Роковая кукла. Сборник фантастических романов - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 82

— Со мной все в порядке, док.

— Сделай-ка еще кофе, пока я буду заниматься Фрэнком.

В комнате было полно новейшего диагностического оборудования, но Макрей им не пользовался. Он задрал Фрэнку голову, велел ему сказать «а-а-а-а», простукал его грудь и послушал сердце.

— Будешь жить, — заявил он. — Любой пацан, сумевший стопом добраться из Сёртиса до Чаракса, проживет долгую жизнь.

— «Стопом»? — удивился Фрэнк.

— Пробираться попутным транспортом. Это выражение давным-давно вышло из употребления. Теперь ты, Джим.

С ним он разделался даже еще быстрее. После этого три приятеля вернулись к прерванной беседе.

— Я хочу подробнее узнать о ночи, что вы провели в кочане капусты, — заявил док. — С Виллисом понятно: любой исконный обитатель Марса может поджать хвост и в течение неопределенно долгого срока жить без воздуха. Но, по всем законам, вы оба должны были задохнуться. Растение полностью закрылось?

— Ну, да, — подтвердил Джим и рассказал о происшествии подробно. Когда он упомянул про фонарик, Макрей прервал его.

— Постой, постой. Ты не говорил о нем раньше. Фонарик спас ваши жизни, сынок.

— Как? Почему?

— Фотосинтез. Ты осветил зеленый лист и он не мог не поглощать углекислый газ, выделяя при этом кислород, точно так же, как ты не мог не дышать.

Доктор посмотрел на потолок; он что-то подсчитывал и его губы шевелились:

— В любом случае, очевидно, было очень душно, — площадь поверхности зеленых листьев там слишком мала. А какой у вас был фонарь?

— Джи. И. — «Полуночное солнце». Было жутко душно.

— «Полуночное солнце» обладает достаточно мощной спиралью, чтобы выполнить этот трюк. Отныне, если соберусь куда-нибудь дальше, чем за двадцать футов от крыльца, возьму с собой такой же. Это хорошая штукенция.

— Что я по-прежнему не в состоянии понять, — сказал Джим, — так это, как я мог всего за три или четыре часа посмотреть фильм, в котором отснята вся наша совместная с Виллисом жизнь — минута за минутой, без каких-либо пропусков.

— Этот вопрос, — медленно сказал доктор, — отнюдь не так загадочен, как другой: почему тебе это показали?

— А?

— Я тоже об этом думал, — сказал Фрэнк. — Ведь Виллис не слишком важная персона… спокойно, Джим! Зачем было нужно демонстрировать Джиму его биографию? Что вы думаете об этом, док?

— Единственное, имеющееся у меня объяснение этому столь невероятно, что я, пожалуй, оставлю его при себе. А что касается времени, Джим, — ты можешь придумать какой-либо способ для записи чьих-то воспоминаний?

— Нет.

— Я пойду дальше и однозначно заявлю, что это невозможно. Ты утверждаешь, что видел то, что Виллис помнил. Это говорит тебе о чем-нибудь?

— Нет, — признался Джим, — теперь я совершенно ничего не понимаю. Но я действительно видел это.

— Вне сомнения — потому что видение происходит в мозгу, а не в глазах. Я могу закрыть глаза и «увидеть» Великую Пирамиду, мерцающую под пустынным солнцем. Я могу увидеть ослов и погонщиков, кричащих на туристов. Видишь их? Черт возьми, я могу почувствовать их запах — но только в собственной памяти. Вернемся к тому, что я сказал, Джим. Когда единственная версия объясняет все факты, ты должен принять ее. Это гипноз.

— Но, но… — Джим был просто вне себя; казалось, что задета самая интимная часть его личности, — но я действительно видел это, говорю вам. Я был там.

— Я присоединяюсь к доку, — сказал ему Фрэнк. — На обратном пути тебе все еще мерещилась всякая ерунда.

— Тот старичок поступил так, чтобы доехать вместе с нами; если бы ты раскрыл глаза пошире, ты бы увидел его.

— Полегче там, — предостерег доктор. — Если вам, дуралеям, хочется подраться, идите на улицу. Вам не приходит в голову, что каждый из вас может быть прав?

— Что? Как это так? — возразил Фрэнк.

