Люди огня - Волховский Олег - Страница 84

А также:

"Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха и в по день не запрещает того, что запретил Аллах и Его посланник, и не подчиняется религии истины — из тех, которым ниспослано писание, пока они не дадут от купа своей рукой, будучи униженными». (Сура 9, айят 29) Ну и, конечно, сады, под которыми текут реки. До той телепередачи я не совсем понимал, что это за реки такие и почему они текут под садами. Теперь дошло. Вероятно, виной тому климат Аравии. Если большую часть года плюс пятьдесят и дует самум, раскаленный ветер пустыни, покажется высшим блаженством ходить по колено в воде.

Дворец, в котором проходили переговоры, отдаленно напоминал Воронцовский в Алупке, но был построен из белого камня. Три арочных входа, балюстрада по второму этажу, шестигранная башня с луковичными арками, увенчанная куполом, под крышей, похожей на шляпу вьетнамского крестьянина. Борьба местных традиций и европейского влияния. Постройка века девятнадцатого. Вокруг — сад, правда, уже вымерший, все же поздняя осень, вдали — горы. Имелась вертолетная площадка, где нас и встретили. Не то чтобы очень почетно, но с ковровой дорожкой, оркестром и эскортом. На эскорт Марк подозрительно поглядывал.

Внутри обстановка вполне восточная. Большой зал. Стены с витиеватым растительным узором: золотом по синему. В центре зала — мраморный фонтан. Правда, в нем нет большой необходимости. Погодка как у нас, только солнышко светит. Как бы не жарко. Фонтан, однако, работает, вероятно, для престижа.

По ту сторону фонтана сидят по-турецки несколько бородачей в белых балахонах. В середине — мулла Мухаммад Абу Талиб. Я его узнал по фотографии. Черная окладистая борода, усы, маленькие острые глазки. Над всем этим возвышается белая чалма.

Я смотрел на него с любопытством. Недавно движение Муридан провозгласило его повелителем правоверных, то есть халифом, наместником посланника Аллаха, правда, никто больше с этим не согласился. «Повелитель правоверных» — титул владыки всех мусульман, а не кучки афганцев. «Если кто-то захочет присоединиться к халифату и признать муллу Мухаммада халифом — то мы не возражаем», — ответили муриды. Но никто не внял.

Мы сели и поприветствовали друг друга.

В дальнем углу зала я заметил еще одну фигуру, с головы до ног закутанную в черное. Женщина? Жена? Ничего удивительного. У них тут даже святые женаты.

Я повторил ультиматум Эммануила, но при этом добавил, что компромисс в принципе возможен, что Махди вовсе не доставит удовольствия уничтожение одного из древнейших городов мира (явная лесть) и что мы могли бы договориться.

Надо сказать, что по поводу того, кто такой Махди, в исламском мире существуют существенные разногласия. Партия Аиши [96], бессмертной вдовы Магомета, в основном считает, что Махди — это пророк Иса (то есть Христос), который вернется перед концом света, чтобы сражаться с антихристом. И Аиша подтверждает это многочисленными хадисами (высказываниями Магомета) и цитатами из Корана.

Партия же Фатимы [97], дочери пророка, считает, что это двенадцатый праведный алид (то есть потомок ее мужа Али), который скрылся — ушел куда-то в горы и не вернулся. И фатимиды ждут его возвращения. Судя по всему, Муридан должен был придерживаться первой концепции.

«Повелитель правоверных» был любезен и обходителен. Предложил кофе (я не отказался), поинтересовался здоровьем Эммануила. Последний вопрос меня рассмешил, но я сдержался.

— Прекрасно! По крайней мере пули его не берут.

— Удивительно!

— Самому пришлось наблюдать.

— Трудно в это поверить.

— А вы посмотрите за окно.

За окном, высоко в небе, висела Дварака.

Мулла не стал смотреть. Он прекрасно понял, что я имею в виду.

— И что обещает нам Эммануил, если мы сложим оружие?

Мулла Абу Талиб внимательно смотрел на меня. Наконец-то разговор приобрел серьезный оборот.

— Жизнь — сейчас и место в раю потом. Кроме того, если вы признаете Эммануила Махди, то сохраните все ваши завоевания, иначе режим будет сменен.

— Тот, кто был повелителем правоверных, вряд ли согласится на столь малое…

— Махди не может вам обещать сохранения титула. Но ведь это всего лишь титул…

Терпеть не могу эти восточные разговоры. Вокруг да около! Ну, да или нет? Мулла обещал подумать и «выработать концепцию».

