След Рыси - Нейл Питер - Страница 13

— Похоже, по одиночке мы сумеем перебраться. Но тебе лучше подождать, пока я окажусь на той стороне.

— Может, мне пойти первым?

Соня покачала головой, направляя упирающуюся Подружку к обрыву:

— Ты тяжелее, и конь у тебя куда крупнее моего. Слишком рискованно.

Калидор нехотя согласился.

…Огромные позвонки, шагов в десять длиной и шириной в пять, хрустели и скрипели под копытами гнедой. Хребет гигантской твари прогибался — но, похоже, не собирался обваливаться. Вниз Соня старалась не смотреть…

Интересно, не к месту подумалось ей, а что, собственно, удерживает эти кости? Ведь плоть, связки и мышцы давным-давно сгнили… Словно в ответ на такие мысли, «мост» заскрипел и закачался с новой силой — и все прочие мысли мигом вылетели у девушки из головы. Теперь ей хотелось лишь одного — как можно скорее перебраться на ту сторону!

Уф! Последние десять шагов они с Подружкой преодолели почти галопом… и наконец оказались на твердой земле. Она обернулась, чтобы подать знак Калидору, может быть, даже подбодрить его… но слова застряли у нее в горле.

Гигантская рептилия, медленно подтягиваясь на скрипящих лапах, подалась вперед.

Огромная голова с зияющими глазницами, лежавшая на камнях, приподнялась, словно всматриваясь во что-то или нюхая воздух… исполинские челюсти с клыками, каждый из которых был с Соню размером, приоткрылись. Казалось, вот-вот из пасти выскользнет длинный раздвоенный язык… И слизнет девушку, точно мошку.

Гнедая испуганно захрипела. Соня оглянулась. За спиной шагов на пятьдесят простиралась каменистая площадка — а за ней крутой подъем.

Калидор что-то кричал ей с другого берега, но ветер уносил слова.

Оглаживая лошадь по крупу, девушка пыталась успокоить взбесившееся от ужаса животное — но все было тщетно. Еще мгновение, и та понесет… И всадница либо разобьется на камнях, либо…

Ящер-исполин напряг задние конечности, упиравшиеся в скалу, и ударил по земле хвостом. Похоже, он намеревался оттолкнуться и перебраться на эту сторону!

Прыжок!

Передние лапы отчаянно заскребли по камням. Огромная пасть клацнула, словно тварь пыталась зацепиться зубами.

Соня зажмурилась, истово шепча про себя:

— О Светлая Мать! Помоги!

Ящер дернулся. Левая лапа рванулась вперед и вонзилась когтями в скалу, вышибая каменное крошево, всего в нескольких шагах от Сони. Гнедая устремилась прочь, не разбирая дороги.

За спиной донесся оглушительный грохот. Словно сорвалась с горного склона лавина. Это рухнул в пропасть оживший ящер.

Девушка рывком натянула поводья.

— Благодарю тебя, Богиня…

От твари остались лишь следы: глубокие — человеку по колено — борозды в базальтовой породе. Да один-единственный коготь, застрявший в скале. И больше ничего…

Соня покачала головой. Если это проделки Гедрен — то спору нет, ведьме удалось ее напугать. С такими фокусами ей впору выступать в лучшем балагане!.. Девушка нервно засмеялась.

Но теперь они с Калидором оказались по разные стороны пропасти!

— Что будем делать? — крикнула она.

Странно, но наемник оставался невозмутим. Словно ждал такого поворота событий.

— Мне нужен день, чтобы до тебя добраться. Если очень поспешу — буду к утру! Дождешься?

Соня задумалась. Калидор был не самым надежным спутником, но терять его сейчас, в конце пути, ей не хотелось. Она ведь даже не знала, где искать цитадель колдуньи…

— Ладно! — Она махнула рукой. — Буду ехать не спеша, а к ночи стану лагерем. Найдешь — хорошо. Нет — твоя забота!

Не говоря ни слова, воин повернул коня и во весь опор понесся вдоль обрыва. Вскоре он уже скрылся из виду за уступами. И затих стук копыт вороного жеребца.

Соня осталась одна.

Первое время напряжение не отпускало девушку, но вскоре она расслабилась и неспешно продолжила путь. Им с гнедой стоило больших трудов отыскать дорогу наверх по склону, прочь от проклятой расселины, но когда это наконец удалось, взорам их открылся столь восхитительный вид, что Соня затаила дыхание, словно боясь спугнуть очарование этого мига.

