Дочь Драконов, Сын Безликих - Деренко Анастасия Сергеевна - Страница 27

— Всё в порядке, — ответила она, хотя собственного голоса и не услышала.

В следующее мгновения земля как-то резко перестала упираться в спину, и чьи-то сильные руки рывком подняли е ё на ноги. Яростно блестящие вишневые глаза лихорадочно шарили по её лицу, осматривая и пытаясь поймать взгляд.

— Ты что удумала, проклятая девчонка?! — убедившись, что девушка жива и вроде как невредима, Безликий, казалось, пришел еще в большее неистовство. — Ты же могла погибнуть! Ты понимаешь?

Конечно, она это понимает, потому что слух, к сожалению, быстро возвращался, позволяя слышать всё, что говорил Безликий. Ох, а как он говорил! Был бы под рукой блокнот, драконица обязательно записала бы особо любопытные обороты. А некоторые попросила даже повторить по слогам, так как вряд ли смогла бы правильно написать с первого раза.

— Да перестань же ты меня трясти, — наконец выдавила она, когда у неё всё поплыло перед глазами. — И вообще, я тут ни при чем. Это Дара создала пульсар и между прочим, если бы не это, ты бы уже лежал мертвый и утыканный стрелами, как дикобраз.

— Возможно, у нас всё еще впереди, — послышался голос циркачки, о которой эти двое позабыли.

Отвлекшись друг от друга и обернувшись, они увидели, как по обгоревшей поляне, переступая через останки дендроидов, к ним грациозной поступью направляется отряд остроухих с заряженными луками.

— Ну, мы же вроде хотели встретиться с эльфами, — неуверенно протянула драконица, по-прежнему пребывая в цепком захвате Севера.

— Думаешь, устроенное нами здесь они примут за жест добрых намерений? — весьма спокойно (так, что девушка даже позавидовала его хладнокровию) поинтересовался мужчина.

Ответить она не успела, так как десять Перворожденных остановились в нескольких шагах от них.

— Кто вы и почему нарушили границы, проникнув в наше царство? — чистым и мелодичным голосом поинтересовался один из них, и в этот момент Шай-энри просто не поверила своей удаче. Однако, когда тот откинул капюшон, скрывающий его лицо, и она увидела темно-каштановые волосы, высокие скулы, прямой нос и зеленые глаза, сомнений не осталось. Впрочем, как и времени, чтоб продумать свои дальнейшие действия. Поэтому действовать пришлось по обстоятельствам…

— Папочка!!! — громко взвизгнула она, надеясь, что именно так встречают родителя после долгой разлуки. И, вырвавшись из рук удивленного Безликого, она быстро рухнула в объятия не менее опешившего эльфа, которому только и оставалось, что принять неожиданно обретенное «дитя».

Крепко обняв эльфа за шею, она прижалась губами к его уху и зашипела:

— А теперь слушай меня, Эйзевер. Ты мой отец, горячо любимый и сильно любящий свою дочку, которую по ошибке молодости отправил в далекий монастырь. Но теперь раскаявшийся и решивший загладить вину. Ясно? Кстати, Лопоухий, я не сомневаюсь, что ты и вправду рад меня видеть.

При упоминании прозвища, которым Эйзевера, советника властителя эльфов, называло только одно несносное, коварное и вредное существо, он вздрогнул. Не может быть!!! Просто не может! Но всё же…

Наконец отодрав от себя сумасшедшую девицу, и взглянув в эти синие и, к сожалению, такие знакомые глаза, Перворожденный понял, что всё-таки может. Это была она. Кошмар его молодости.

Она продолжала выжидать и ослепительно улыбаться, но в глазах застыла немая угроза прибить его, если он не подыграет. Мысленно вздохнув и обозвав себя «последним тупым листоухим», он так же выдавил из себя скупую улыбку, больше напоминающую оскал.

— Дочь, — героически начал Эйзевер, чуть не поперхнувшись этим словом, — счастлив видеть тебя. Добро пожаловать.

— Ах, папочка, как я рада вновь оказаться дома, — наигранно счастливо пропела негодяйка.

«Святой Лес! Чем же я тебя разгневал?» — удрученно подумал тот.

Заходящее за далекие горы солнце заставило вспыхнуть листву ярко-золоченым цветом. Мягкие перистые облачка, окрасившись в розовый цвет, медленно плыли на запад подгоняемые ветром.

