Уставы небес, 16 глав о науке и вере - Ирхин Валентин Юрьевич - Страница 19

С другой стороны, изложение Галилея (1564-1642) в "Диалоге о двух системах мира" (см. Избранные труды, М., 1964) уже вполне рационалистично и напоминает по стилю современные учебники. По словам Галилея, религия учит нас тому, как взойти на небо, а не тому, как небо вращается. Следует отметить, что подход Нового времени к науке привел и к некоторому сужению горизонта. В отличие от схоластов, стремившихся вслед за Аристотелем хотя и к умозрительному, но достоверному знанию, новый метод говорил лишь о познании некоторых математически описываемых явлений. На деле научная картина мира оказалась не "либеральной", а достаточно жесткой в сравнении с другими подходами.

Никогда логический вывод из религиозных, философских или художественных созданий или их рационалистическая оценка не могут быть обязательны для человека, с ними ознакомливающегося. Искусство, религия и философия в их логическом развитии никогда не могут быть сведены к единству. Обязательность вывода для всех без исключения людей мы встречаем только в некоторых частях научного мировоззрения - в областях, доступных его методам, образующих формальную действительность, хотя бы они раньше и были охвачены религиозными или философскими концепциями (В.И.Вернадский, Очерки по истории современного научного мировоззрения).

Говорили: идите к нам, у нас - полный реализм, живая жизнь; вместо ваших фантазий и мечтаний откроем живые глаза и будем телесно ощущать окружающее. И что же? ... Оказывается - полный обман и подлог. Оказывается: на горизонт не смотри, это наша фантазия; на небо не смотри - никакого неба нет... глазам не верь, ушам не верь... Батюшки мои, да куда же мы это попали? Какая нелегкая занесла нас в этот бедлам, где чудятся только одни пустые дыры и мертвые точки? Нет, дяденька, не обманешь. Ты, дяденька, хотел с меня шкуру спустить, а не реалистом меня сделать. Ты, дяденька, вор и разбойник (А.Ф. Лосев, Диалектика мифа).

Несмотря на тесную связь науки и теологии в Западной Европе, нужно отметить, что причиной преследования Джордано Бруно (1548-1600) и Галилея инквизицией явились не их научные исследования и взгляды, а именно теологические концепции и особенно политические интриги, жертвой которых пали многие выдающиеся люди этого по-своему жестокого времени. Что касается существа научной деятельности Дж.Бруно, А.Ф.Лосев пишет:

Отрицая всякие личностные подходы к бытию и взывая ко всеобщей закономерности, он, конечно, был предшественником новейшей точной науки. Но, будучи пантеистом и диалектиком неоплатонического типа, он, конечно, имел мало общего с этой точной наукой. Здесь достаточно указать на его учение о магии, которая была для него самой точной и самой жизненной наукой (Эстетика Возрождения).

Эта тема также обсуждается в книге Ф.А. Йейтса "Джордано Бруно и герметическая традиция" (М, 2000). Главным обвинением против Бруно был не спор о вращении Земли, а его воззрения о таинстве евхаристии (пресуществления). Этой темы, возможно невольно, коснулся и Галилей своими атомистическими теориями в применении к качествам вещества (согласно исследованиям историка П. Редонди, главную роль в его обвинении сыграла книга "Пробирщик" (1623), на которую поступил донос в инквизицию).

Часто их обоих называют "мучениками" в науке, хотя для Джордано Бруно астрономия была лишь средством выражения своих философских и теологических идей. Галилея же судили отчасти потому, что ему ошибочно приписывали цели Джордано Бруно (Д.С. Лернер, Э.А. Госселин, Галилей и призрак Джордано Бруно, В мире науки, 1987, No1).

В то же время экспериментальный метод Галилея никогда не подвергался сомнению церковью. Как и Джордано Бруно, Мигель Сервет преследовался католической церковью, а затем был осужден протестантами Женевы за отрицание догмата о св.Троице и активную политическую деятельность.