Гора, где находился замок Гедрен, высилась прями перед ней, и путь туда пролегал по узкой — словно извилистый коридор — долине, зажатой между двумя горами. Склон левой порос зеленью и цветами — желтыми, белыми, розовыми, голубыми… словно сама Весна щедрой рукою рассыпала по изумрудному ковру пестрый жемчуг.

Напротив, склон справа был суров и неприступен — но от этого не менее красив. Среди серых и бурых скал выступали на поверхность радужные кристаллы. Омытые вечерней росой, они переливались и сверкали в лучах клонившегося к закату солнца, отбрасывая радужные отблески, что расцвечивали удлинявшиеся тени.

Сама долина, поросшая редколесьем, постепенно расширялась, и с высоты Соне было видно, что дальше, у горы Гедрен, она разделяется на два рукава, опоясывая каменную громаду.

Придерживая поводья одной рукой и не спуская другую с рукояти меча, девушка с удовольствием оглядывалась по сторонам. Природа всегда была ей другом, однако Соня по-настоящему сроднилась с ней и перестала чувствовать себя чужой в диких просторах лишь недавно — благодаря Рыси. Прежде она всегда была городским ребенком: даже когда они и жили с семьей в усадьбе за крепостными стенами Аграпу-ра — все же то не было сельским жилищем. И интересы их никогда не касались земли. Отец не пахал и не сеял, не растил скот, не держал пастухов. Семья вела неспешную, размеренную жизнь, что скорее пристала бы знатным вельможам, какими они никогда не являлись…

Но кем же они были?

Поразительно, если вдуматься, как мало Соне было известно о собственных предках. Отец, она знала, в молодости промышлял таким не слишком благородным занятием, как разбой на караванных путях в Туране и в Гиркании. Впрочем, дочери это отнюдь не представлялось предосудительным… Почему он оставил это опасное ремесло, она знала лишь в самых общих чертах — только то, что поведал ей бывший отцовский приятель. Однако скопил он достаточно, чтобы хватало на безбедную жизнь и ему самому, и многочисленному семейству. Несмотря даже на то, что им приходилось не раз срываться с насиженных мест, уезжая в чужие края, они никогда не бедствовали.

Впрочем, Соне никогда не верилось, чтобы отец, этот шумный, энергичный, не страшащийся ни людей, ни демонов, человек, мог так запросто взять и уйти на покой. Наверняка было что-то, чего она не знала — и не узнает теперь уже никогда. Вот если бы удалось отыскать Эйдана… Братишка, кажется, как только ходить научился, все крутился рядом с отцом, как Ална — при матери; лез во все его дела и, похоже, знал немало интересного… Соня вздохнула.

Увы, до сих пор все ее поиски были безуспешны. След, прерывистый и зыбкий, петлял и терялся, уводил в никуда, то исчезая, то появляясь вновь в самых невероятных местах. С тех самых пор, как Оракул Белой Дороги намекнул ей, что брат мог остаться в живых, она искала его… но теперь, по прошествии стольких лет, все чаще ловила себя на мысли, что у Оракула, похоже, попросту оказалось извращенное чувство юмора.

…Подружка уверенно шла вперед, выбирая дорогу среди редколесья. Под слоем серой палой листвы, подсушенной весенним солнышком, уже вовсю лезла настырная зеленая травка. Где-то вдали послышался треск и хлопанье крыльев: должно быть, вспорхнула вспугнутая птица. И тут же — с другой стороны. Соня стрельнула глазами… и благодушная улыбка вмиг сползла с лица. Прямо наперерез лошади мчался заяц. Несся, как оголтелый, ничего не видя перед собой. Конечно, то могла быть лиса… Но не с трех же сторон вздумали лисы разом пугать зверье!

Девушка натянула поводья, и гнедая послушно застыла, лишь всхрапнула недовольно, ощутив тревогу всадницы. Не спуская тревожного взора с деревьев, Соня на ощупь потянулась за луком — и выругалась сквозь зубы. Тетива не натянута! Проклятая беспечность!.. Сколько она себя помнила — такое с ней впервые. Но сейчас было не до сожалений…

Плавным жестом всадница извлекла из ножен на поясе метательный нож, взвесила на ладони. Лес вокруг застыл в напряженной тишине. Птичий гомон затих. Даже ветки шуршать перестали. Замерли. Росчерки черной туши на синем шелке небес.