Последний странник - Хоукс Джон Твелв - Страница 91

– Нам придется напасть на исследовательский центр фонда, – сказала Майя. – Поехали в аэропорт. Возьмем билеты на самолет до Нью-Йорка.

– Плохая идея, – ответил Холлис. – Во-первых, у меня нет поддельного удостоверения. Во-вторых, мы не сможем провезти оружие. Ты сама мне про Систему рассказывала. Табула наверняка проникла во все полицейские базы данных и разместила там наши фотографии как беглых преступников.

– Как насчет поезда?

– У нас тут не Европа и не Япония, высокоскоростных линий нет. На поезде будем добираться дня четыре или пять.

– Ну и что будем делать? – Майя почти кричала, не в силах сдержать гнев. – Действовать надо немедленно.

– Поедем на машине. Я и раньше так делал. До места доберемся где-то за трое суток.

– Чересчур долго.

– А что ты предлагаешь? Сесть на ковер-самолет и попросить его отнести нас прямо к самому центру? У нас все равно нет плана, как пробраться вовнутрь. – Холлис улыбнулся Майе, стараясь выглядеть уверенно. – Все, что надо для путешествия через Америку, это бензин, кофеин и хорошая музыка. Заодно по дороге план действий разработаешь.

Какое-то время Майя смотрела сквозь лобовое стекло не моргая, а затем слегка кивнула. Она не должна позволять эмоциям брать верх над разумом. Холлис прав. Он рассуждал как настоящий Арлекин.

Между передними сиденьями стояла картонная коробка с музыкальными дисками. В салоне пикапа были две большие колонки и два проигрывателя компакт-дисков, встроенные в приборную панель один над другим. Когда пикап выехал на автостраду, Холлис поставил в проигрыватель один из дисков и нажал кнопку. Майя ожидала услышать что-нибудь современное, с бьющим в виски ритмом, но вместо этого из колонок зазвучала цыганская гитара Джанго Рейнхардта.

Холлис давно заметил скрытое сходство между джазом, рэпом, классической и народной музыкой. Двигаясь по автостраде, он держал левую руку на рулевом колесе, а правой перебирал диски в картонной коробке из-под обуви. Путешествие началось, и Холлис превратил его в бесконечный саундтрек, где одна песня плавно перетекала в другую, саксофон Чарли Паркера сменяли песнопения русских монахов и ария из «Мадам Баттерфляй» в исполнении Марии Каллас.

Западные горы и равнины скользили мимо окон автомобиля, как прекрасный сон о полной свободе и открытости. Однако реальная жизнь не была частью американского пейзажа. Она напоминала о себе огромными грузовиками, которые мчались по автостраде с бензином, древесиной и сотнями перепуганных свиней, высовывавших свои пятачки сквозь щели в стенках грузовых контейнеров.

За рулем в основном сидел Холлис. Майя, поставив на колени портативный компьютер и спутниковый телефон, выходила в интернет. Она разыскала Линдена в одном из знакомых чатов и осторожно рассказала о том, куда направляется. Французский Арлекин много общался с новыми единомышленниками из Европы, Америки и Азии.

В основном они были молодыми людьми, которым не нравился диктат Системы. Некоторые из них встречались на веб-сайте Штутгартского социального клуба. На самом деле никто из этих хакеров в Штутгарте никогда не был, пользуясь клубом только как прикрытием и местом для передачи информации. Линден связался с ними и сообщил, что срочно требуются сведения о научно-исследовательском центре «Вечнозеленых», расположенном недалеко от Нью-Йорка.

Сначала Штутгартский клуб переслал на Майин компьютер газетные статьи о фонде «Вечнозеленые». Через несколько часов хакерам удалось проникнуть в некоторые корпоративные и правительственные базы данных. Испанский компьютерщик Геркулес получил доступ к компьютерам архитектурной фирмы, которая строила здание центра, и у Майи на экране монитора стали возникать электронные чертежи всех построек.

– У них большое поместье в пригороде, – сказала она Холлису, просматривая информацию. – Четыре здания образуют квадратный внутренний двор, в центре стоит еще одно без окон.

