Люди огня - Волховский Олег - Страница 77

77

Я взял бокал. Господь смотрел на меня.

Вдруг зазвонил телефон. Эммануил схватил трубку.

— Да!

Молчание. Только его губы побледнели и напряглись пальцы, сжимающие телефонную трубку.

Жестом он приказал мне остановиться. Да я и сам замер в ожидании с бокалом в руке.

— Поставь, Пьетрос. Твое преображение откладывается. Пойдем!

Через минуту мы оказались у дверей комнаты Марии Новицкой. Эммануил резко толкнул дверь. Не заперто.

На полу, прямо перед нами, лежала хозяйка. Черные волосы разметались по полу. Длинное красное платье, весьма открытое — в таком давать приемы. Красные перчатки до локтя. В руке маленький дамский пистолет. Рана на груди. И огромное кровавое пятно под цвет платья. Если бы эта сцена не была так ужасна, она показалась бы мне нарочитой.

Эммануил бросился к ней. Обнял за плечи. Приподнял. Голова бессильно запрокинулась назад. Повисли измазанные кровью волосы. Она не дышала.

Господь прижал ее к себе. Она кашлянула, на губах появилась кровавая пена. И рана начала затягиваться и исчезать

Я опустил глаза. Не в первый раз видел воскрешение. Зрелище не менее неприятное, чем агония.

— Наконец-то, — прошептала Мария.

И я увидел, что она обнимает Господа.

В комнате, кроме нас, никого не было. Кто же звонил?

Господь усмехнулся.

— Она сама звонила, Пьетрос. Записала сообщение и перед тем, как застрелиться, нажала на автодозвон. Техника позволяет.

Похоже, его это нисколько не ужасало. Скорее восхищало.

— Как сказано в Пуранах: «Царь управляет государством, а царицы вертят им самим».

Он улыбался. Я почувствовал себя лишним.

— Мне можно идти, Господи?

— Да-да, конечно.

Я не понимал одного: зачем она это сделала? При том, что этим двоим все было безусловно понятно. Яснее ясного.

Утром я решил отправиться в Дакшинешвар, где обитал знаменитый местный святой Рамакришна с учениками. Не то чтобы я жаждал полюбоваться на святого или обратить его в эммануилианство, просто мне отчаянно хотелось оказаться подальше от Калькутты, где в любое время меня мог ждать бокальчик с содержимым, действующим быстро и безболезненно.

Впрочем, Дакшинешвар располагался менее чем в десяти километрах к северу от города, Бежать дальше я не решился. К тому же на поясе у меня висел сотовый телефон, который я не решился выключить. В общем, мое бегство было лишь самообманом. Но я ничего не мог с собой поделать.

Перед выходом меня поймал Андрей и затащил к себе.

Стелы небольшой комнаты были увешаны многочисленными кришнаитскими плакатами и миниатюрами, В них господствовали два стиля: европейский лубочный и индийский. Первый отличался приукрашенным реализмом и изображал в основном очаровательных девушек в сари и не менее очаровательных младенцев. Девушки оказались пастушками Вриндавана [77], а младенцы, само собой, маленьким Кришной. Одна из девушек, огромными влюбленными глазами следящая за полетом шмеля, представляла собой пастушку Радху, безумно влюбленную в Кришну — до того безумно, что приняла шмеля за его посланника. По обилию пухлых младенцев и влюбленных на фоне природы этот стиль хотелось окрестить «а-ля Буше».

Миниатюры индийского стиля представляли в общем те же сюжеты, только пастушки на них были остроносы и изображены в профиль, а Кришна толст и похотлив.

Под миниатюрами курились сандаловые палочки. Не понимаю прелести сандала, по-моему, он пахнет дешевым мылом.

Из европейских плакатов меня особенно заинтересовал один. На нем полулев-получеловек очень картинно убивал некоего врага, вырывая у него внутренности с соответствующим количеством крови и наматывая кишки убиенного себе на шею.

— Это Кришна в образе Нарасинхи, убивающего демона, — объяснил Андрей.

Я недоумевал. Как такой Бог может вызвать симпатию? Тем более бхакти — преданную любовь? Культивирование ненависти к демонам, на месте которых каждый может представить себе своих врагов, кое-что объясняло. Но все ли? Я задумался.

— Я сегодня служу пуджу [78], — объявил Андрей. — Сам Чайтанья признал мое брахманское посвящение.

— А кто такой Чайтанья?

Андрей посмотрел на меня как на идиота. Я лихорадочно пытался вспомнить «Историю Индии», честно проштудированную неделю назад.

— А-а! Поэт пятнадцатого века, — наконец сообразил я.

