Элегия погибшей звезды - Хэйдон Элизабет - Страница 78

Путешествие по внутренним тропам проходило с головокружительной скоростью: за одно биение сердца он оказался в утробе Рапсодии и увидел, как сквозь разрыв в стенке вытекает кровь. Он сконцентрировался, приказывая ране закрыться, и, к его огромному удивлению, пористая ткань на мгновение набухла, а затем края раны сошлись и кровотечение тут же прекратилось. Разрыв закрылся, словно его здесь никогда и не было. Вены под чувствительной кожей Акмеда запульсировали, как в те моменты, когда ему удавалось выследить жертву и войти в контакт с биением ее сердца.

Король болгов содрогнулся. Закрыв глаза, он приготовился уйти с тропы крови, но на миг задержался, и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть существо, находившееся рядом с раной.

То был почти человек, заключенный в прозрачную оболочку, разорванную посередине. Его глаза были закрыты, словно он спал, голову и черты лица скрывал завернувшийся край испещренной разноцветными полосками плаценты, которая светилась в темноте.

Ребенок лежал неподвижно, лишь слабо вздымалась его грудь.

Акмед мысленным взором смотрел на дитя Рапсодии, пораженный красотой этого удивительного зрелища. Вовсе не омерзительный маленький дракончик, одна только мысль о котором вызывала у него тошноту, а замечательный крошечный ребенок, оберегаемый клейкой оболочкой, сотканной из тьмы и света. Даже сквозь нее Акмед различил золотые пряди волос, а еще от ребенка исходило умиротворяющее тепло, подобное теплу его матери.

Теперь, когда исцеление окончательно завершилось, видение померкло. И Акмеду в голову одновременно пришли сразу две мысли.

Ребенок не будет монстром, чего он очень сильно опасался. Малыш похож на мать, но обладает собственным светом, и в нем не чувствуется древней алчности и магии дракона, он кажется настоящим человеческим детенышем, крошечным и уязвимым.

И он умирает.

Акмед вытащил палец из лужицы крови, видение пропало. Но он, дрожа, остался стоять на коленях.

— Кровотечение остановлено, — пробормотал Акмед, по лицу которого ручьями стекал пот. — Но вы должны немедленно достать ребенка.

Далеко, далеко, в подземных глубинах его королевства сердце другого Спящего Дитя тоже стало биться слабее.

Но король болгов об этом не знал.

37

Илорк

Так уж вышло, что стража у Проклятых Пустошей, к западу от Кралдуржа, менялась как раз в тот момент, когда драконица выбралась из высохшего русла, служившего границей и первой линией обороны Илорка. В результате в два раза больше солдат увидели появление вирма, и вдвое больше стрел было выпущено из арбалетов, в противном случае его могли бы заметить не сразу.

Однако это также привело к тому, что уже в следующий момент погибло в два раза больше воинов.

Сначала из-под земли раздался глухой грохот, по восточным отрогам Зубов пробежали трещины и сверху посыпались камни. Стражи из клана Глаз, следившие за утесами, попытались спуститься вниз, но большая часть воинов попала в лавину и сорвалась в каньон, находившийся в сотне футов внизу.

Клан Когтя, охранявший внутренние и внешние подступы к Котелку, тоже находился неподалеку от Кралдуржа. Их задачей было вести постоянное наблюдение — все четыре стороны света и небо, — поскольку враг мог появиться отовсюду. И хотя им не раз объясняли, что атака может начаться снизу, им трудно было поверить, что земля, по которой они ходят, вдруг окажется источником опасности. Вот почему, когда каменная твердь неожиданно содрогнулась и разверзлась, точно пасть огромного зверя, выплюнув из своих глубин пламя, воины клана Когтя тут же обратились в слепое бегство, пытаясь спастись от летящих со всех сторон обломков камней. Многие погибли на месте, заживо погребенные под завалами земли и камней.

Представители клана Потрошителей, охранявшие территорию за каньоном, с ужасом наблюдали, как громадный темный зверь поднялся из-под земли и заплясали безумные отсветы пламени на его покрытой чешуей шкуре — это загорелись голые деревья и сухая трава на Проклятых Пустошах. Именно на этих солдат прежде всего обратила драконица свое внимание.