Основные черты рационалистической философии Рене Декарта (1596-1650) состоят в упоре на самосознание (а не внешний опыт) и в дуализме разума (духа) и материи, породившем трудную проблему их связи. Несмотря на механистическое воззрение, он оставался верующим человеком, хотя его отношения с католической церковью были непростыми (по тем же причинам, что и у Галилея). Декарту и Лейбницу принадлежит вероятностный подход к описанию физических объектов, выходящих за внутренний мир человека, о котором только и могло быть получено достоверное знание.

Весьма сложной является и крупнейшая фигура европейской научной революции - Исаак Ньютон (1643-1727). Будучи глубоко религиозен, он, хотя и занимал должность в колледже св.Троицы (Тринити), придерживался самостоятельных еретических антитринитарианских убеждений, близких к арианству. Следует также отметить влияние на Ньютона группы "кембриджских платонистов", особенно Генри Мора (1614-1687), который познакомил его с герметизмом. Отсутствие философских утверждений в научных трудах Ньютона обусловлено скорее нежеланием вступать в опасные теологические споры, чем равнодушием к метафизическим проблемам. Как бы то ни было, философские взгляды Ньютона имели далеко идущие последствия.

До тех пор, пока в европейской культуре в основе представлений о природе как божественном творении лежала ортодоксальная тринитарная концепция, ничто не могло разрушить антропоцентричность средневекового образа Вселенной. И лишь после того, как из фундамента христианского мироздания было удалено представление о Сыне-богочеловеке как ипостаси, единосущной Отцу, Троица Афанасия была заменена единым Богом антитринитариев-деистов, "распались концы" старой Вселенной. Ее заменил бесконечный однородный изотропный универсум, предельно чуждый антропоцентризму и антропоморфизму. Самый серьезный, решительный удар старой Вселенной был нанесен антитринитарием Ньютоном: будучи связан еще с теологией, его образ мира уже не является христианским (Л.М. Косарева, Рождение науки Нового времени из духа культуры, М., 1997, с.357).

Ньютон сделал свои основные открытия в области физики и математики в молодом возрасте и публиковал их часто с опозданием на десятки лет в полемике с Лейбницем и Гуком (этому примеру следовали позднее ряд других крупных ученых - Кавендиш, Гаусс, Хевисайд). Большую часть своей жизни он посвятил толкованию апокалиптических книг Библии (впрочем, достаточно рационалистическому) и алхимическим исследованиям. Существует ряд легенд и собственных утверждений Ньютона о достигнутых им успехах в алхимии; здесь его предшественником был Роберт Бойль (1627-1691). Эти факты (однако в крайне "светском" осмыслении) можно найти, например, в Британской энциклопедии и в книге С.И.Вавилова "Исаак Ньютон". Как пишет в ньютоновской биографии Дж.Кейнс (J.Keynes), Ньютон был последним из великих магов, а не первым из великих ученых. По словам Вестфалля (R.S.Westfall, Force in Newton's Physics, 1971, цит. по работе М.Элиаде "Кузнецы и алхимики", в кн. Азиатская алхимия), "современная наука есть результат брака герметической традиции с философией механики". В указанной работе Элиаде можно найти и другие ссылки на академические труды, подтверждающие эпиграф к разделу (цитату из У.Эко).

В то же время не подлежит сомнению и оригинальный стиль Ньютона. Следуя во многом математическому методу Декарта, он не применял его до логического конца, а удачно сочетал с индуктивным методом, что и определило успех новой натурфилософии. Субъективность картины мира, построенной в результате работ Ньютона и его последователей, подчеркивается В.Паули ("в семнадцатом столетии они зашли немного дальше, чем следовало", что и привело к детерминистической системе организации мира, см. K.V. Laurikainen, р.55).

Не следует считать, что идеи Ньютона исчерпывали направление формирования и лицо классической физики. Помимо ньютоновской механики, вторую ее сторону составила теория электромагнитного поля, созданная Максвеллом и Фарадеем. Последний был убежденно религиозен и всю жизнь состоял "пророком" одной из радикальных протестантских (пресвитерианских) общин.