Рапсодия: Дитя крови - Хэйдон Элизабет - Страница 51

Как и вечером, она достала меч, не переставая восхищаться тем, что его рукоять остается холодной, хотя языки пламени, ласкающие сталь, сияют ярче, чем костер, разведенный Акмедом. Едва различимые розовые и пурпурные тени коснулись огненного оружия, перекрасив его сверкающий наряд в цвета рассвета. Рапсодия чувствовала на лице тепло и не могла отвести от клинка глаз, завороженная этой красотой.

Акмед назвал его Звездный Горн. В имени меча звучала музыка — словно зов трубы на рассвете. Рапсодия подняла клинок над головой, закрыла глаза и запела гимн заре, торжественную песнь, которой народ ее матери прощался со звездами и приветствовал наступление дня. Она пела очень тихо, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

И вдруг почувствовала, как в голове прояснилось и перед мысленным взором предстало сверкающее оружие. Она услышала его песню и с удивлением обнаружила, что мелодия немного изменилась, чтобы звучать в унисон с ее утренней молитвой. Рапсодия ощутила такую могучую силу, что от удивления и ужаса уронила меч в снег.

Впрочем, она тотчас открыла глаза и, задыхаясь, быстро подняла чудесное оружие. Снег не погасил его сияния — более того, снова оказавшись у нее в руках, меч засверкал еще ярче. Рапсодия убрала его в ножны и вернулась в лагерь как раз в тот момент, когда начал просыпаться Грунтор.

Акмед внимательно наблюдал за Рапсодией, которая стояла на небольшом возвышении и смотрела в небо, светлеющее на востоке. Ее фигурка отбрасывала крошечную, хрупкую тень. Первый луч света, возникший на горизонте, коснулся ее волос, и они вспыхнули золотым ореолом, ярким и теплым, словно само солнце.

Мерцающее золото волос окутывало прекрасное лицо, изумрудные глаза сияли в утреннем свете. Рапсодию пронизывала такая сила, какой Акмеду до сих пор ощущать не доводилось, — сила, рожденная огнем, сквозь который она прошла. Привязав его к себе песней, она впитала часть его могущества, и сейчас в ее душе полыхал настойчивый зов пламени, гипнотический, подчиняющий себе все вокруг. Акмед вдруг понял, что не может отвести от нее взгляда.

Огонь превратил ее в совершенство, одарив неземной, нечеловеческой красотой. Последствия этих перемен завораживали Акмеда — его всегда интересовало, каким образом можно получить дополнительное могущество.

Закончив молитву, Рапсодия вернулась и наклонилась над Грунтором, который пытался проснуться, отчаянно сражаясь с усталостью и болью, сковавшими все его тело. Рапсодия положила руку ему на плечо и тихонько пропела:

Проснись скорей, малыш, довольно спать,

Пусть солнышко в твои заглянет глазки,

Ведь светлый день зовет тебя играть.

Не открывая глаз, Грунтор расплылся в счастливой улыбке, услышав сереннскую детскую песенку. Потом он разлепил веки пальцами и с жалобным стоном сел.

— Ой унюхал еду, — заявил он и обхватил Рапсодию своей ручищей.

— Надеюсь, ты имеешь в виду кролика, — заметила Рапсодия, бросив взгляд на костер.

— Ясное дело.

— С тобой всегда нужно держаться настороже, особенно учитывая, какие у тебя сильные лапы. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше всех, мисси, — весело рассмеявшись, ответил великан. — Ою здесь больше нравится, чем там, в черном брюхе. — Его огромные глаза остановились на девушке. — Герцогиня, что у тебя с волосами?

— А ты не знаешь? Я измазала их грязью и не расчесывала целую вечность. Тебе они нравятся? — Она расхохоталась и, кокетливо на него взглянув, попыталась взбить волосы.

— Если по правде, очень. Ой считает, тебе грязь идет. Может, другим женщинам стоит тоже попробовать?

Рапсодия подтолкнула его в бок и направилась к костру. При ее приближении огонь вдруг с оглушительным ревом взвился к небу, и мясо мгновенно обгорело по краям.

— Мне кажется, он уже готов, Акмед. Еще немного — и наш кролик превратится в угли. Эй, Грунтор, одолжи мне Миротворца на минутку.

