Оседлать чародея - Крускоп Сергей - Страница 63

– Государь вас всех к себе требует, – пробасил тысячник, – в престольный покой. Меня послал, чтоб приглядел, если что.

– Там бы лучше приглядеть, – Виан обвел рукой площадь, – не нужна ли помощь кому.

– Мои орлы поглядят, – откликнулся воин, – чай, не пальцем деланы – разберутся. Пошли.

Государь Влас сидел на престоле, подперев щеку рукой, и задумчиво глядел на вошедших. На высокой спинке престола спал феникс, спрятав голову под крыло.

– Пришли? – риторически спросил царь. – Ты пока свободен, – кивнул он тысячнику, и тот послушно исчез, притворив за собой дверь.

Сура прошла вперед и встала на своем обычном месте слева от престола. Все некоторое время молчали.

– Рад видеть вас в добром здравии, государь, – проговорил наконец Виан.

– А ведь не должен бы, – отозвался царь. – Экий ты, Виан, Нарнов сын, верноподданный! И за тридевять земель тебя посылаешь, и в кипятке варишь, а тебя не берет. Нечто тебе хуже было бы, ежели б я в котле сварился?

– Может, и не хуже, – Виан пожал плечами, но, во-первых, тогда бы Селиван дорвался до власти, а во-вторых… Ну, неправильно это.

– Ты же понимаешь, – царь сел на престоле прямо, – что я сейчас могу позвать солдат, и вы отсюда не выйдете.

– Ты же понимаешь, – ответил в тон царю Виан, – что мы отсюда уйдем когда и куда захотим. А спустя самое большее две седмицы ни один торговый корабль не сможет выйти из устья Тиши или войти в него.

Омелия согласно кивнула. Царь неожиданно усмехнулся.

– Да, – протянул он, – поумнел, поумнел. Теперь уже далеко не Виан-дурак! Не ошибся я в тебе.

– Что значит – не ошибся? – не понял Виан. Лазаро хлопнул себя по лбу.

– То и значит, – сказал он, – что сей монарх специально делал из тебя мага, давая такие задания, которые заставили бы развиваться в эту сторону. Вероятно, хотел, чтобы ты составил достойную оппозицию Саливу… то есть Селивану.

– Примерно так, – согласился Влас. – Надо сказать, это было непросто – придумать почти невыполнимую задачу, да так, чтобы Селиван тоже был доволен. Он-то в Виане прирожденного колдуна и разглядел, но по первости надеялся, что тот либо погибнет в пути, либо оплошает, и я его казню. Без Суры бы я не справился.

– Суры? – Виан окончательно запутался.

– О! – усмехнулся царь. – Такой советницы поискать! Поверьте, я много переглядел, прежде чем нашел это сокровище. Она всех, включая Селивана, заставила поверить, будто она – полная дура. «Блондинко», как презрительно говорят в княжестве Блогг. При такой можно и проболтаться неосмотрительно, и делать что угодно – все равно не поймет или не запомнит.

– С Селиваном, – проговорила Сура, – все оказалось несколько легче, чем я вначале опасалась. А все потому, что сильный колдун очень уж надеется на магию и недооценивает все остальное.

– Это ты, кстати, тоже запомни – пригодится, – наставительно сказала Виану Марая.

Виан покачал головой.

– То есть эти мои поездки неведомо зачем были подстроены? Это чтобы я, значит, учился прилежнее.

– Ну почему же, – проворковала Сура, – феникс очарователен. А если из оставшегося у тебя пепла вывести второго, они, глядишь, парой окажутся.

Она взглянула на Виана совершенно невинными глазами и широко улыбнулась. Виан нервно сглотнул.

– А Омелия? – спросил он.

– Ветром донесло до нас, – раздумчиво проговорил царь, – что Эриант лежит в руинах после некоего досадного события. И мне подумалось, что неплохо бы его присоединить к Угорий, как это было встарь.

– Неправда! – возмущенно воскликнула принцесса. – Это Угория была провинцией Эрианта!

– Какая разница, – пожал плечами Влас, – как называлось государство в целом, если его правитель большую часть времени проводил в Угорий. А тут так кстати кто-то про сказочную царевну вспомнил, – он пристально посмотрел на Лазаро.

Придворный маг Эрианта, хотевший было что-то возразить, лишь развел руками.

– То есть, – подытожил Виан, – все из меня мага растили-растили… Ну и вырастили. И царь-надежа, и даже Селиван. И Лазаро. Ведь не простая была та птичка, правда?