Шай-энри, стоявшая возле окна, глубоко вздохнула, ощущая свежий запах листвы и цветущих под окном роз, и тут же обернулась к двери, услышав тихий вежливый стук.

— Входи, Эйзевер, — откликнулась она.

Вошедший остановился в двух шагах от девушки и пристально на неё посмотрел. Как же это было давно. Как давно это создание изводило его, делая его жизнь невыносимой. Тогда он был молод и импульсивен, напорист и необуздан. Такой же была и она — серебристая драконица, дочь одного из Старейшин Кальвадара, куда он, Эйзевер — молодой начинающий посол Алферна — прибыл для дипломатической миссии. Так уж сложилось, что эти двое невзлюбили друг друга сразу. Иногда так бывает — достаточно одного слова, одного взгляда и ты понимаешь — с этим существом у тебя будут проблемы.

И у эльфа они действительно появились. Шай-энрионеллио отравляла ему жизнь на острове, используя все доступные и недоступные способы. Пожалуй, самой безобидной из её пакостей была та, когда она и еще несколько её соплеменников напустили на его жилице стаю прибрежных чаек. Последствия всего этого отмывали еще неделю, а юные шалопаи, во главе с «танцующей с грозой», получили строгий нагоняй от Совета. Но, стоит ли говорить, что невзлюбившую его драконицу это ни на йоту не остановило?

В конце концов, они расстались врагами — непримиримыми. И вот теперь, спустя почти два столетия, она здесь. В облике хрупкой серебристоволосой девушки с небесными глазами, больше не сияющими лукавым блеском, а наполненные тревогой и… просьбой?

Её спутников разместили в других домах, Шай же, успев вкратце поведать, что с ней приключилась, осталась в его резиденции, и вот стоит перед ним такая… другая — взрослая. Именно в этот момент эльф понял, что обиды и их юношеское соперничество остались в прошлом. И это не могло не радовать.

Неожиданно девушка смешно поморщилась и вздохнула.

— Ну, и долго ты еще будешь меня разглядывать?

— Да вот думаю, не прячешь ли ты за спиной камень или что-нибудь потяжелей.

Она усмехнулась.

— Эйз, мне тогда было всего девяносто шесть лет, считай еще бестолковое яйцо. Можешь не верить, но я с тех пор повзрослела.

Теперь настала очередь Перворожденного насмешливо улыбнуться.

— И полагаю поход через болото, стычка с нашими древесными стражами и, конечно же, нападение на наш отряд с помощью… как его там? светового пульсара — это всё доказательства сего… хм, взросления? — скептически поинтересовался он.

— Ах, это, — протянула синеглазая, нервно теребя подол своего нового платья. — Ну, это простое недоразумение…

— Как и всё, что с тобой случается, — проворчал эльф и, перестав насмехаться, подступил к собеседнице вплотную и серьезно посмотрел ей в глаза. — А как расценивать присутствие Безликого? Шай-энри, ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергала? Если бы он узнал…

— Но ведь не узнал же, — отступая на шаг от внезапно рассердившегося эльфа, ответила та, но потом опустила глаза. — Ладно, это действительно было опасно, признаю. Был даже момент, когда он чуть не раскрыл меня, но пойми, мне нужно было узнать, что он замышляет. А теперь, когда мне нельзя возвращаться домой, только вы можете мне помочь.

— В чем? — послышался голос у них за спиной.

В дверях стоял властитель Алферна. Льняные волосы были гладко зачесаны назад, их придерживал золотой ободок, большие миндалевидные глаза орехового цвета смотрелись ярче и выразительней на бледном правильном лице, а тонкие губы выдавали в своём хозяине натуру властную и надменную.

— Ваше величество, — поклонилась драконица, вспомнив уроки этикета, которые её мать когда-то пыталась преподать ей. Подняв голову, она смело встретила взгляд Гестимионеля — эльфа, чьё пребывание в этом мире насчитывало не менее десяти тысяч лет. Девушка понимала, что лукавить не имеет смысла: во-первых, он сразу почувствует лож, ну, а, во-вторых, он и его народ были единственной ниточкой, которая могла бы привести её к похищенному Источнику. — Мне нужна ваша помощь в одном очень важном деле. На Кальвадаре случилась беда — его Сердце было украдено. Мой народ в отчаянии.