Возвышение Сайласа Лэфема - Хоуэллс Уильям Дин - Страница 18

— И не надо, — сказал ее муж. — Мы в общем закончили разговор. — Кори уже стоял. Поднялся и Лэфем. — Можем теперь идти к дамам. А последний пункт отложим до завтра.

Обе барышни были уже в гостиной, когда туда вошел Кори вместе с их отцом; и обе явно не проявляли интереса к двум-трем книгам и множеству газет, разложенных на столе, где горела большая лампа. Но Кори, поздоровавшись с Айрин, взглянул на книгу, которая была у него перед глазами, и, не зная, что еще сказать, как бывает в такие минуты, спросил:

— Вы, кажется, читаете «Мидлмарч»? Вам нравится Джордж Элиот?

— Кто? — переспросила девушка.

Пенелопа сказала:

— Айрин, вероятно, еще не прочла ее. Я только что принесла ее из библиотеки. Об этой книге столько говорят. Лучше бы автор давал нам самим судить о его персонажах, — добавила она.

Но тут вмешался отец.

— У меня на книги нет времени. Тут и газеты еле успеваешь прочесть, а к вечеру я так устаю, что лучше уж пойти в театр или на лекцию, если со стереоскопом. Но мы, кажется, больше всего любим театр. Я хочу, чтобы меня рассмешили, а трагедии ни к чему. Их хватает в жизни, зачем еще представлять это на сцене? Видели «Джошуа Уиткома»?

В разговор вступила вся семья, и у каждого оказалось свое мнение о пьесах и актерах. Миссис Лэфем вернула беседу к литературе.

— Пенелопа у нас читает за всех.

— Мама, зачем все сваливать на меня! — сказала девушка с комическим негодованием.

Мать засмеялась и добавила со вздохом:

— Я в девушках любила хорошую книгу, но в ту пору нам не очень-то разрешали читать романы. Моя мать считала их все враньем. И пожалуй, насчет некоторых она не так уж ошибалась.

— Конечно, это вымыслы, — сказал Кори, улыбаясь.

— Мы, в общем, покупаем немало книг, — сказал полковник, очевидно, имея в виду дорогие подарочные издания, которые они покупали друг другу к дням рождения и праздникам. — Мне хватает и газет. А когда девочки хотят почитать роман, пусть берут в библиотеке. Для чего же тогда библиотеки? Фу! — отмахнулся он от бесполезного разговора. — Как у вас, женщин, душно в комнатах! Едете на море или в горы ради свежего воздуха, а сами законопачиваетесь в комнате. Тут уж тебе никакого воздуха. Надевайте-ка шляпы, девочки, и покажите мистеру Кори вид со скал на отели.

Кори заявил, что будет в восторге. Девушки переглянулись друг с другом и с матерью. Айрин вздернула хорошенький подбородок по адресу неисправимого отца, Пенелопа состроила смешную гримасу, но полковник оставался убежден, что ведет дело весьма тонко.

— Я отправил их погулять, — сказал он, едва они ушли и прежде чем жена успела на него напуститься, — потому что с ним уже переговорил, теперь надо с тобой. Все так и есть, Персис, как я говорил. Он желает служить у меня в конторе.

— Твое счастье, — сказала жена; она имела в виду, что теперь ему не достанется за попытку ее морочить. Но ей было слишком интересно, чтобы она продолжала эту тему. — Как думаешь, зачем ему это надо?

— Я понял, что он после колледжа пробовал себя в разных делах и не нашел такого, где бы ему нравилось. Или где бы он нравился. Не так это легко. А сейчас ему думается, что он мог бы взяться за краску и протолкнуть ее в Южную Америку. Он знаток испанского языка, — так Лэфем пересказал скромное заявление Кори, что он немного знает этот язык, — он там побывал, знает обычаи. И он верит в мою краску, — добавил полковник.

— Полагаю, он верит еще кое во что, — сказала миссис Лэфем.

— Ты о чем?

— Ну, Сайлас Лэфем, если ты и сейчас не видишь, что он нацелился на Айрин, не знаю, когда у тебя откроются глаза. Вот и все.

Полковник сделал вид, что обдумывает эту мысль, словно она не приходила ему раньше в голову.

— Если так, то уж больно кружной путь он выбрал. Я не говорю, что ты неправа, но если дело в Айрин, зачем бы ехать за ней в Южную Америку? А он именно это и предлагает. Думаю, Персис, что краска тут тоже замешана. Он говорит, что верит в нее, — полковник благоговейно понизил голос, — и готов сам открыть там агентство и работать за комиссионные с того, что сумеет продать.