– Правда, – согласился Лазаро, – и кобылица, и многое другое. Ты уж извини, у меня были основания так поступить, и, по крайней мере отчасти, ты Мои надежды оправдал.

Виан удивленно взглянул на мага.

– Я ведь стою здесь в человеческом облике, – усмехнулся тот, – который не смог бы вернуть себе сам. А он мне за долгие годы стал чем-то дорог. А вы-то теперь что собираетесь делать? – спросил он Власа. – Вы же хотели вывести Селивана на чистую воду? Вполне удалось. Да и власть Храма пошатнулась.

– А ничего, – ответил царь.

Он встал с престола, прошел к открытому окну, выглянул наружу, а потом осторожно прикрыл ставни.

– Ничего, – повторил он, вернувшись к престолу, – я отрекаюсь. Даром что момент удачный.

– И в чью же пользу? – поинтересовался Виан.

– А в твою! Не зря же я тебя, можно сказать, растил-воспитывал. Там, – указал государь на окно, – собираются толпами горожане. Они где-то раздобыли краску для сукна и теперь малюют на старых одеялах «Долой государя!», «Ура государю!», «Храм – в котел!» и тому подобное. Кто с этим будет разбираться?

– Если бы на площади было достаточно дворцовой стражи, – сказал Лазаро, – то не пришлось бы разбираться вовсе.

– Если бы на площади было много дворцовой стражи, – возразил Влас, – двумя дюжинами покалеченных не обошлось бы. А так все свелось к банальной драке, пусть и силами колдовства.

– Не хочу я быть царем! – возмутился Виан. – Кто я такой – конюх безродный! Да ни один боярин меня не послушается, ни один сотник пальцем не пошевелит! Это во-первых. А во-вторых – не обучен я быть правителем. Это же не на престоле днями сидеть да булки кушать. Это дело знаний требует – и в торговле, и в военном деле. Даже если бы я захотел – это же учиться надо не год и не два. И не в Угорий – здесь-то негде.

– Интересно, – пробормотал царь, словно бы про себя, – а четыре месяца назад ты тоже так думал? Нет? Вот видишь, какой прогресс.

– А есть же законный наследник! – вдруг воскликнул Виан.

– Это кто же?

– Так вот же – Лазаро. Он же сын самого Леска Кошча.

– Ой, ой, – царь замотал головой, – тебе точно надо получиться.

– Виан, – мягко проговорил Лазаро, – мои предки никогда не были у власти.

– Но я полагал…

– Мой отец был ректором университета – самого старого и крупного учебного центра на континенте. Не меньше, но и не больше. Позволь уж кое-что пояснить: да, когда-то храм Пастха не без участия известного тебе Селивана способствовал дискредитации науки и уничтожению университета. Это ведь очень невыгодно религии, набирающей силу и прибирающей к рукам и мирскую власть, когда вокруг много умных и образованных людей. И при этом против науки очень легко настроить и толпу, и даже власть имущих. Ведь с точки зрения обывателя, ученый – изощренный бездельник, очевидной пользы не приносящий, но почему-то регулярно сытно кушающий и пьющий. Царя, чья политика благоволила образованию, не то отравили, не то заточили в темницу – это вот государю Власу лучше знать. И Храм посадил нового царя, более набожного и менее склонного к умствованиям. Так бы все и продолжалось, но даже Храм не может прыгнуть выше собственной головы: прибрать действительно всю власть руки оказались коротки, а страна-то не в изоляции на острове существует. Тут и купцы туда-сюда ездят, и посольства всякие, Бодания цивилизованная под боком, где тоже Пастху кланяются, но книги почему-то не жгут. По лесам и весям разных местных культов – за сто лет не вытравишь. А в то же время Селиван вовсе не разрушение университета целью своей видел – он хотел до престола дорваться, и не как советник. Такая вот история, а чем закончилась – сам видел.

– Очень занимательный экскурс, – сказал царь, – вероятно, так все и было. Но я могу кое-что добавить. Дело в том, что Кошч, как и его отец, никогда у власти в Угорий не был. А вот племянник Кошча как раз был, и именно его то ли отравили, то ли заточили в темницу и отравили уже там. Но при некотором старании не так уж сложно даже спустя век с лишним отыскать следы родни того невезучего государя, у которого, как известно, была дочь, однажды бесследно пропавшая. А правнука той самой царевны мы имеем удовольствие лицезреть перед собой. Так что, Виан, Нарнов сын, не отвертеться тебе от престола подлым происхождением.