Собрание сочинений. Том 3 - Шаламов Варлам Тихонович - Страница 93

93

* * *

Стихотворения — тихотворения,И это — не обмолвка, нет,Такие они с рождения,С явленья на белый свет.Стихотворения — тихотворенияИ требуют тишины,Для тонкости измерения,Длины, высоты, ширины.Стихотворения — тихотворения,Поправок, доделок — тьма!От точности измеренияЗависит и жизнь сама.

1963

* * *

Да, театральны до концаДвиженья и манерыАптекаря, и продавца,И милиционера.В горячий праздник синевыНа исполинской сценеНе без участия травыИдет спектакль весенний.И потому, забыв про боль,Пренебрегая бором,Подснежник тоже учит рольИ хочет быть актером.Не на земле, не на песке,А встав в воротах лета,Зажатый в чьем-то кулакеОбразчиком букета.

1963

* * *[179]

Я думаю все время об одном —Убили тополь под моим окном.Я слышал хриплый рев грузовика,Ему мешала дерева рука.Я слышал крики сучьев, шорох трав,Еще не зная, к го не прав, кто прав.Я знал деревьев добродушный нрав,Неоспоримость всяких птичьих прав.В окне вдруг стало чересчур светло —Я догадался: совершилось зло.Я думаю все время об одном —Убили тополь под моим окном.

1963

* * *[180]

Я вовсе не бежал в природу,Наоборот —Я звезды вызвал с небосвода,Привел в народ.И в рамках театральных правилИ для людейВ игре участвовать заставилЛес-лицедей.Любая веточка послушнаТакой судьбе.И нет природы, равнодушнойК людской борьбе.

1963

* * *

Кровь солона, как вода океана,Чтоб мы подумать могли:Весь океан — это свежая рана,Рана на теле земли.Помним ли мы, что в подводных глубинахКровь у людей — зелена.Вся в изумрудах, отнюдь не в рубинах,В гости нас ждет глубина.В жилах, наполненных влагой соленой,Мерных ударов толчки,Бьет океан своей силой зеленойПульсом прилива — в виски.

1963

АМУНДСЕНУ

Дневники твои — как пеленг,Чтоб уверенный полетК берегам любых АмерикОбеспечивал пилот.Это — не руины Рима,А слетающий с пераСвежий, горький запах дымаПутеводного костра.Это — вымысла границы,Это — свежие следыПо пути за синей птицей,Залетающей во льды.Мир, что кажется все чащеНе музейной тишиной,А живой, живущей чащей,Неизвестностью лесной.

1963

РЯЗАНСКИЕ СТРАДАНЬЯ[181]

Две малявинских бабы стоят у колодца —Древнерусского журавля — И судачат…О чем им судачить, Солотча,Золотая, сухая земля?Резко щелкает кнут над тропою лесною —Ведь ночным пастухам не до сна.В пыльном облаке лошади мчатся в ночное,Как в тургеневские времена.Конский топот чуть слышен, как будто глубокоПод землей этот бег табуна.Невидимки умчались далеко-далеко,И осталась одна тишина.Далеко-далеко от московского гамаТишиной настороженный дом,Где блистает река у меня под ногами,Где взмахнула Ока рукавом.И рукав покрывают рязанским узором,Светло-бронзовым соснам под лад,И под лад черно-красным продымленным зорямЭтот вечный вечерний наряд.Не отмытые храмы десятого века,Добатыевских дел старина,А заря над Окой — вот мечта человека,Предзакатная тишина.

1963