Люди огня - Волховский Олег - Страница 81

Воздух становился разреженным, как в горах. Голова слегка кружилась.

Эммануил ждал. Я понимал, чего. Я должен был просить его о преображении.

«Ну? — говорил его взгляд. — Разве я не произвел на тебя впечатления? Ты все еще сомневаешься?»

Произвел! Еще как! Прикажи — и я пойду. Зачем тебе вдруг понадобилось мое желание? Лила? Божественная игра?

Мраморная ограда крыши была инкрустирована мелкими каплями бирюзы. Красиво. Снизу она кажется голубоватой. Я полировал пальцами эти капли и смотрел на море.

Нет! Я боялся не боли. Но мне казалось, что, согласившись на смерть и воскрешение, я сожгу за собой мосты и у меня больше не будет выбора. Я боялся несвободы. И так каждым своим шагом навстречу Эммануилу я загонял себя в узкий туннель. Я принимаю его помощь в Москве, я сижу за столом с апостолами, и мы получаем первое посвящение и дар понимания языков, я выполняю поручение в Испании, прохожу через костер в Китае, пью вино второго посвящения в Японии, убиваю Лойоду. А туннель все сужается. Тяжелые стены, духота, не повернуться. Если я пройду через преображение — за моей спиной завалит выход.

Я малодушен? Да, возможно. Но должно быть хотя бы два пути. Я не трамвай, чтобы бегать по рельсам в одну сторону.

Эммануил ждал долго. Минут двадцать.

И я был на волосок от того, чтобы оставить свои страхи и сделать то, что он хочет. Это было легче. Не нужно сопротивляться.

Но Господь наконец допил заледеневшее вино и разжал пальцы, державшие бокал. Тот упал на мраморную дорожку далеко внизу и разбился вдребезги.

Эммануил выпрямился, повернулся и зашагал прочь.

Мы летели в Тамилнад. Службы безопасности полагали, что калькуттское покушение подготовлено тамилами. Господь отнесся скептически к этой версии, но Тамилнад решил посетить прежде Дели.

Вопреки ожиданиям путешествие прошло без эксцессов. Только Эммануила называли не Нараяной, а Натараджей. Шива, владыка танца, что, танцуя, творит и разрушает миры. И творение перетекает в разрушение.

Город Мадрас отличался малоэтажностью, солидной протяженностью вдоль побережья и большим количеством шивалингамов на улицах. Иногда они расположены посередине улиц, но убрать их никто не решается — почтительно объезжают. С богом, который испепелил бога любви Каму огнем из своего третьего глаза только за то, что тот помешал его медитации, шутки плохи.

Шивалингамы бывают самых разных размеров и иногда ярко раскрашены и убраны цветами. Торчат эти лиy-гамы из стилизованных вагин, именуемых «йони», но не настолько стилизованных, чтобы не вызывать эротических ассоциаций.

Культура поклонения фаллосу разработана подробно и во всех деталях. Вот, например, этот, зеленый в черную крапинку, защищает от яда, а этому, золотому, следует молиться об удаче, а где-то в Гималаях, в пещере, есть самопроизвольно возникший ледяной лингам, который вообще освобождает от всех грехов того, кто его коснется.

Перед названием лингама пишут слово «шри» (славный), как перед именем бога. Я бы не удивился, если бы писали «Бхагаван»: «Бхагаван священный лингам такой-то». Впрочем, когда эта штука торчит где-нибудь на берегу реки, на лоне природы, это выглядит даже романтично.

Вначале мне было несколько странно: все же сказывалось иезуитское воспитание. А потом я подумал: ну и что? А у нас кресты стоят, тоже частенько в цветах и лентах, особенно в Польше. Изначально — орудие казни.

Для них фаллос — символ созидания, для нас крест — символ воскресения… Представьте себе: оказались вы в какой-нибудь стране в параллельном мире, а везде вдоль дорог, в лесу, на площадях стоят виселицы и плахи, украшенные лентами и цветами. Ну и что вы подумаете?

Дварака медленно поплыла на юго-запад и вскоре зависла над Канчипурамом. Мы спустились вниз по золотым лестницам. Господь был в белых одеждах, напоминающих наряд, в котором он принимал Чайтанью, но гораздо скромнее, без диадемы и золотого пояса. Длинная рубаха перехвачена на талии кушаком.