Грунтор вытащил пику и передал Рапсодии. Не задумываясь о том, что делает, она засунула руку прямо в огонь, нацепила тушку кролика на острый конец пики, затем вытащила руку из костра и отдала пику Акмеду.

— Во дает! — присвистнул Грунтор. — Что?

— Как рука? — спросил Акмед у Рапсодии, которая удивленно смотрела на Грунтора.

— Отлично. А что с ней должно было случиться?

— Ну, судя по тому, что ты сделала мгновение назад, она должна была сильно обгореть.

Рапсодия пожала плечами:

— Огонь совсем не такой горячий. Да и руку я там держала всего секундочку. Ну, будешь делить кролика? Грунтор проголодался, а я лично заинтересована в том, чтобы он всегда был сыт.

Акмед отдал половину кролика Грунтору, а остальное разделил между собой и девушкой.

Они ели молча. Акмед и Грунтор с изумлением наблюдали за тем, как Рапсодия поглощает свою порцию. За то время, что они ее знали, она редко ела мясо. Может быть, сейчас ей просто захотелось чего-нибудь посущественнее?

Когда закончили завтрак и собрали вещи, Акмед принялся забрасывать костер снегом, а Рапсодия поднялась на ноги, огляделась по сторонам и надела свой заплечный мешок.

— Ну, и что будем делать?

Акмед поднял голову и ехидно поинтересовался:

— Мне кажется, ты знаешь, куда нужно идти.

— Ну, здесь я оставаться не собираюсь. Прежде всего, я намерена отыскать ближайшее поселение, а оттуда добраться до какого-нибудь порта.

— Значит, решила вернуться назад?

— Естественно. Я бы никогда с вами не пошла, будь у меня выбор.

Она решительно тряхнула головой, но спутники заметили, как дрогнули у нее губы. Никто из них не знал, сколько времени они блуждали под землей. Иногда им казалось, будто прошел целый век, хотя в это верилось с трудом — ведь внешне они практически не изменились.

Может статься, ее друзья и родные умерли за время путешествия. Это всегда казалось Рапсодии вероятным, но она не позволяла себе думать об этом там, под землей, когда они ползали по корням Сагии. Иначе бы она просто не смогла идти вперед.

— Хорошо, — сказал Акмед. — Я считаю, это разумно. Мы с Грунтором проводим тебя до ближайшего крупного города. А там ты сама решишь, нужна ли тебе наша помощь, чтобы добраться до порта. Мы — твои должники.

— Спасибо, — искренне ответила Рапсодия. — Мне будет спокойнее, если некоторое время мы продолжим путь вместе.

— Но если ты пойдешь с нами, тебе придется следовать тем же правилам, которым подчиняемся мы. Болги, как правило, вынуждены соблюдать максимальную осторожность…

Она кивнула.

— В таком случае, начнем с языка. Разговаривать будем только на болгише. Ты его уже прилично знаешь. На Серендаире есть несколько крупных портов. Ни люди, ни лирины, которые там живут, не говорят на нашем языке.

— Прекрасно, — ответила Рапсодия на болгише, и Грунтор рассмеялся.

— На самом деле ты сказала, что «кое-кто» справился со своей работой, — объяснил сержант.

— Нужно время, чтобы научиться правильно употреблять идиомы чужого языка, — пожав плечами, заметила Рапсодия. — В большинстве языков легко вычленить основу, если она у них четкая. Очень похоже на музыкальную грамоту.

— Хорошо, если вопрос с языком решен, давайте обсудим стратегию, — продолжал Акмед. — Мы не имеем ни малейшего представления о том, где мы находимся и кто здесь живет. Совершенно очевидно одно: мы оказались не у одного из Корней-Близнецов Сагии. По-видимому, мы отклонились от стержневого корня, когда Грунтор начал копать. Вполне возможно, это даже к лучшему. Ведь нам известно, что Сагию охраняют. Скорее всего, где-нибудь поблизости есть люди, с которыми нам не стоит встречаться — по крайней мере, пока. Необходимо узнать как можно больше о них и данной местности, прежде чем они догадаются о нашем появлении.

— Согласна, — сказала Рапсодия. Грунтор молча кивнул.

— А когда мы все-таки вступим с ними в контакт, давайте постараемся не выдавать им никаких лишних сведений, пока не решим, что это можно сделать. Ради нашей общей безопасности.