За долгие месяцы путешествия гнев и нерастраченная ярость драконицы набирали силу. И теперь пережитое, но не прощенное предательство, потеря империи, которая когда-то принадлежала ей, смятение и ужас из-за невозможности вспомнить Прошлое, но, главное, ненависть к женщине, чей образ постоянно ее преследовал, придали драконице мужества для первой атаки. Она извергла пламя, томившееся в ее брюхе, а потом втянула в себя воздух и вновь выплюнула огонь, обратив его против всех живых существ, осмелившихся находиться на ее землях. Она трепетала от радости, чувствуя, как они заживо сгорают в смертоносном огне.

В нее вновь полетел град стрел из луков и арбалетов, однако они отскакивали от ее прочной шкуры, не причиняя вреда. Ей стало щекотно, и она принялась хохотать, жуткий утробный звук прокатился по всему каньону.

Затем она поползла вперед, припав к самой земле, чтобы черпать из нее силу, поглощая магию Илорка вместе с несчастными солдатами, оказавшимися в этой части каньона, и становясь с каждым мгновением все более могущественной.

А катастрофа произошла из-за того, что короля, который мог положить конец этому кошмару, сейчас здесь не было.

Драконица продвигалась к вершине ближайшего утеса, чтобы попробовать на вкус ветер, рассчитывая найти след женщины.

Грунтор почти сразу же понял, что в Илорк вторгся дракон, хотя он все еще не знал, откуда он взялся и кто это.

Он закинул голову назад и издал боевой клич, испугавший в равной степени людей и лошадей, поразивший архонтов и вождей кланов, с которыми он вел беседу.

— Хрекин! — завопил он, оттолкнув назад тяжелое дубовое кресло и резко вскакивая на ноги. — Нас атакуют!

Все тут же оказались на ногах и теперь молча ждали указаний.

— Рэлбакс, отведи Харран к туннелям у поста Гриввен, — приказал Грунтор. — Я чувствую, что это дракон. Он опасен в любом месте, так что постарайтесь держаться незаметно, желательно за каменными укрытиями.

Архонты кивнули и направились к выходу из комнаты — оба понимали, что они должны уцелеть любой ценой, чтобы сохранить свои умения и знания.

Без истории, которой занималась Харран, болги вновь быстро превратятся в кровожадных дикарей, какими они были до появления Акмеда, точнее, Рапсодии. Впрочем, Рэлбакс и Харран умели сражаться.

Харран остановилась на пороге.

— Рассказываю, — заявила она. Грунтор сразу же повернулся к ней. — Драконы обладают чрезвычайно полезным для них качеством, которое обычно называют чутьем дракона. Их органы чувств — вкус, зрение, обоняние, слух и осязание — в пятьсот раз лучше развиты, чем у болгов, и имеют следующий радиус действия: полторы лиги, или пять миль, на поверхности либо десять миль под землей. Огненные камни в животе любого дракона, чья чешуя имеет красный цвет или цвет меди, содержат вещество, известное как Красный Огонь, температура которого в полтора раза выше, чем у обычного огня. Кроме того, он имеет кислотную основу, что позволяет пламени оказывать коррозирующее воздействие. Самые слабые места — глаза, точка, находящаяся под ухом, если оно есть, а также место под крыльями, если они есть.

— Уходи! — нетерпеливо рявкнул сержант.

Харран и Рэлбакс скрылись за дверью. Грунтор был рассержен — он достаточно хорошо знал драконов и понимал, какая серьезная опасность им угрожает.

Через несколько секунд из ближайших туннелей послышался топот бегущих ног — уцелевшие наблюдатели из клана Глаз возвращались в Котелок с донесениями. Грунтор повернулся к своему адъютанту.

— Собери командиров, здесь только вожди племен. Ой хочет видеть всех. И побыстрее.

Адъютант исчез в туннеле.

Грунтор повернулся к архонтам и указал на подробные планы внутренних и внешних линий обороны Илорка, висевшие на стенах.

Трое болтов с лицами, испачканными пеплом, вбежали в комнату.