Мы шли по ковровой дорожке к вертолету. Я не был доволен. Переговоры не привели ни к чему.

Позади звучал женский голос, слишком далеко, чтобы можно было разобрать слова. Выходя из дворца, я заметил, что дама в черном последовала за нами, где-то в конце делегации.

Филипп шел справа от меня, Марк — слева. Филипп рванулся влево, пытаясь столкнуть нас с дорожки, но не успел. Его тело обмякло, я подхватил его и почувствовал горячую влагу между пальцами. Только тогда я понял, что случилось. Оркестр резко замолк. Я не слышал выстрела. Меня поразила тишина.

Подоспел Марк.

— Он ранен?

Почему-то я был уверен, что убит.

— Ранен, — констатировал Марк.

— Разрешите, я врач.

Я с удивлением посмотрел на закутанную в черное женщину. Впрочем, даже муриды разрешают женщинам работать в медицине. Просто странно видеть врача в чадре.

Мы осторожно подняли Филиппа и погрузили в вертолет. Я больше не собирался здесь оставаться.

«Врач» сделала попытку погрузиться за нами. И тут в мозгах у меня прояснилось. Шпионка? Шахидка! И я отстранил ее.

— Я только врач, — произнесла она.

Альтернативы не было. Мне как-то не пришло в голову прихватить с собой врача.

— Марк, ты можешь ее как-нибудь проверить? — спросил я.

Марк отобрал у охранника металлоискатель и провел вдоль чадры. «Врач» стояла смирно. Марк покачал головой.

Я не доверял металлоискателям. Здесь бы собаку, натасканную на взрывчатку. Я был готов поверить во что угодно, вплоть до миниатюрной атомной бомбы, спрятанной под чадрой.

Филипп застонал.

— Отходит, кажется, — прошептал Марк.

Я переводил взгляд с Филиппа на женщину и с женщины на Филиппа. Я колебался.

— Да пусть лезет! — процедил Марк. — Где наша не пропадала!

Я молчал.

— Двараке ничего не грозит. Господь с нами. Помнишь Бургундию?

— А мы?

— Черт с нами!

Последнее, пожалуй, верно.

— Проходите, сударыня, — усмехнулся я.

И дама в черном прошмыгнула к Филлипу. Никаких медицинских инструментов я не заметил. Она просто положила руку ему на грудь. Он задышал ровнее. Мне бы удивиться как следует. Но мозги опять отключились.

— Ладно, стартуем.

И мы взмыли в воздух.

Мы подлетали к Двараке. И ничего не взорвалось. И Филипп был жив. Я уже думал, что мы его довезем, когда взрыв все-таки раздался. Я резко обернулся, опасаясь увидеть лужи крови и оторванные части тел. Но все были целы, только «врача» отбросило от Филлипа.

— Это ракета, — пояснил Марк. — Под нами. Не задело. Последний салют движения Муридан.

Но я смотрел на Филиппа. Он не дышал. Я встал, шагнул к нему и закрыл ему глаза.

— Прости, Филипп, второй раз ты меня спасаешь.

Потом перевел взгляд на женщину. Трудно судить о чувствах человека, лицо которого скрыто чадрой.

— Я ничего не могла сделать, — произнесла она. — Меня отбросило. Сожалею.

Я видел.

— Смотрите за ней в оба! — приказал я охране и вернулся к Марку.

Эммануил встретил нас сам на вертолетной площадке на крыше дворца. Мы вынесли тело Филиппа и положили к его ногам. Он опустился на колени. Я уже знал, что произойдет. Господь взял Филлипа за руку, и раны покойного начали затягиваться. Потом он вздрогнул и закашлялся. Открыл глаза.

— С возвращением, Филипп.

— Господи! — шепот, одними губами.

— Люди огня! — раздалось позади нас.

Я обернулся. Женщина в черном стояла совсем рядом, это был ее голос. Мне кажется, она смотрела на Господа во все глаза. Если бы не чадра!

96

Аиша— одна из жен Мухаммада (по некоторым сведениям, любимая), дочь Абу Бекра. По преданию, Мухаммад женился на ней, когда ей было шесть лет, и ввел ее в свой дом, когда ей было девять. После смерти пророка Аиша приняла активное участие в политической борьбе, выступала против партии Али. Активно занималась собиранием и передачей хадисов.

97

Фатима— старшая дочь Мухаммада от его первой жены Хадиджи, жена его двоюродного брата Али.