Посмертное проклятие - Хусейн Саддам - Страница 38

38

***

Увидев, как адское пламя облизывает своими языками башни, источая густой дым, Иезекиль принялся посыпать свою голову землей и кричать:

– Горе мне! Все, что я скопил за долгие годы, пропало! Горе мне и горе шейху румийскому!

Один из румийских воинов, стоявших неподалеку, бросил ему в сердцах:

– Советую тебе, Иезекиль, построить две новые башни. Одну из них продай, а вторую сдай в аренду шейху румов. А сам отправляйся в ад в гости к таким же, как ты.

***

Это сделали арабы, а уж они-то способны на риск, когда бросают противнику вызов.

Иезекиль и румийская собака вместе с ним рвали себе на голове волосы.

– Неужели это арабы сожгли башни, пока мы сражались с людьми Салима? – вопрошал шейх румов. – Быть может, это сделал кто-то другой, чтобы тень легла на арабов? У нас ведь и помимо арабов врагов достаточно.

– Нет, это их рук дело, – отвечал Иезекиль. – На такое самопожертвование могли пойти только арабы. Всадники, доставившие нам эту весть, сказали, что те, кто поджег наши башни, сами сгорели вместе с ними.

– Но почему? – воскликнул шейх румов. – Полагаю, что, если кто-то верит в то же самое, что и арабы, тоже мог пойти на такое.

– Они подожгли башни, поднявшись наверх к охране и перебив ее. Подожгли их сверху или с середины, а вовсе не снизу. Им хорошо было известно, что жизнь им в этом случае сохранить не удастся, но они со своей судьбой смирились. Говорят, что, разжигая огонь, они повторяли все вместе: «Аллах велик! Аллах велик!»

Услыхав все это, один из гвардейцев румийской собаки, пораженный героизмом людей Салима настолько, что готов был встать на их сторону, произнес:

– Да смилостивится Аллах над праведными мучениками, мучениками за веру и за всех правоверных арабов! Да посрамит Аллах неверных.

Иезекиль и предводитель румов вздрогнули.

– Похоже, что дело совсем неладно. Кажется, башни, наши потери и поражение в сражении – это еще не все.

Сказав это, они сели на коней и ускакали.

***

Салим, стоя на вершине холма, издали смотрел на то, как на башнях полыхает огонь. Ночь опускала свое покрывало, преследуя остатки разбитого войска румов, отступавших к своему лагерю. Наблюдая за башнями, являвшими собой жалкое зрелище, Салим вспомнил о богатствах Иезекиля и шейха румов, о том, что скопили они их за счет народа этой земли, за счет тех, кто в них так нуждался.

Подъехала Нахва и с ней три ее воина, а за ними кавалькада из лучших арабских мужей. Они остановились на вершине холма, глядя на происходящее. Глаза Салима и всех остальных наполнили слезы, по щекам Нахвы текли слезы радости и благоговения. И произнес тогда Салим дрогнувшим голосом:

– С именем Аллаха милостивого и милосердного. Разве Он не обратил их козни в заблуждение? Разве не послал Он на них птиц стаями, бросавших в них камни из обожженной глины? И сделал Он их точно нива со съеденными зернами[22]. Скажи: «О Боже, Царь царства! Ты даруешь власть, кому пожелаешь, и отнимешь власть, от кого пожелаешь, и возвеличиваешь, кого желаешь, и унижаешь, кого желаешь. В Твоей руке – благо; Ты ведь над каждой вещью мощен!» [23] Аллах великий правдив.

Словно в объяснение увиденному только что поражению Иезекиля и румов, возникло сейчас в его голове объяснение тому, как их башни обратились в пепел. Возникли эти стихи в памяти Салима при виде этого зрелища, и еще раз вспомнил он их, наблюдая за тем, как соколы атакуют дроф, пролетая над головами людей, собравшихся возле его дома, пролетая над головами Иезекиля и шейха румийского.

Аллах велик!

вернуться

22

Коран, сура 105 «Слон», перевод И. Ю. Крачковского.

вернуться

23

Коран, сура 3 «Семейство Имрана», перевод И. Ю. Крачковского.