. Я ощущала мягкую и одновременно грубую жесткость его языка.

Лежа на спине, я могла видеть, как его голова медленно поползла вверх до тех пор, пока он не взглянул мне в лицо.

— Это было…

— Что? — спросила я.

— О'кей.

— О'кей?

— Да… очень приятно.

Ну и дела, подумала я. Вот лежу я, женщина, привыкшая, что мужчины сходили с ума от желания попробовать меня на вкус, обучаю этого начинающего мальчишку тому, чего он никогда не пробовал в жизни, а все, что он может сказать, это «о'кей».

Я села, взяла в руки его голову так, чтобы его глаза глядели в мои.

— Послушай, — сказала я, — знаю, что для тебя это все в новинку и ты немножко нервничаешь. Если ты чувствуешь, что тебе нужно время привыкнуть, я тебя не заставляю, честно.

— Да что ты, нет, мне это нравится. Ты чистенькая, как только что выпавший снег, и я ничего неприятного не почувствовал. В самом деле, я хотел бы еще попробовать…

— В следующий раз. Ты меня разогреешь посильнее и тогда попробуешь на вкус мои соки.

— Я попробую еще…

Его голова опять нырнула вниз, но я вытащила ее.

— Нет, — сказала я. — Для первого урока пока достаточно. Сейчас забирайся на кровать и я покажу тебе, что такое ласкать головой. Я буду указывать, как и что, поэтому не торопись и не пытайся изойти у меня во рту. Жаль будет напрасно потраченных усилий и времени.

Я стал целовать его в шею, затем перешла к соскам, которые, как и у большинства тинейджеров, были очень чувствительны. Я сосала их и ощущала, как они твердеют у меня во рту.

Спускаясь с поцелуями, я добралась до члена, который в готовности ожидал меня.

Я уже готовилась взять его в рот, как вдруг остановилась. У Марти было только одно яичко.

Я поняла, что он почувствовал мое замешательство и знал его причину.

— Ты заметила? — спросил он.

— Да.

— Ну и что ты думаешь об этом?

— Это… О'кей!

Мы затряслись в порыве безудержного смеха. Мы катались по постели в приступе неуправляемого, идиотского веселья, который, казалось, продолжался вечность и грозил нам икотой.

Я прервала смех внезапно и одним движением полностью взяла его член в рот.

От неожиданности Марти чуть не подпрыгнул до потолка. От восхитительной неожиданности, как он позднее признался мне, но все же неожиданности. Я делала с ним, все что знала и умела: обволакивала головку мягкой стороной языка, шершавой поверхностью водила по всей длине, а щеки работали наподобие доильного аппарата.

Одновременно я мастурбировала себя. Я знала, что он скоро кончит, и хотела, чтобы финал был хорошим.

Когда я почувствовала первые признаки наступающего у него оргазма, я позаботилась и о своем.

Как только я приняла сигнал, тут же вытащила член изо рта и уселась на него; член вошел в меня, как промасленный поршень в цилиндр, полностью и без всякой задержки, с первого раза. Глубоко. Я перехватила его как раз, когда он кончал, дала ему несколько резких толчков вверх и вниз и сперма хлынула в меня, а мой собственный оргазм, как током, пронизал с ног до головы. Это было короткое, но чудесное траханье как для Марти, так и для меня, за которым, как я надеялась, последуют еще многие.

Мы лежали на спине усталые и просто наслаждались наступившей тишиной, приходя в чувство. Молчание нарушил Марти.

— Вас, наверное, интересует это? — спросил он.

— Что?

— Ну, почему у меня одно яичко?

— Нет.

— А хотите узнать, почему?

— Только если сам захочешь рассказать.

— Примерно год тому назад одно из яичек стало расти и сделалось в три раза больше нормального. Конечно, я сразу же пошел к доктору. Я был в ужасном состоянии. Врач сказал, что нечего волноваться, это случается, а потом яичко принимает нормальные размеры; иногда, правда, редко, оно полностью рассасывается, исчезает. Он сказал, операция не нужна и, хотя не очень приятно прожить всю жизнь с одним яичком, это не повлияет на потенцию и я смогу стать отцом. Так какого черта… если с одним яичком можно сделать то же самое, что с тремя или четырьмя.

После этого объяснения мы опять потрахались.

Невероятно, но будучи юношей, Марти мог хорошо контролировать себя и трахаться на протяжении нескольких часов, а именно это и было мне нужно. Когда эпопея кончилась, он обмяк и сказал, что выдохся.

Возможно, это было потому, что я использовала его во многих позах. Я поступаю так с мужчинами, у которых члены, как у Марти, не очень велики. Мужчине с большим пенисом не нужны различные позы для получения глубокого проникновения. Но член среднего размера должен немножко покрутиться и поработать, если я хочу получить то, что хочу. Разнообразие поз, кроме того, дает разные виды трения. Помогает подушка под задом; хороши позы по-собачьи или же когда мужчина стоит на коленях, а ноги женщины находятся у него на плечах.

Марти был знаком только с одной, одобренной миссионерами позицией (для тех, кто не знает, что это такое, объясню: женщина лежит на спине, ну а дальше все понятно), и работал так, будто боролся за место в Олимпийской команде по траханью.

Когда он свалился в изнеможении, то искренне извинился.

— Слишком много, Ксавьера, — сказал он, запыхавшись. — Для парня, который трахался в жизни всего четыре раза по минуте, по типу сунул-вынул-и-пошел, это даже слишком много.