Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. ТТ. 1, 2 - фон Зенгер Харро - Страница 278

Стратагема красавицы в данном примере выступает в образе изобилующего соблазнительными сценами эротического романа, благодаря которому намеченная жертва попадает в силки данной стратагемы.

О слухе, что при написании романа Ван Шичжэнь пропитал ядом его страницы в целях умерщвления своего врага Янь Шифаня, упоминает в книге «Очерк истории китайской повествовательной прозы» («Чжунго сяошо ши дай», 1924) Лу Синь. Перевод этой книги на английский A Brief History of Chinese Fiction был издан в Пекине в 1976 г. Вполне возможно, что Умберто Эко читал это сочинение Лу Синя, поведала мне на европейском съезде синологов в Веймаре (5–9.09.1988) одна туринская ки-таеведка, знавшая автора мирового бестселлера Имя розы («H nome délia rosa». Милан, 1980). «Изобретательность Умберто Эко состоит в том, чтобы убийство поручить отравленной книге… Читатель, слюнявя пальцы, чтобы лучше было перелистывать страницы, тем самым отравлял себя», поскольку убийца «пропитал страницы ядом» (Буркхарт Крёбер [Ред.]. «Знаки в романе Умберто Эко «Имя розы». Мюнхен—Вена, 1987, с. 265, 93). «Новаторство Эко в криминологии» (указ. соч., с. 93). Но, как свидетельствует ходящий уже несколько столетий в Срединном государстве слух о возникновении романа Цветы сливы в золотой вазе, пресловутая находка Умберто Эко была известна китайцам уже давно.

31.17. Приманивать покупателей красавицами

Потребители чуть ли не на каждом шагу сталкиваются со стратагемой 31. С листков календарей и обложек журналов, равно как и с рекламных щитов, на них призывно смотрят статные девицы. Большие тиражи бульварных газет держатся во многом благодаря двум стратагемам. Опираясь на стратагему стервятника 5, там во всех подробностях описывают чудовищные преступления и человеческие заблуждения, зачастую в сопровождении фотографий с кровавыми сценами, а руководствуясь стратагемой сладострастия 31, украшают страницы изображениями красавиц и печатают сведения похотливого свойства. И на телевидении полагают, что с помощью стратагемы 31 можно повысить свой рейтинг: «Показы мод, телевизионные шоу, реклама: ныне они уже нуждаются в «кварталах красных фонарей» в качестве декораций» (заголовок фоторепортажа в газете Бильд. Гамбург, 21.11.1998, с. 2). В центре при этом стоят вовсе не красавицы. Они всего лишь помогают заманить покупателя и тем самым заработать денег. Красавица выступает средством в достижении цели, каковой она выступает и в самой стратагеме. Здесь речь идет не об устранении жертвы стратагемы, а о выманивании через нее денег.

31.18. Веснушчатая китаянка

Один китайский юноша уже год как был влюблен, только вот веснушки на лице его пассии ему не нравились. Поэтому, прочитав в газете объявление о высылаемом почтой средстве для отбеливания кожи, действующем в течение десяти дней, он тотчас отправил требуемые тридцать юаней и стал ждать. Получив уведомление о подорожании почтовых услуг, молодой человек хоть и с зубовным скрежетом, но внес дополнительную сумму. Наконец средство было получено. Однако после трех дней применения состояние кожи на лице его подружки заметно ухудшилось. Пришлось обратиться в больницу, где выяснилось, что пресловутое средство по уходу за кожей является самой настоящей липой. Юноша, будучи сотрудником газеты, написал письма в общество защиты потребителей и в журнал, где было напечатано объявление. Позже он узнал, что за распространение негодного косметического средства был задержан один шестидесятилетний мужчина, прежде судимый. Обо всем этом сообщает Китайская молодежь [Чжунго циннянь бао], печатный орган Коммунистического союза китайской молодежи, в статье под названием «Ставшие из-за доверчивости жертвой стратагемы красавицы» (Пекин, 20.02.1992, с. 3). Пожалуй, правильней здесь было бы говорить о «стратагеме [обещанной] женской красоты».

31.19. Любовник спасает человечество[429]

«Не думал бедный Думузи, что долгожданный брак с прекрасной Инанной принесет ему столько бед и приведет его к гибели.

Властной и гордой оказалась Инанна [богиня плотской любви и утренней звезды Венеры]. Мало ей было владычества на небесах и на земле, она захотела господствовать и в подземном мире, где царствовала ее старшая сестра Эрешкигаль. Хорошо знала Инанна, что никого из небесных богов не пускает ее сестра в свое царство, и решила хитростью проникнуть под землю и разведать о порядках страны, откуда нет возврата. Она узнала о том, что муж ее сестры, великий властитель Гугальанна, погиб, и Эрешкигаль совершает погребальные обряды. Задумала Инанна спуститься в гости к старшей сестре, чтобы выразить ей свое сочувствие. Неужели та откажется принять ее в такой день и не разделит свою скорбь с нею?

Но все-таки опасалась Инанна, что ее свирепая сестра, безжалостная богиня смерти, не поверит ей и захочет ее погубить. И надумала она предупредить на всякий случай своего верного везира Ниншубура:

— Если я не вернусь через три дня и три ночи, будь готов выручить меня. Обратись за помощью к владыке богов Энлилю, к моему отцу Наннару и к премудрому Энки.

Распорядившись так, Инанна покинула небо и землю, где она была владычицей, и направилась к входу в мрачный подземный мир. Семь волшебных амулетов, заключающих в себе божественные законы, взяла она с собой». На вопрос [Нети] главного стража подземного царства, зачем та пришла к «Стране без возврата» [шумер. «кур-ну-ги»], Инанна ответила: «К великой владычице Эрешкигаль, ибо мертв Гугальанна, ее супруг. Погребальные травы ему воскурить, погребальное пиво ему излить». Этот явно основанный на стратагеме 7 ответ ввел в заблуждение главного стража, и тот ее впустил.

Оказавшись перед владычицей подземного царства Эрешкигаль, Инанна сталкивает ее с трона и усаживается туда сама. Но семеро судей-ануннаков бросают на нее взгляд смерти, и она умирает. Ее труп вешают на крюк. Проходит семь лет, семь месяцев и семь дней. Отсутствие богини плотской любви тяжко сказывается на рождаемости зверей и людей на земле. И тогда Ниншубур предпринимает меры к спасению Инанны. Помощь Инанне согласился оказать лишь «хитроумный» Энки, как пишет Адам Фалькенштайн (Falkenstein) в статье «Шумерский и аккадский мифы о нисхождении Инанны в подземный мир» (в кн. Эрвина Грефа (Graf) [Ред. ] Юбилейный сборник в честь Вернера Каскеля [1896–1970, известный немецкий семитолог и арабист] («Festschrift Werner Caskel»). Лейден, 1968, с. 103). Он «прибегает к уловке, добиваясь у Эрешкигаль разрешения достать воду жизни, что было равносильно возвращению к жизни Инанны» ([издаваемая Фрайбургским университетом, Швейцария, с 1973 г. научная серия (до 10 выпусков в год, на 2003 вышло 193 номера)] Orbis Biblicus et Orientalis 63. Фрайбург, 1985, с. 125). «Энки достает грязь из-под ногтей, выкрашенных красной краской, и лепит два загадочных существа — «кургара» и «калатура» (по-видимому, евнухов или уродцев), снабжает их «травой жизни» и «водой жизни» и, научив магическому заклинанию, отправляет в подземное царство. Появившиеся в подземном царстве посланцы Энки застают Эрешкигаль в родовых муках. «Кургар» и «калатур», смягчив заклинательной формулой муки царицы, добиваются у нее обещания выполнить их желание. Они просят труп Инанны, а затем оживляют его травой и водой жизни. Но ее останавливают судьи подземного царства ануннаки: Инанна не может покинуть подземный мир, не оста вив там замены, таков закон «страны без возврата», одинаковый для богов и для людей. После трехкратных поисков выбора (Ниншубур, бог Лулаль и сын возлюбленный Шара) Инанна приходит в Кулаб — пригород Урука, где застает своего супруга Думузи сидящим на троне в царских одеждах. На него она и устремляет «взгляд смерти». Думузи обращается к своему родичу богу Уту с мольбой о помощи, бежит, сообщив место своего убежища только сестре Гештинанне и неизвестному «другу»… Но друг, подкупленный гала (демонами, преследующими Думузи), открывает им место убежища Думузи, тот бежит дальше, Уту превращает его в газель (или ящерицу), но в конце концов демоны все же настигают его и разрывают на части, [унося остатки в царство своей повелительницы]» [ «Мифологический словарь». Под ред. Е. Мелетинского. М, Советская энциклопедия, 1991, с. 244–245].[430]