Скрытое управление человеком - Шейнов Виктор Павлович - Страница 125

а б

в г

По данной схеме манипулировал не только Печорин. Находятся и другие любители таких опытов. Мы взяли для анализа этого типа манипуляций именно Печорина, поскольку персонаж этот известен каждому со школьной скамьи.

К слову сказать…

…вызывает удивление, что из блестящей лермонтовской прозы именно "Герой нашего времени" входит в школьную программу старшеклассников. Учить молодых людей на примере Печорина манипулированию в сфере тончайших человеческих чувств — занятие не из благородных. Ведь манипулятивный характер действий Печорина прописан открытым текстом: завоевание благосклонности Мери было предметом пари Печорина с Грушницким и вызвано желанием «насолить» последнему. Не появится ли у "юношей, обдумывающих житье", искушение повторить этот жестокий опыт на своих сверстницах? Ведь бессердечность, с которой обошелся Печорин с Мери, может стать для некоторых притягательной. Все знают, как заразительны дурные примеры.

Тем более, как отмечают учителя русской литературы, многие качества Печорина вызывают у юношей симпатию: его ум, проницательность, умение добиться своего, смелость и то, что он не боялся рисковать ради защиты чести женщины своей жизнью. То есть качества, которые для юношей являются наиболее привлекательными (молодые люди пишут об этом в сочинениях, высказываются на уроках при обсуждении "образа Печорина"). Герой, выведенный Лермонтовым как заведомо отрицательный, сегодня, когда моральные критерии более размыты, нежели это было в дворянском обществе полуторавековой давности, может стать примером для подражания. Не случайно учителя отмечают "не всеобщее" осуждение Печорина молодыми людьми "даже на уроках", где «положено» его осуждать.

Успокаивает, правда, такое обстоятельство: то, что является обязательным для прочтения, читать не хочется. Многие школьники действительно обходятся без чтения первоисточников. Здесь, кстати, скрытое управление действует в нежелательном для педагогов направлении: то, к чему принуждают, стараются не делать (принуждение отталкивает).

Притягивание отталкиванием

Так можно назвать и только что проанализированную манипуляцию. Притягивание отталкиванием, однако, женщины применяют намного чаще, чем мужчины. У женщин этот прием реализуется в виде кокетства. О нем мы теперь и поговорим.

Андре Моруа о кокетстве

"Кокетство было и есть поразительно мощное и опасное оружие. Этот набор искусных уловок состоит в том, чтобы сначала увлечь, затем оттолкнуть, сделать вид, будто что-то даришь, и тут же отнять. Результаты этой игры поразительны. И даже зная заранее обо всех этих ловушках, все равно попадаешься".

"Стоит нам только принять на свой счет чей-либо взор, улыбку, фразу, жест, как воображение помимо нашей воли уже рисует нам скрывающиеся за ними возможности. Эта женщина дала нам повод — пусть небольшой — надеяться? С этой минуты мы уже во власти сомнений. И вопрошаем себя: "Вправду ли она интересуется мною? А ну как она меня полюбит? Невероятно. И все же, ее поведение…" Короче, как говаривал Стендаль, мы «кристаллизуемся» на мысли о ней, другими словами, в мечтах расцвечиваем ее всеми красками, подобно тому как кристаллы соли в копях Зальцбурга заставляют переливаться все предметы, которые туда помещают.

Мало-помалу желание превращается в наваждение, в навязчивую идею. Кокетке, которой хочется продлить это наваждение и "свести мужчину с ума", достаточно прибегнуть к старой, как род людской, тактике: убежать, дав перед этим понять, что она не имеет ничего против преследования, отказать, оставляя, однако, проблеск надежды: "Возможно, завтра я буду ваша". И уж тогда незадачливые мужчины последуют за ней хоть на край света".

Приемы старого кино

В старых фильмах свидания юноши с девушкой нередко проходили по такой схеме. Поговорив какое-то время, девушка бросалась убегать (нередко игриво при этом крикнув: "Догони!").

Он, естественно, следовал за ней. Она бежала туда, где нет посторонних (парк, рощица), и там ему «попадалась». Ни одного случая, чтоб он ее не догнал, не было. Во всяком случае во всех многочисленных фильмах, которые автор пересмотрел с той далекой детской поры. А когда ухажер ее ловил, то этот естественный телесный контакт как-то сам собой переходил в поцелуй. Что было дальше (в роще), в тех целомудренных фильмах обычно не показывали (а если показывали, то только с отрицательной героиней). «Положительные» героини при этом нередко возмущались поцелуем и считали, что уже теперь-то он обязан на ней жениться.

Мы говорим об этом потому, что даже в "производственных фильмах", сделанных по методу социалистического реализма и в рамках социалистической морали, нашло отражение такое мощное орудие женщин для скрытого управления мужчиной, как кокетство: убегание-догоняние — это простейшая форма притяжения отталкиванием.

Природа кокетства

Женщина кокетлива, и это не порок, а проявление натуры. Франсуа де Ларошфуко, известный своими "Максимами и моральными размышлениями", вышедшими в XVII в., резонно замечал, что женщине легче преодолеть свою страсть, квалифицируя подобное поведение не как кокетство, а как естественное проявление женской натуры: в случае раннего распада брака женщина должна иметь возможность реализовать заложенные в ней природой способности к продолжению рода. Это биологический закон. Поэтому кокетство или поиск всеобщей благосклонности представляют собой некоторый тренинг, позволяющий поддерживать хорошую форму.

А быть в хорошей форме — удел женщины, если она хочет быть любимой.

Автор нечаянно стал свидетелем следующей сцены. Около Национальной библиотеки случайно повстречались знакомые мужчина и женщина. Она протянула ему руку, он ее пожал. Она: "Хоть руки мне погреете".

Ну чем не кокетка? А с виду — серьезнейшая ученая дама…

Намек, будоражащий воображение

Вспоминается сценка из какого-то спектакля. Ухажер, взяв купеческую дочку за руку, говорит:

— Какие у вас ручки белые!

Она, потупив глазки (стесняясь), сдавленным полушепотом:

— У меня и все тело такое…

Остается только удостовериться в этом. Программа действий мужчине подсказана.

Вытягивание обязательств

Девушка — парню:

— Ты меня любишь?

— Ну да.

— Очень?

— Конечно. А у тебя есть сомнения.

— Нет, но мне так приятно это слышать!

Изящество этой конструкции в том, что если сказать "не люблю", — зачем тогда встречаешься? Чтобы "поматросить и бросить"? Но это непорядочно. Непорядочным слыть никто не хочет.

Сказав же «а», приходится говорить и «б», то есть отвечать положительно и дальше.

Признание получено. А оно накладывает обязательства. Любишь? Докажи!

Правда?

Этот вопрос заставляет доказывать то, что нужно манипулятору:

— Ты меня любишь?

— Люблю.

— Правда?

— Ну конечно.

— Правда-правда?

Вариация на тему

Когда о любви «допрашивать» рановато, выбирают вариант полегче: