Вне закона - Перри Энн - Страница 72

— Откройте дверь, Феликс. — Голос звучал ровно и повелительно.

— А вы кто?

— Меня зовут Мэдди. Мне нужно повидаться с Арчи. — В голосе ее зазвучала сладостная ласка.

Я попытался открыть дверь, но она была заперта на три замка, к каждому из которых требовался особый подход. Один состоял из ручки с шариком в прорези, имевшей вид простого лабиринта. У следующего на щитке с кнопками следовало нажать нужные три.

— Феликс, ты меня впустишь или нет? — спросила Мэдди.

— Стараюсь с замками разобраться.

Последним замком служил засов. Ручка его опиралась на пружину, которая приводила механизм в движение. Я толкал ручку вперед, но засов не поддавался. Я попробовал потянуть его на себя, но и опять ничего не получилось.

— Феликс?

— Я стараюсь.

Я вдруг почувствовал руку на моем плече. Это было так неожиданно, что я едва в дверь не влип.

— Что еще случилось? — поинтересовалась Мэдди из-за двери.

— Ничего, — ответил ей Арчибальд Беззаконец.

— Арчи! — позвала женщина.

— Встретимся днем в «Солнечном свете», — проговорил он в дверь, не снимая руки с моего плеча.

— А ты туда придешь? — спросила она.

— Конечно. Я не могу тебя впустить, потому что в самом разгаре одно занятие, которое я должен завершить.

— Ты обещаешь встретиться со мной, — настаивала бестелесная женщина.

— Даю слово.

Беззаконец был одет в защитной раскраски брюки, черную футболку и черные мотоциклетные сапоги. На указательном пальце его левой руки блестело громадное зеленое резное кольцо.

— Ладно, — согласилась Мэдди.

Я глубоко вздохнул.

— Для тебя есть работа, — сказал он.

10

Беззаконец выпил стакан вина и со словами: «Ложись спать на кушетке», — поплелся в спальню.

Я улегся, не думая и глаз сомкнуть, однако открыл их лишь тогда, когда в окно стал пробиваться солнечный свет, а в воздухе запахло едой. В дальнем конце узкой кухни находился небольшой столик. Со стульев, стоявших рядом с ним, можно было смотреть в окно, разглядывая игровую площадку для школьников-первоклашек. Адвокат приготовил пирожки со сладким соусом из ореха пекан, острые сосиски, пересыпал сахаром половинки грейпфрута, капнув на них несколько капель виски.

Пока он готовил, я все порывался спросить его кое о чем, но Арчибальд отделывался от вопросов, расспрашивая о тех местах в Новом Орлеане, которые я хорошо знал.

Я обожал разговоры о моем городе. О музыке, какую в нем играют, о еде, какую там едят, о смешении рас и о том, что это единственный по-настоящему французский город в Соединенных Штатах.

— Я, бывало, частенько наведывался туда, — сообщил мне Беззаконец, переворачивая пирожки. — Не столько в сам город, сколько в ваши болота. Можно отыскать кое-каких людей, живущих там вполне по-людски.

Когда завтрак наконец был готов, он уселся напротив меня. Внизу на асфальтовой площадке маленькая девочка громко разговаривала с матерью, обратив личико к окну какой-то квартиры. Но разобрать, о чем они щебечут, мне не удавалось, потому что я внимательно всматривался в глаза безумца.

— Со мной не все в порядке, — произнес он, поводя рукой над тарелкой.

— Вы вчерашнюю ночь имеете в виду?

— Биполярная легкая шизофрения, — продолжал он. — Один врач назвал ее повторяющимся параноидным бредовым состоянием, но я ответил, что если бы он увидел половину из того, что довелось увидеть мне, то обратился бы в живую мумию и опиум горстями ел, чтобы прийти в себя.

Он засмеялся, сверкнув зубами и кивнув головой. Все в Беззаконие, казалось, вызывало уважение и почтение сродни священному, хотя я уверен, что в Бога он не верит.

— Доктор хоть какой-то вас наблюдает? — спросил я его.

— Можно и так сказать, — вздохнул он. — Есть у меня врач в Нью-Дели. Целитель, знаток древних традиций. Он снабжает меня снадобьями вроде тех пилюль, какими ты меня напичкал. Он все делает, чтобы не дать этой старой юле остановиться. — Беззаконец ткнул себя в голову.

— Вы, может, уже наркоманом стали, — предположил я.

— Расскажи-ка мне про убийство, — напомнил он.