– Как у них там с охраной? – спросил Холлис.

– Центр выстроен, как настоящая крепость. Стена в десять футов высотой и камеры видеонаблюдения.

– Зато у нас есть одно преимущество. Держу пари, они там все такие самоуверенные, что даже думать не думают, будто на их центр может кто-то напасть. Есть какой-то способ туда пробраться, чтобы не подняли тревогу?

– В здании для генетических исследований есть четыре подземных этажа. По тоннелям проложены водопроводные трубы, электрические кабели и воздуховоды от систем кондиционирования. Один из тоннелей выходит за стену – точнее, в двух метрах от нее.

– Звучит многообещающе.

– Чтобы пробраться внутрь, понадобятся инструменты.

Холлис вставил в проигрыватель очередной диск, и колонки взорвались танцевальной музыкой группы «Фанкаделик».

– Без проблем! – крикнул он, и музыка словно подтолкнула автомобиль вперед, через бескрайние ландшафты.

56

Габриеля привезли в исследовательский центр фонда около полуночи. В дверь доктора Ричардсона в административном здании постучал охранник и попросил его одеться. Доктор сунул стетоскоп в карман плаща и в сопровождении охранника направился во внутренний двор. Ночь была по-осеннему холодной, но небо оставалось совершенно чистым. Освещенная изнутри, Гробница будто плыла в темноте огромным кубом.

Доктор Ричардсон с охранником встретили у ворот машину «скорой помощи» и пассажирский фургон и последовали за ними, будто два плакальщика за похоронной процессией. Когда автомобили доехали до генетической лаборатории, из фургона выбрались двое работников фонда с молодой темнокожей женщиной. Младший из сотрудников сказал, что его зовут Дэнис Причетт. Он отвечал за перевозки и не намерен был допускать никаких промахов. У старшего были светлые волосы и вялое выражение лица. Причетт называл его просто Шепердом, будто у того не было имени. На левом плече Шеперда висела черная металлическая трубка, а в руке он держал японский меч в ножнах.

Молодая афроамериканка то и дело пыталась заглянуть доктору в глаза, а он старательно отворачивался. Ричардсон чувствовал, что она здесь что-то вроде пленницы, но спасти ее не мог. Если бы она вдруг прошептала: «Помогите», доктору пришлось бы признаться в собственной несвободе… и трусости.

Причетт открыл машину «скорой помощи», и Ричардсон увидел Габриеля, привязанного к носилкам холщовыми ремнями, которыми обычно закрепляли беспокойных пациентов на операционном столе. Габриель был без сознания. Когда носилки вытаскивали из машины, его голова бессильно качнулась из стороны в сторону.

Молодая женщина хотела подойти к Габриелю, но Шеперд крепко схватил ее за руку и не пустил.

– Не надо, – сказал он. – Мы занесем его внутрь.

Они подкатили каталку к зданию генетических исследований и остановились. Доступа в лабораторию никто из присутствующих не имел. Причетту пришлось звонить по сотовому телефону в службу охраны, пока все остальные стояли на улице, понемногу замерзая на холодном воздухе. Наконец, один из лондонских компьютерщиков авторизовал их электронные удостоверения на вход в центр генетических исследований. Причетт протолкнул носилки в дверь, и вся компания последовала за ним.

С самого начала, прочитав отчет об опытах с гибридными животными, доктор Ричардсон очень заинтересовался этим сверхсекретным зданием. Оказалось, что на первом этаже здесь располагаются самые обычные лаборатории с флуоресцентными лампами на потолке, холодильниками, лабораторными столами и электронными микроскопами. Пахло в здании, как в настоящей псарне, однако никаких животных – и тем более каких-то генетических «склеек» – доктор Ричардсон не заметил.

Шеперд повел молодую женщину дальше по коридору, а Габриеля завезли в одну из пустых комнат.

Причетт встал рядом с каталкой.

– Мы считаем, что мистер Корриган перешел в другую реальность. Генерал Нэш хочет знать, все с ним в порядке или нет.

– У меня с собой только стетоскоп.