Башня Тишины - Хэмбли Барбара - Страница 77

– В таком случае, будем считать, что знакомство состоялось по всем правилам, – подмигнул старик, – Керис уже рассказал мне о тебе. Я должен признаться, что в данный момент чрезвычайно удивлен, видя вас, сударыня, живой, невредимой, свободной и… и… в здравом уме.

– Что? – почти испуганно уставилась она на архимага.

– Думаю, что Антриг не теряет времени, обрабатывая регента, – вставил Керис.

– Регент нуждается в его советах, – сообщила Джоанна, – он сам сказал, что ему позарез нужен волшебник, который не занимался бы своим ремеслом в течение семи последних лет.

– Ха, подумать только, какое удобное прикрытие, – сухо воскликнул Солтерис, – только вот известно ли Фаросу, что этот Виндроуз беспрепятственно выходил из Башни в любое время, когда это было ему нужно?

– Да, мне тоже все это было интересно, – воскликнула Джоанна. Она широким жестом пригласила собеседников в грот – там их не только нельзя будет заметить снаружи, но и есть широкая мраморная скамья. Грот явно предназначался для любовных свиданий – внутри все было покрыто тонкой резьбой, изображавшей гирлянды роз (иные бутоны с кочан капусты величиной) и резвящихся купидонов. Но кроме всего этого великолепия Джоанна увидела и иное – мраморные статуи во многих местах были покрыты птичьим пометом, веточки кое-где увяли. Ага, подумала девушка, значит, принц все же наказывает своих слуг не просто так. Желание поддержать во всем порядок было, таким образом, еще одной его положительной отличительной чертой – кроме умения угощать гостей великолепными ужинами посреди ночи.

– Антриг знает значительно больше, чем ему нужно было бы. И это явно не его догадки, – тревожно сообщила Джоанна.

– Да нет, – архимаг осторожно убрал руку Кериса, который хотел было помочь ему сесть. Солтерис и сам был в состоянии усесться на скамью. Очутившись рядом с девушкой, он продолжал: – Если говорить о настоящем положении вещей, то Антриг подобен врачу, который подмешивает в кофе пациента яд, а потом, выдавая ему заранее заготовленное противоядие, бьет себя в грудь и говорит, что исцелил его благодаря своему выдающемуся дару врачевания. Старо как мир. Однако я боюсь, что Фарос поверил этому проходимцу. Как же, ведь Антриг сидел в Башне Тишины, он никак не мог повредить ему! Конечно, у регента есть присущая всей их семье некоторая доверчивость, но он куда опаснее, нежели, скажем, его двоюродный брат Сердик. Поэтому, дитя мое, мне особенно приятно видеть, что с тобой не случилось ничего дурного.

– Поверьте это взаимное чувство, даже больше, – тут она посмотрела на Кериса, который безмолвно стоял за спиной деда, – мне тоже очень приятно, что Керис нашел вас целым и невредимым. Могло быть и хуже.

– Но это не я разыскал его, – заметил Керис, – он нашел меня. Никому не под силу обнаружить архимага до тех пор, пока он сам этого не захочет.

– Но где же вы в таком случае были? – удивленно уставилась она на старика. – Неужели он… – Она даже не могла теперь выговорить имя Антрига.

Но умный кудесник сразу уловил, что хочет сказать Джоанна.

– Да, заблудился, – подтвердил он. – Даже не знаю, как это произошло. Возможно, что-то перепуталось с заклятьями. Такое иногда бывает. Я блуждал там довольно долго, даже не знаю, сколько именно, потому что там день от ночи отличить невозможно. Какая-то сплошная тьма, – тут он покачал головой и повторил, – даже не знаю, как это произошло – темнота, темнота, а потом я вышел из нее.

– Послушай, – тихо спросил Керис, – а не могло произойти так, что он просто толкнул тебя в Пустоту и ты блуждал там между разными мирами?

– Даже не знаю, – покачал головой архимаг, – насколько я помню, у Сураклина был черный кристалл с лабиринтом внутри. Он мог заманить туда душу, чтобы она блуждала по бесконечным коридорам и переходам этого лабиринта. И он, этот Темный Волшебник, в прямом смысле держал в своей руке душу жертвы.

