Рапсодия: Дитя крови - Хэйдон Элизабет - Страница 105

— Перец горошком! Я хочу его сосчитать, — прошептал дракон, воспринимая разом каждое зернышко, горошинку, фасолину, чешуйку и капельку.

Усилием воли Эши заставил дракона подчиниться:

— Нет.

Он продолжал озираться, стараясь определить источник силы.

— Духи и амбра… они произошли от рвоты морского чудовища, которое сожрало семнадцать макрелей, сто семьдесят…

— Прекрати.

— Посмотри на ткани: сегодня нет щелка, только полотно, кремовый бархат и шерсть тринадцати сортов. Шерсть всех оттенков синего, лазурного, фиолетового, индиго…

НЕТ!

Эши снова резко развернулся: сила находилась где-то рядом. Он отчаянно напрягся, загоняя дракона в самые дальние закоулки своего сознания, чтобы очистить разум от посторонних мыслей.

С противоположной стороны улицы раздался шум. Вокруг невысокой женщины в сером плаще с капюшоном, похожем на тот, что носил сам Эши, начали собираться люди. Эши подошел поближе. Он почувствовал зов.

Рапсодия сражалась с собственным драконом: ей страшно хотелось провести рукой по каждой из разложенных на прилавке тканей. Кремовый бархат показался ей особенно привлекательным, но был не по карману. Со вздохом она опустила руки и пошла дальше.

В конце улицы ее внимание привлек один из прилавков. У ювелира были разложены драгоценности, ослепительно сверкавшие в холодных лучах зимнего солнца. Рапсодия не удержалась и решила просто посмотреть на них.

Больше всего было сережек — в основном дешевая мишура, — но среди них попадались и ценные вещицы прекрасной работы. Рапсодия всегда любила красивую одежду и безделушки, хотя скорее умерла бы, чем призналась в этом своим друзьям болгам. Но теперь, оставшись в одиночестве, она позволила себе насладиться созерцанием блестящих сокровищ, и ее глаза сверкали не меньше, чем самоцветы на прилавке.

Торговец завершил сделку с очередным покупателем и повернулся к Рапсодии, краем глаза оглядывая разложенные на столе товары. Девушка сразу поняла, что он проверяет, не украла ли она что-нибудь.

Ее присутствие возле прилавка вызывало такую же реакцию, что и в Истоне. Понять причину этого она никак не могла. Лиринов никогда не интересовали материальные блага, особенно такие бесполезные вещи, как серьги и ожерелья. Почему же владельцы лавок и торговцы всегда начинали подозревать в ней воровку? Она списывала это на расовые предрассудки и старалась не обижаться, но всякий раз, когда с ней происходили подобные вещи, ее непроизвольно охватывал гнев. Стараясь сохранить доброжелательное выражение лица, Рапсодия отвернулась от прилавка. У нее пропал всякий интерес к украшениям.

— Мисс! — В голосе купца прозвучала нотка отчаяния. Рапсодия подняла руки так, чтобы купец их видел, — на случай, если захочет обвинить ее в воровстве.

— Да? — отозвалась она, не оборачиваясь.

— Пожалуйста, не уходите. Вам что-нибудь понравилось?

Рапсодия глянула через плечо. На лице купца появилось новое выражение — совсем не такое, как несколько мгновений назад, когда он пытался уговорить лысого мужчину купить в пару к кольцу еще и булавку. Глаза торговца широко раскрылись, а руки вцепились в прилавок так, что костяшки пальцев побелели.

— Что-то не так? — с тревогой спросила Рапсодия. Купец быстро помотал головой, но прилавок так и не выпустил.

— Да, у вас много красивых вещиц, — продолжала девушка. — Прекрасный товар. Но я не собиралась ничего покупать. Просто посмотрела. — Она вновь повернулась, чтобы уйти.

— Мисс! — Голос прозвучал еще более напряженно. Рапсодия вздохнула, пытаясь скрыть свое раздражение.

Лицо торговца покраснело, руки дрожали.

— Вы больны? — забеспокоилась наконец Рапсодия.

Она потянулась за фляжкой с водой, но мужчина покачал головой, вынул из кармана льняной платок и вытер вспотевший лоб.

— Нет, благодарю вас. Пожалуйста, уделите мне минутку. Вам что-нибудь понравилось?