Мы сопровождали его: впереди Мария, Иоанн и Матвей, за ними мы с Андреем, Марком и Филиппом.

Город ста храмов, древний центр паломничества приходил в упадок. Многие храмы были заброшены и разрушались. Но к нашей встрече подготовились: улицы, украшенные разноцветными флажками, цветы под ногами и гром фейерверков после заката. А за городом расположились тысячи паломников, прямо на земле возле костров. Приближался праздник Наваратри, посвященный Дурге, Лакшми и Сарасвати. Но, по-моему, дело было не в Наваратри — паломники ждали Эммануила, который широко разрекламировал свое прибытие в Канчипурам.

Здесь, в одном из монастырей, жил знаменитый основатель адвайта-веданты Шанкарачарья. Философия его заключалось в известном утверждении «Все есть Брахман» (то есть Бог). Кроме того, Шри Шанкара сочинил несколько гимнов богине Дэви (она же Кали, Парвати Дурга и т, д.) под общим названием «Волна наслаждения». Словно за тысячу с лишним лет, от рождения Шанкары до Рамакришны, ровно ничего не изменилось.

Относительно того, сколько святому Шанкаре лет, имелись существенные разногласия. Большинство европейских исследователей склонялись к числу тысяча сто, местные же утверждали, что около двух с половиной тысяч, Когда этот вопрос напрямую задавали святому, он обычно отвечал: «Атман (душа) есть Брахман. Сколько лет Брахману? Вопрос не имеет смысла». — «Но ведь это конкретное тело когда-то родилось?» — «Это конкретное тело — лишь иллюзия, майя. Существует только Брахман, Тот, кто осознает это, тут же достигнет освобождения, потому что если нет ни рождения, ни смерти, ни предыдущих жизней, ни переселения душ — нет и кармы»,

Скорее всего Шри Шанкара не был таким сумасшедшим, как могло показаться: каждый дурацкий вопрос о возрасте он использовал для пропаганды своего учения.

Храмовый комплекс Канчипурама располагался по берегам бассейна с лотосами. Белые храмы над водой, странно напоминающие пирамиды американских индейцев,

Сначала Эммануил посетил храм Вишну. Господь не пал ниц перед мурти [90] бога, как все остальные, а остался стоять. Индусы смотрели на него чуть ли не с ненавистью. Я ожидал взрыва.

Он поднял руку, и я увидел, что статуя Вишну тоже подняла руку с диском ему навстречу. Я помнил, что означает этот диск: чакра — божественное оружие.

— Господи! — выкрикнул я.

Вспышка света — словно шаровая молния разорвалась между ними. На мгновение я ослеп. Когда зрение вернулось ко мне и я взглянул на мурти, изображение Вишну стояло в своей изначальной позе, так, как его изваяли древние мастера, только черты лица были иными: лицо Эммануила, нашего Господа. А Эммануил держал в руке чакру, сияющую, как солнце, а его одежды стали черны, как мир слепца.

— Чакра — знак власти над всем, что описано окружностью Вселенной, — прошептал над моим ухом Андрей. — Вишну передал Калки власть над миром.

Господь повернулся и пошел прочь из Храма, провожаемый взглядами, полными уже не ненависти, а удивления, страха и обожания. Индусы сразу поняли смысл происшедшего, в отличие от меня.

Мы направлялись к храму Шивы.

— Шива в своем темном мире — белый, потому что он постоянно размышляет над существом Вишну. Вишну в своем чистом и светлом мире — темный, потому что он непрерывно думает о Шиве, — шептал мне Андрей.

Храм Шивы представлял собой такую же многоэтажную пирамиду, что и Храм Вишну. Камень украшен тонкой резьбой, на крыше — что-то похожее на балюстраду.

У входа нас встретил индус в одеждах пуджари. Он был довольно молод, лет тридцать. Правильные черты лица, относительно светлая кожа, голова покрыта длинным концом одежд.

— Это Шанкарачарья, — прошептал Андрей.

Понятно. Значит, не тридцать, а больше тысячи. Я не впервые видел бессмертного, который так молодо выглядел: среди сяней были еще и не такие. Но Шанкара был философом, а не воином, и я представлял себе старца, убеленного сединами.

90

Мурти— особым образом освященное скульптурное изображение бога в индуистском храме. За мурти ухаживают, как за живым человеком: его моют, переодевают, предлагают еду и даже укладывают спать.