– Ха, а Антриг как раз ученичок Сураклина, – невесело рассмеялась Джоанна, вспоминая загадочный телес, соединительные проводки с клеммами, из-за которых и погиб несчастный доктор Скипфраг, вспомнились ей и разнообразные чудовища, которые успели переполошить всю империю.

Некоторое время архимаг молча смотрел на девушку. Наконец он вздохнул.

– Нет. Это может быть куда хуже. Антриг… – Он помедлил в нерешительности и произнес с видимым усилием, глядя вдаль: – Дитя мое, я боюсь, что уже довольно продолжительное время Антрига Виндроуза просто-напросто нет в живых!

Вдруг Джоанну охватила черная меланхолия – это чувство ей еще ни разу не приходилось испытывать. Казалось, ей было жаль чего-то, а чего именно, она не могла понять. Установилась мертвая тишина, прерываемая только беззаботным чириканьем птиц и тарахтением повозок за стенами дворцового сада. В голове у девушки вертелось: "Он запросто мог подчинить любой рассудок своей воле… Он хотел жить вечно… Где он был, если его не существовало тут? Я чувствовала его в своих снах…" Еще до того, как архимаг заговорил, Джоанна поняла, что он хочет сказать ей.

– Сураклин очень продолжительное время работал над возможностью подчинять себе волю окружающих, – рассказывал старик. – Конечно, начал он со своих рабов. Он экспериментировал на их умах, добиваясь полного эмоционального подчинения, не просто подчинения слуг господину. И со временем ему удалось это. Они делали все, что он говорил им, беспрекословно выполняли все его желания. Его влияние было невероятно сильным. Потому-то я и говорю, что рад, раз тебе удалось вырваться из-под опеки Антрига. Но, конечно же, ему хотелось гораздо большего, – архимаг снова вздохнул, как может вздыхать человек, который знает очень много, но знания свои раскрывает лишь по необходимости, когда нет другого выхода. – Он выбрал мальчика по имени Антриг, самого способного ребенка, которого он только мог найти. Он обучил его всему, что знал сам, подобно тому, как человек обставляет новый дом привычными ему вещами.

– Нет! – закричала Джоанна, представляя детское лицо, на которое пронзительно глядели суровые глаза старого волшебника. И поняла, что не знала настоящего Антрига. И как только ей пришло в голову, что этот беспокойный, вежливый человек, который тогда шептал: "Этого я не допущу", а потом отвернулся, чтобы не воспользоваться возможностью в тот момент, когда Джоанна не находила в себе сил сказать ему "нет", был на самом деле тем, кто лишил ребенка не только его души, но и тела. Значит, под "Антригом" скрывался Темный Волшебник.

– Боже мой, – прошептала девушка побелевшими губами. – Боже мой!

– Извини меня, – спокойно сказал чародей.

Джоанна поднесла ладони к вискам, стараясь не дать воли чувствам. Она вспомнила мягкое прикосновение губ Антрига, Но на самом деле ее целовал Сураклин, накопленная веками галантность и умение вести себя, которые великолепно уживались в абсолютно чужом теле. А когда она вспомнила, что они лежали тогда на сеновале по дороге из Кимила в Город Ангельской Руки почти вплотную, ей едва не сделалось плохо.

Тут рука архимага осторожно, но в то же время твердо прикоснулась к ее руке.

– Когда Керис рассказал мне, что ты осталась с Антригом, я даже испугался, – признался Солтерис, – я-то отлично знаю, какой крепкой хваткой обладает Сураклин даже по отношению к тем, с кем он полностью совладать не в состоянии. – Тут глава Совета Кудесников оглянулся на видневшиеся за макушками деревьев блестящие шпили Летнего дворца. – Боюсь, что он уже успел полностью завоевать доверие принца. И теперь ему осталось только всемерно укреплять это доверие, но этого умения Сураклину не занимать.

Теперь Джоанна с отвращением вспомнила наигранную жеманность в обращении Антрига к Фаросу – он действительно успел подобрать настоящий ключик к его душе.

Впрочем, когда Антриг изображал, что питает к ней самый определенный интерес, она готова была поклясться, что он демонстрирует подлинные чувства. А теперь получалось, что и принц…

– Антриг сказал… – Девушка помедлила в нерешительности: какой же это Антриг, это подделка. Но она продолжала: – Он сказал мне, что любил Сураклина. Это правда?