— Я на вас не работаю.

— А на себя ты собираешься работать?

— Как это?

— Это значит, что в твоих интересах сообщить мне сведения, которые у тебя есть. Тогда я наверняка устрою так, что тебя оставят в покое и полиция, и остальные.

Конечно же, он прав. Только я не желал признавать этого. Мне казалось, будто меня обманом вовлекли в трудности, и винил в этом А. Беззаконца.

— Прежде хочу, чтобы вы ответили на некоторые вопросы, — важно заявил я.

Беззаконец улыбнулся и воздел вверх ладони — как в молитве.

— Кто был тот тип в зеленом костюме, с кем вы беседовали вчера в конторе? — задал я вопрос.

— Бриллиантовый делец по имени Бенни Ламарр. Выходец из Южной Африки, но лет пять назад обосновался в Нью-Йорке.

— Зачем вам понадобилось вызнавать про него?

Беззаконец улыбнулся. Потом мотнул головой.

— Есть у меня здесь, в Нью-Йорке, приятельница из так называемого центра расследований. Она сообщает, когда у правительства просыпается интерес к арестам, задержаниям, смертям или к освобождению граждан, людей пришлых и государственных служащих.

— Эта приятельница у вас на жалованье? — спросил я.

— Можно и так выразиться. Я помогаю Нелли, но она снабжает меня только той информацией, которая открыта — или должна быть открыта — для общественности. Знаете, Феликс, власти и крупный бизнес скрывают горы всяческих данных. Нагло скрывают правду от нас. Я эту правду выцарапываю, чтобы хоть один человек знал, что кругом творится.

— И о чем Нелли вам поведала?

— Бриллиантовый делец погиб в автомобильной катастрофе. Несомненно, что на местном уровне велась грязная игра, но дело замяли. Папки с его досье были опечатаны и отправлены в Аризону.

— В Аризону?

— Там, возле Феникса, есть некая государственная контора, где хранят определенную щекотливую информацию.

— Вы знали этого Ламарра?

— Нет.

— Тогда откуда такая забота о нем?

— Заглянув в прошлое Ламарра, я обнаружил, что недавно его видели в компании человека по имени Тельман Дрейк. Дрейк тоже перебрался в Нью-Йорк и сменил имя, став Кеннетом Корнеллом. Присмотревшись к ним обоим, я отыскал другие имена в нашем списке.

— И что же?

Арчибальд Беззаконец улыбнулся.

— Чему вы улыбаетесь?

— Ты ловко вопросы задаешь, — похвалил он. — Превосходная черта, и она кое-что говорит о тебе.

— Вызнавать мои черты вам предстоит ровно до тех пор, пока не вытащите меня из каши, какую сами же и заварили.

— Ламарр занимался алмазами. Валери Локс по всему миру сдает в аренду дорогостоящую недвижимость. Тельман Дрейк…

— Кеннет Корнелл, — поправил я, дабы убедиться, что верно улавливаю нить рассказа.

— Да, — кивнул анархист. — Кеннет Корнелл — специалист-взрывник мирового класса. Генри Лансман был убийцей, когда жил в Ливане, а Лана Дрексел… Ну, Лана Дрексел еще совсем молоденькой усвоила, что мужчины, да и женщины тоже, отдадут свои самые оберегаемые секреты при свете любви.

— И правительство приглядывает за всеми этими людьми?

— Я за ними приглядываю.

— Зачем?

— Затем, что убийство Ламарра было замято.

— Вы сказали, что это была катастрофа.

— Все факты упрятали и отправили в Аризону, — пояснил Беззаконец. — Мне этого достаточно.

— Достаточно для чего?

— Пойти по кромке.

От этих слов меня озноб прошиб, несмотря на все мои убеждения вести себя с Беззаконцем на равных.

— Вы работаете на кого-нибудь? — выдавил я из себя.

— На любого и каждого. На общее благо, — заявил Беззаконец. — Впрочем, на твои вопросы я ответил. Твой черед рассказать, что произошло, когда ты увидел, как Генри Лансман умер.

— Еще один вопрос, — попросил я.

— Хорошо.

— Кто для вас капитан Дельгадо?

— Честолюбец. Человек, кому доверять нельзя, но кого стоит использовать. Он хочет выдвинуться у себя в департаменте и знает, что у меня есть связи там, куда ему никогда не дотянуться. Примерно раз в месяц мы встречаемся. Я указываю ему, где может потребоваться кое-какое его содействие, а он в ответ отзывается, когда я звоню.