— Я же сказал а вам, в мои намерения не…

Купец схватил пару золотых сережек и протянул их Рапсодии:

— Они прекрасно подходят к вашему медальону, мисс. Примерьте их!

Рапсодия посмотрела на сережки. Они действительно были очень красивыми. Кроме того, они и впрямь прекрасно подходили к кулону, который она никогда не снимала. Не приходилось сомневаться, что серьги стоят слишком дорого, но ей захотелось рассмотреть их поближе.

Луч солнца коснулся золотого украшения, и сердце Рапсодии дрогнуло. Тщетно голос разума напоминал, что уличный торговец сумеет продать морскую воду даже потерпевшему кораблекрушение моряку. Рапсодия не умела противиться соблазнам (поэтому, кстати, она и предпочитала не ходить на Воровской рынок, как его называли в Истоне).

— Пожалуйста, мисс! Они сделаны для вас. Наденьте их. Я только хочу посмотреть, как они на вас выглядят. Пожалуйста!.. — В настойчивости торговца была какая-то лихорадочная поспешность.

— Ну, хорошо… — поддалась Рапсодия. — Но я, скорее всего, их не куплю. — Она взяла серьги, которые ей протягивал купец, и сняла капюшон.

Рапсодия сразу поняла, что держит в руках очень дорогую вещь из золота высшей пробы, и ей стало немного грустно. Она вспомнила, с какой гордостью ее мать открыла шкатулку, где лежал кулон, и Рапсодия поняла, как дорога матери эта вещь. Рядом с великолепными серьгами кулон выглядел не таким роскошным. Впрочем, качеством работы он мог бы с ними поспорить.

За спиной Рапсодии раздался визг, потом глухой удар и треск ломающегося дерева. Подпрыгнув от неожиданности, она резко развернулась, выронила серьги на прилавок и отскочила в сторону. Одна повозка врезалась в другую. Первая на миг застыла, а потом начала валиться прямо на прилавок ювелира.

Лошади ржали, люди пытались не попасть под падающую повозку. Рапсодия нырнула под стол и оттащила его в сторону, умудрившись не растерять большую часть украшений. Ювелир так испугался, что был готов бросить весь свой товар.

Наконец возчикам удалось успокоить лошадей. Повозки, под громогласную ругань и крики, наконец растащили, и Рапсодия помогла ювелиру навести порядок на прилавке. Как следствие — ей удалось потрогать каждую безделушку, отчего она получила огромное удовольствие. Ювелир никак не мог прийти в себя, и Рапсодия дала ему напиться из своей фляжки. Он пил, не сводя с девушки глаз.

Рапсодия еще раз оглядела прилавок. Как ей показалось, ничего из ценных вещей не пропало, и она осторожно высвободила фляжку из застывших пальцев потрясенного ювелира.

«Бедняга, — подумала девушка, — как испугался!»

— С вами все в порядке? — еще раз спросила она, но ювелир лишь безмолвно кивнул.

Рапсодию удивило, что торговец так долго не может успокоиться после обычного происшествия. Ее знакомые в Истоне уже давно бы начали вновь предлагать покупателям свой товар. Однако ювелир был немолодым человеком, да и мир этот совсем другой… Она собралась уходить, когда ювелир вновь окликнул ее:

— Мисс!

Рапсодия со вздохом повернулась к нему — надеясь, что в последний раз. Нана пыталась научить ее искусству уйти так, чтобы никто не обиделся, однако оно оказалось Рапсодии недоступно.

Ювелир протягивал ей серьги:

— Пожалуйста. Примите их вместе с моей благодарностью.

— Нет, я не могу принять такой дорогой подарок.

— Вы должны! — возразил купец, и его голос прозвучал неожиданно громко. — Пожалуйста, — добавил он, овладев собой.

Он так напряженно смотрел на Рапсодию, что та испугалась оскорбить его чувства.

— Спасибо вам, — сказал а она, сдаваясь, и взяла серьги из дрожащих рук. Надела их и слегка повернула голову, чтобы показать ювелиру. — Ну как?

Тот открыл рот и с трудом пробормотал:

— Красиво…

Рапсодия потянулась в сумку за кошельком, но ювелир замахал на нее рукой.

— Подарок… Пожалуйста…

— Хорошо. Благодарю вас, — с улыбкой сказал а она. — Надеюсь, вам скоро станет лучше.

Она надела капюшон и поскорей пошла прочь, оставив ювелира, возчиков и зевак ошеломленно таращиться ей вслед.