Начало социологии - Качанов Ю. Л. - Страница 19

Объяснению обычно предшествует интенциональное понимание: прежде чем приступить к объяснению, социология описывает свой предмет; любой акт получения описания, дающего представление о предмете, есть понимание, а социологическое понимание ("на что похож объект объяснения") представляет собой предварительную характеристику причинного объяснения; обыденное же понимание ("что он подразумевает") является предварительной характеристикой телеологического объяснения [49].

Социология объясняет практики социальных агентов через их необходимые условия и предпосылки, которые, в свою очередь, являются результатами предыдущих практик. Поэтому социологические объяснения могут изменять практические схемы и, соответственно, практики агентов. Значит, влияние социологических представлений необходимо ввести в социологическое объяснение в качестве предпосылки изменения практик. Решающей для социологии проблемой являются отношения, складывающиеся, во-первых, между научной интерпретацией социологического знания и его не-научной (например, политической) интерпретацией, а во-вторых, - между социологическим объяснением и обыденным пониманием. Социальные практики непосредственно регулируются практическими схемами, выполняющими, между прочим, функции описания социального мира и самоописания агентов. Социологическое объяснение противостоит обыденному пониманию, социология соперничает с самописаниями своего предмета.

Существует традиция, заменяющая причины основаниями, а объяснение пониманием (см., например, [50, 51]). Однако - если отвлечься от схоластических споров о различиях "причина/основание" и "объяснение/понимание - причинное объяснение" в терминах порождающих механизмов представляется наиболее общей формой раскрытия сущности изучаемого предмета, и не существует ничего принципиально не объяснимого в этих терминах [52]72. Всякое объяснение социологического опыта в терминах условий возможности, не являющихся причинными и историческими, недействительно: ab posse ad esse non valet conclusio. Любое социальное явление не возникает из ничего, из лона "самое себя полагающей идеи" и не существует вечно, от "сотворения мира", но "имеет определенную историческую дату своего возникновения и движется в направлении к (тоже исторической) дате своей гибели" [53, с. 437].

Как согласовать возможность социологии с устанавливаемыми ею границами социологического исследования? Иначе говоря, как возможно знать то, что называется "социальным фактом"? Всякая ли социальная событийность может быть преобразована в знание? Любая мысль о независимом от воли и сознания социолога факте осуществляется в социально обусловленных и исторически относительных рамках, заданных, как минимум, доксой и социологическим производством. Это означает, что социология не является исключением из установленного ею принципа объяснения социального через него самого. Социологическое познание как ансамбль социальных практик может быть лишь причинно объяснено действительностью исторически относительных социальных отношений, в то время как непричинное объяснение на языке условий возможности, а не условий действительности, является ненаучным.

Например, у Г. Зиммеля на вопрос: Как возможно общество? - отвечают "a priori положенные в самих элементах [элементах общества - индивидах - Ю. К.] условия, посредством которых они реально синтезируются в "общество"", причем процессы, совершающиеся в индивидах и обусловливающие их бытие-обществом, понимаются "...не как причины, по времени предшествующие результату, а как частные процессы синтеза, которые мы совокупно называем обществом" [54, с. 512]. Эти социологические априорности, с одной стороны, так или иначе, определяют "...действительное протекание обобществлений, как функции или энергии душевного процесса...", а с другой - "...они суть идеальные логические предпосылки совершенного, хотя в этом своем совершенстве никогда, быть может, не реализованного общества..." [54, с. 513].

Г. Зиммель постулирует существование особого класса сущностей ("a priori положенные в самих индивидах условия"), которые обеспечивают возможность познания эмпирических сущностей так, что последние могут быть познаны в опыте и описаны только в результате соотнесения с первыми. Другими словами, основа сущих-в-опыте находится вне их, они не могут служить объяснением и контекстом самих себя, тогда как "условия возможности" выступают объяснением и контекстом для сущих-в-опыте, но сами не могут быть объяснены и помещены в контекст, поскольку это ведет к бесконечному регрессу объяснения. "Условия возможности" опыта социологического познания и описания сами не могут быть познаны и описаны, поскольку внутренне не зависят от отношений с чем-либо.

Но почему "условие возможности" может быть ens a se, а сущее-в-опыте нет? Почему условием фактичности сущего является его опосредствование некоей основой существования, познания в опыте и описания, в то время как "условие возможности" невыразимо и существует непосредственно, вне отношений?73 Такое необусловленное "условие возможности" не нужно для причинного объяснения действительного, а именно причинное объяснение есть объяснение научное. Истина, не нуждающаяся в объяснении, возможна, если ratio cognoscendi нередуцируемо к ratio agendi и ratio essendi, но на самом деле все эти rationes взаимосвязаны74. О, если бы человек - как это мнилось М. Шелеру обладал "сущностью a priori" [55]! Но, увы и ах... Поскольку сущие социального мира с необходимостью суть сущие-в-социальных-отношениях (т. е. являются условиями действительности друг для друга), постольку все они могут быть объяснены и описаны друг через друга, не прибегая к объяснению и описанию через трансцендентальные означаемые. Социология как производство социологических практик не имеет априорных границ и, следовательно, для нее в социальном мире не существует ничего принципиально невыразимого, и ансамбль социологических практик может беспредельно развиваться. Условием действительности социологического познания выступает следующее: во-первых, все сущие опосредствованы75, существуют в социальных отношениях, и не существует непосредственных атомарных сущих, которые суть то, чт( они есть вне каких-либо социальных отношений; во-вторых, нельзя объяснить наличные опосредствованные сущности через не-наличные и непосредственные, как нельзя трансцендировать социальные практики (не некие конкретные познавательные или политические, а практики как таковые), перейти через них как через нечто эмпирическое, случайное и впредь обходиться уже без них.

Присутствие - это горизонт, в котором сущее дано как присутствующее. Способом самораскрытия присутствия сущего является присутствие социолога. На вопрос "что есть присутствие?" социолог отвечает собственным присутствием, которое выступает обнаружением присутствия. Присутствие социолога неявно отождествляется с присутствием как таковым. Присутствие социолога специфический жест социологического мышления, а не модус трансцендентального субъекта. Оно не есть (обладающий неизменной сущностью) пребывающий предмет, но - способ бытийствовать (по аналогии с Weise zu sein М. Хайдеггера). Присутствие социолога - то, чт? он собственно есть. Ближайшим образом, практики социолога есть именно то, чем является его присутствие. Идет ли речь о присутствии социолога и присутствии другого сущего социального мира, мы имеем дело с одной и той же форма бытийствования: между ними нет никакого "трансцезуса"76. Присутствие социолога всегда и в первую очередь есть со-присутствие с сущими социального мира. Оно, с одной стороны, не имеет предпосланной ему "сущности", равно как и других субстанциальных определений, а с другой - не сводится к ощущениям и переживаниям или постижению трансцендентальных идей. Это, однако, не означает произвольного характера присутствия социолога.

Реальность социальной реальности не нуждается в научном доказательстве или наивной вере в нее, но дается присутствием самого социолога. Это присутствие не трансцендентно сущему социального мира: оно существует в действительном социальном мире, у которого нет ничего трансцендентного. Вместе с тем, сущее социального мира не имманентно присутствию социолога, поэтому у него нет ничего "внутри". Социологическое познание как самообонаружение (Begegnen М. Хайдеггера77) сущего социального мира, его выхождение навстречу исследователю осуществляется в (обусловленных социальными отношениями) практиках.