Рапсодия: Дитя крови - Хэйдон Элизабет - Страница 74

Услышав имя Маквита, друзья пришли в страшное волнение. В Серендаире почти все слышали про Маквита, хотя фирболги знали о нем гораздо больше, чем Рапсодия.

— Маквит был кирсдаркенвар, ему принадлежал Кирсдарк, знаменитый водяной меч. Говорили, что он был властелином этой стихии — вот почему ему удалось без особых происшествий пересечь море. А кроме того, он считался великим героем, королевским рыцарем, человеком, который убил Тсолтана, возглавлявшего армию врага в Великой войне. Он…

— Ллаурон, остановитесь! — перебила его Рапсодия, а Акмед, сердито нахмурившись, тихонько вздохнул. — Я не очень поняла про Маносс, — сказала девушка. — «ОНИ И ИХ ПОТОМКИ»? Вы же говорили, что события, о которых вы рассказываете, произошли четырнадцать веков назад! Значит, представители первого поколения намерьенов давно умерли…

— Подобное предположение может показаться неоспоримым и одновременно ошибочным, — рассмеявшись, проговорил Ллаурон. — Певцы всегда стремились к точности и правильности изложения деталей. Позвольте, я вам объясню. Первое поколение явилось из одного из пяти мест, где зародилось Время. С острова Серендаир. Они пересекли нулевой меридиан — там Земля граничит со Временем — и высадились в другом месте, где началось Время, — на родине драконов, — хотя Второй флот и не сумел туда попасть. В результате Время перестало для них существовать, и они не старели — в отличие от других смертных. Они оставались в том возрасте, в котором пересекли нулевой меридиан. Исключение представляли лишь дети. Они постепенно выросли и стали взрослыми. Вот и все.

— Вы из их числа? — без лишних церемоний спросил Акмед.

Ллаурон громко расхохотался:

— Нет, конечно, хотя иногда жалею, что не обладаю их могуществом и долголетием. Вы, наверное, считаете, что я очень неплохо сохранился, молодой человек. Нет, я всего лишь с интересом их изучаю… Если вы еще немного потерпите, я закончу рассказ про Второй флот. Несколько кораблей — главным образом, те, на которых находились древние серенны и представители других Первородных народов, — не пожелав остаться на землях, выбранных Маквитом, отправились дальше на восток. Они нашли маленький необитаемый остров, расположенный между двумя континентами. Там всегда стояла прекрасная погода, дули мягкие ветры и было теплое морское течение. Они решили поселиться там и жить отдельно от своих соотечественников. Эта земля зовется Гематриа, но чаще ее называют «Островом Магов»… А теперь перейдем к Третьему флоту. Гвиллиам дождался, пока на Серендаире не осталось желающих покинуть остров, и тоже отправился в плавание. Однако эти путешественники высадились к югу от места, выбранного Меритином и Первым флотом, на южном побережье, — там, где сейчас находятся неприсоединившиеся государства и Сорболд. В отличие от благословенных первобытных лесов, где не ступала нога человека, поскольку их охраняла Элинсинос, место высадки Третьего флота оказалось неприветливым и опасным. Большую часть территории Сорболда составляют пустыни, остальное — горы и поросшие травами степи. Кроме того, эти земли были населены людьми, которые не слишком гостеприимно встретили намерьенов и постарались отогнать их назад, к морю. Представителям Третьего флота пришлось приложить много сил, чтобы остаться в живых. Впрочем, у них имелось два преимущества. Первое — сам Гвиллиам. Он отличался практичностью и умом, обладал глубокими знаниями, являлся талантливым архитектором и инженером. Многие из его изобретений, а также военное искусство помогли представителям Третьего флота выжить в чужой земле. Второе преимущество состояло в том, что Гвиллиам не отправил армию с первыми двумя флотами. Решение оказалось правильным. Элинсинос встретила Первый флот не как завоевателей, а как гостей; Серендаир до своего последнего дня не оставался без защиты, а кроме того, Гвиллиам имел сильную поддержку на самом трудном из намерьенских фронтов. Гвиллиам считал, что должен позаботиться о безопасности флотов, и сделал все, что было в его силах. Не его вина, что зло последовало за ними.

— А оно последовало? — Акмед так и подался вперед, ожидая ответа Ллаурона.

Ллаурон на мгновение отвернулся, а когда снова посмотрел на друзей, на его лице появилось печальное выражение.

— Возможно. На сей счет имелось предсказание.

— Предсказание?

Священник с сочувствием посмотрел на Рапсодию, которая вдруг нахмурилась.

— Перед Великой войной Мэнвин, Предсказательница Будущего, иногда произносила пророчества — как правило, когда собирался Совет. Одно из них после долгих споров решили записать. Разумеется, я лишь изучал исторические документы и потому не знаю, насколько они верны, но я запомнил его. Хотите послушать?

— Да, — ответила Рапсодия, которой вдруг показалось, что налетел порыв ледяного ветра.

— Однако боюсь, я немного забегаю вперед. Позвольте мне сначала завершить рассказ. В конце концов представителям Третьего флота удалось пробиться в глубь континента. Победив своих врагов, они вышли к горам на северной границе Сорболдской пустыни. Огромный горный хребет и глубокий каньон отделяли от остального мира прекрасные плодородные земли. Места оказались необитаемыми, и по многим причинам, о которых я уже говорил, Гвиллиам решил, что Третий флот поселится именно там. Он назвал свою новую родину Канриф, что на намерьенском языке означало «век». Гвиллиам верил в то, что через сто лет здесь будет процветать величайшая цивилизация, какую только видел мир. Подземные жители, наины и гвадды, поселились в бесчисленных пещерах и горных туннелях. Люди строили свои дома среди лугов и полей, которые возделывали. Лирины ушли в леса. Кроме того, Гвиллиам возвел среди гор огромный великолепный город. Он изобрел хитроумные машины, наполнявшие подземные пещеры свежим воздухом и теплом. Вместе с наинами он построил гигантские кузницы, в которых всегда пылал огонь и которые производили сталь для строительства империи и оружие для ее защиты.

— А где находятся эти горы? — спросил Акмед. — Как они называются?

— Они лежат к востоку от провинции Бет-Корбэр, расположенной на восточной границе Роланда. Они также граничат с северными районами Сорболда. Намерьены назвали их Мантейдами, но фирболги, живущие сейчас там, дали им другое имя — Зубы.

— Зубы? — удивленно переспросила Рапсодия.

— Да. Если вы их когда-нибудь увидите, то поймете, почему они так называются. Это очень меткая характеристика. То, что раньше являлось славным Канрифом, теперь принадлежит фирболгам. Мрачное и опасное место, должен вам сказать.

На Грунтора его слова не произвели устрашающего впечатления.

— Ой очень на это надеется.

Ллаурон улыбнулся и сделал глоток из своего серебряного стаканчика:

— А потом, примерно через пятьдесят лет, наступил день, когда Первый и Третий флоты снова встретились. Все страшно радовались, но одновременно возникли и проблемы. Представители Первого флота, бывшие в прошлом намерьенскими подданными, присягнули на верность Энвин, которая правила ими вот уже полвека. Поскольку Второй флот оставался в Маноссе и никто не знал о его судьбе, возник вопрос — что делать дальше? Намерьены хотели снова стать единым народом. Гвиллиам и Энвин правили Роландом, Сорболдом и Канрифом. Лирины по-прежнему держались особняком, хотя являлись союзниками Энвин. К счастью, из сложившегося положения удалось найти мирный выход. Все намерьены встретились на первом Великом Собрании и решили, что Гвиллиам и Энвин будут править в новом королевстве вместе. С целью создания династии они посчитали необходимым заключить брачный союз.

— А они любили друг друга? — спросила Рапсодия. Главный Жрец несколько мгновений рассматривал ее со странным выражением лица, и ветер играл его седыми волосами.

— В хрониках об этом ничего не говорится, — ответил он наконец. — Но во время их правления наступил Намерьенский век — самые великие времена, которые знали наши земли. Они правили в мире и согласии около трехсот лет.

— А как же предсказание? — напомнил Акмед.