Андрей хмыкнул.

— Чайтанья — Золотая Аватара, один из самых знаменитых бессмертных Индии. Аватара Радхи и Кришны.

— Что? Одновременно? — Мне хотелось прикалываться.

— Да. Одновременно. Приходи, сам увидишь.

Я глубоко вдохнул и твердо решил не оскорблять религиозных чувств друга.

— Это в Калькутте?

— Да.

Это меня расстроило.

— Может быть, завтра?

Я, в общем, ничего не имел против того, чтобы посмотреть на индусское богослужение, мне было интересно.

— Можно и завтра. А сегодня?

— Сегодня я собирался к Рамакришне. Тоже, говорят, аватара.

Андрей поморщился.

— Не советую. Лажа это все. Он считает себя аватарой Кришны, но при этом является бхактом Кали [79].

— Как это? Тоже Кришны?!

— Ну, это как раз не удивительно. Может быть несколько аватар одновременно. Хоть миллион! Господь может распространить себя в бесконечное множество форм.

— Он что, аватара Эммануила?

— В некотором роде. Учитель — тоже аватара Кришны. Он Калки, последняя аватара.

— Он говорил, что он — аватара Вишну [80].

— Это вишнуиты так считают. Заблуждение. Вишну — сам проявление Кришны.

— А-а…

В голове у меня окончательно все перепуталось. Андрей любовался моим замешательством и покровительственно улыбался.

— Ладно. Хочешь к Рамакришне — езжай к Рамакришне. Посмотришь, кстати, на его возлюбленную. Она тебя шокирует. — И он сунул мне индуистскую открытку. — Кали. Природа-мать.

На открытке была изображена голая по пояс полногрудая женщина с высунутым красным языком. Единственной одеждой ей служила юбка из отрубленных рук, а пояс украшали отрубленные мужские головы. На шее висело ожерелье из черепов, а в руке она держала окровавленный нож. Она танцевала, попирая ногами тело красивого юноши. Тело это было сиреневого оттенка, что, вероятно, указывало на то, что он мертв.

— Это Шива [81], — пояснил Андрей. — Ее супруг. Кали пляшет на трупе супруга. А потом она с ним совокупляется. У меня есть еще одна открытка,..

— Не надо! — сказал я. Иезуитское воспитание еще давало о себе знать. — Она тоже убивает демонов?

— Не обязательно. Природа! Андрей развел руками.

Храм Кали стоял на левом берегу Ганги, так что ее воды подходили к самым ступеням. К храму вела открытая терраса с двумя рядами однокупольных храмов Шивы, напоминавших сталагмиты. И пять таких же куполов-сталагмитов разрезали серое небо над храмом ужасной возлюбленной Рамакришны. А по другую сторону мощеного двора, лицом к Кали, стоял храм Кришны и Радхи.

К храмовому комплексу прилегал сад. Мне нужен был северо-западный угол храмовых построек, где находилась комната святого.

Когда я подходил к храму Кали, от стены отделился молодой человек, больше всего похожий на откормленного студента престижного колледжа.

— Здравствуйте, уважаемый господин, — вежливо произнес он. — Бхагаван [82] просил провести вас к себе.

— Меня? — Я не предупреждал о своем приходе.

— Вас.

Бхагаван Рамакришна сидел в позе лотоса на низком ложе у стены и производил впечатление ученого-физика, которому долго не платили зарплату. Аккуратная борода и изможденный вид. Ученики расположились на полу, а посему при входе мне пришлось снять обувь.

вернуться

77

Вриндаван— местность, где воспитывался Кришна.

вернуться

78

Пуджа— индуистское богослужение.

вернуться

79

Кали(«Черная») — одна из ипостасей Деви, супруги Шивы, или его шакти — божественной энергии. Олицетворяет грозное, разрушительное начало.

вернуться

80

Вишну— один из высших богов индуизма, составляющий вместе с Шивой и Брахмой божественную триаду — тримурти. В пуранах считается хранителем мироздания. Однако вишнуити считают его высшим абсолютом, ответственным также за творение и разрушение. В начале каждого цикла творения из пупка Вишну вырастает лотос, в котором рождается Брахма, который творит мир.

вернуться

81

Шива (др.-инд. «благой», «приносящий счастье») — один из верховных богов, входящих в тримурти. Обычно отвечает за разрушение. Однако шиваиты считают его высшим абсолютом, ответственным также за творение. Шива творит и разрушает миры во время своего космического танца. Отсюда эпитет Шивы «Натараджа» — «владыка танца».

вернуться

82

Бхагаван— Благой Господь.