— Конечно! Он берется за дело так, чтобы не быть тебе обязанным. Слишком он для этого гордый.

— Ни за что не дам ему взяться за это, если на первом месте не будет краска. А уж потом Айрин. Я не против ни того, ни другого, только незачем смешивать две разные вещи; и не хочу я, чтобы он мне втирал очки — или еще кому. Пока что краска у него на первом и на втором месте. С этим я его и возьму. У него очень стоящие задумки; раззадорили его нынешние разговоры насчет завоевания внешних рынков. Мы ведь совсем затоварились; надо все сбыть или закрыть производство, пока опять не появится спрос внутри страны. У нас уже подымалась два-три раза суматоха, но так ничем и кончилась. Говорят, мы не можем расширить нашу торговлю при нынешних высоких тарифах, потому как не идем никому навстречу — хотим, чтобы навстречу нам шли только другие, — вот англичане во всем нас и обгоняют. Не знаю, так ли это. Моей краски это не должно касаться. В общем, он хочет попытаться, и я решил — пусть себе. Не допущу, конечно, чтобы он брал весь риск на себя. Я тоже верю в краску, и я его расходы оплачу.

— Значит, опять берешь компаньона? — не удержалась миссис Лэфем.

— Да, если это, по-твоему, называется компаньон. По-моему, нет, — сухо ответил муж.

— Ну, раз ты все решил, Сай, самое время дать тебе совет, — сказала миссис Лэфем.

Это полковнику понравилось.

— Да, самое время. Так что же ты можешь возразить?

— Должно быть, ничего. Раз ты доволен, то и я тоже.

— Ну так что?

— Когда он едет в Южную Америку?

— Пока возьму его в контору. А поедет зимой. Должен сперва освоиться с делом.

— Вот как? А столоваться будет у нас?

— Ты к чему клонишь, Персис?

— А ни к чему. Если и не будет столоваться, то навещать нас у него будет предлог.

— Думаю, что так.

— А если он и этим не сумеет воспользоваться, куда уж ему справиться с твоими делами в Южной Америке.

Полковник покраснел.

— Не для того я его беру.

— Нет, для того. Можешь перед собой прикидываться, но меня не проведешь. Я тебя знаю.

Полковник засмеялся:

— Фу ты!

Миссис Лэфем продолжала:

— Что ж такого, если мы и надеемся, что он в нее влюбится. Но если ты вправду не хочешь смешивать два дела, советую тебе не брать мистера Кори. Хорошо, если влюбится; а если нет, сам знаешь, как тебе будет обидно. И я тебя знаю, Сайлас, ты станешь держать на него зло. Так что лучше не бери его, пока мы не знаем точно. Вижу ведь, как тебе хотелось бы.

— Ничего мне не хотелось бы, — протестовал Лэфем.

— А если не получится, это тебе будет нож в сердце, — настаивала жена.

— Ну ладно, — сказал он. — Раз ты лучше меня знаешь, чего мне хочется, тебя не переспоришь.

Он встал, чтобы уйти от смущавшего его разговора, и вышел на веранду. Он увидел издали молодежь на берегу, и сердце его наполнилось гордостью. Он любил повторять, что ему безразлично, из какой человек семьи, но видеть молодого Кори своим служащим, своим гостем и возможным претендентом на руку дочери было для него одним из сладчайших плодов его успеха. Он отлично знал, кто такие Кори, и всей своей простой душой ненавидел это имя как символ той высокой пробы, которая была для него недостижима, разве что ему дано будет увидеть не менее трех поколений своих потомков, позолоченных минеральной краской. Через своих деловых знакомых он знал о старом Филипсе Кори и много чего слышал о том Кори, который провел молодость за границей, тратил отцовские деньги и всю жизнь только и делал, что говорил остроумные вещи. Некоторые из них ему пересказали, но их остроумие Лэфем не сумел оценить. Однажды он даже видел его, и все в этом высоком, стройном человеке с седыми усами воплощало для Лэфема ненавистный аристократизм. Он сразу ощетинился, когда жена прошедшим летом рассказала ему, как познакомилась с этой семьей; мысль, что Кори-младший влюблен в Айрин, он сперва отбросил как нелепость. О молодом Кори он заранее составил себе мнение, но, увидев его, сразу почувствовал к нему расположение и честно это признал. Он стал разделять надежды жены, а, по ее уверению, они именно у него и зародились.