— Я не люблю лишних слов, но вам скажу. Я прожил достаточно долго, чтобы понять: человек жив не хлебом единым, и любой жмурик, которого я вскрываю, — это не сам человек. Материализм — самая нелепая из всех философий. Ну, хватит об этом.

Фрэнк снова хотел было что-то возразить, когда дверной сигнал сообщил о приходе посетителей — вернулись родители мальчиков.

— Заходите, заходите, джентльмены, — прорычал доктор, — вы как раз вовремя. Мы совершаем вылазку в бездны солипсизма. Взойдите на кафедру и примите участие. Кофе?

— Солипсизм, вот как? — сказал мистер Саттон. — Френсис, не обращай внимание на старого язычника. Слушай то, что говорит тебе отец Клэри.

— Он и так не обращает на меня внимания, — ответил Макрей. — У пацанов хорошая защитная реакция. Вам удалось разобраться с господином Главным Палачом?

Мистер Марлоу хмыкнул:

— Из Крюгера можно веревки вить.

Собрание колонистов было назначено на вечер того же дня в конференц-зале административного здания, находившегося в центре похожего на звезду архитектурного комплекса. Мистер Марлоу и мистер Саттон, организовавшие собрание, появились раньше всех и обнаружили, что дверь помещения заперта и два крюгеровских исполнителя стоят при входе. Мистер Марлоу решил не вспоминать о том, что всего несколько часов тому назад они пытались арестовать Фрэнка с Джимом; он поздоровался и спокойно сказал:

— Хорошо бы открыть дверь. Сейчас начнут подходить люди.

Исполнители не двинулись с места. Старший из них, по фамилии Дамонт, заявил:

— Собрания сегодня не будет.

— Что? Это почему?

— Приказ мистера Крюгера.

— Он объяснил причину?

— Нет.

— Это собрание, — сказал им мистер Марлоу, — было созвано в соответствии с правилами и будет проведено. Отойдите.

— Мистер Марлоу, не осложняйте себе жизнь. У меня есть приказ и…

Мистер Саттон шагнул вперед:

— Позволь, я поговорю с ним, Джеймс.

Он поправил на себе ремень. Позади Фрэнк, ухмыльнувшись, посмотрел на Джима и тоже поправил ремень. Все четверо были вооружены, так же, как и исполнители; отцы решили, что не стоит полагаться на данное Крюгером обещание воздержаться от каких-либо действий, пока из Малого Сёртиса не поступят распоряжения относительно ордера на арест.

Дамонт испуганно посмотрел на Саттона. В Колонии не было настоящей полиции; эти двое служили клерками в Представительстве Компании и стали исполнителями только по назначению Крюгера.

— Вы не имеете права ходить вооруженными до зубов в пределах Колонии, — жалобно проговорил он.

— А, вот в чем дело? — вкрадчиво сказал мистер Саттон. — Ну оружие здесь даже не потребуется. Возьми-ка, Френсис, мою пушку, — с пустой кобурой он шагнул по направлению к ним. — Вас нежно подвинуть или будем пихаться?

Многие годы до прибытия на Марс мистер Саттон руководил малосговорчивыми строительными бригадами, опираясь не только на авторитет инженерного диплома. Ростом он лишь немного превосходил Дамонта, но был существенно плотнее. Дамонт сделал шаг назад и наступил на ногу своему напарнику:

— Послушайте, мистер Саттон, вы не… Ага! Мистер Крюгер!

Все обернулись. Представитель приближался. Он оценил ситуацию и быстро спросил:

— В чем дело? Почему вы мешаете моим людям, Саттон?

— Я им ни капли не мешаю, — возразил мистер Саттон, — это они мешают мне. Скажите им отойти в сторону.

Крюгер покачал головой:

— Собрание отменяется.

Мистер Марлоу шагнул вперед.

— Кем?

— Я отменил его.

— По какому праву? У меня есть согласие всех членов Совета, и, если это необходимо, я добуду вам подписи двадцати колонистов.

В соответствии с уставом Колонии двадцать человек имеют право созвать собрание без согласия Совета.

— Это не имеет значения. Устав гласит, что на собраниях рассматриваются вопросы «общественного значения», но нельзя назвать таковыми ваши претензии к уголовным обвинениям — и я не позволю воспользоваться правилом Устава для этой цели. В конце концов последнее слово за мной. Я не намерен подчиняться власти толпы и всеобщему возмущению.

Тем временем из подходивших к административному зданию колонистов возникла небольшая группа. Марлоу спросил: