Черный жемчуг - Хэррод-Иглз Синтия - Страница 55

– Боже, посмотрите, как волнуется Том Киллингрю! – вполголоса обратился к ней Беркли. – Когда король говорил с вами, он поклялся, что пригласит вас на первый танец и разузнает, о чем изволили беседовать с вами его величество. Но я опередил его – я захватил первый танец и уже знаю, что сказал вам король. По крайней мере, я догадываюсь об этом, однако, если вы пожелаете, вы можете открыть мне эту тайну – обещаю вам, я никому не скажу.

Аннунсиата рассмеялась.

– Вероятно, об этом вы знаете лучше меня – разве вы можете смириться с тем, что менее осведомлены о моих разговорах, чем кто-либо другой?

Беркли одобрительно кивнул в ответ.

– Ваш ум не уступает красоте! Итак, если я не ошибаюсь, король сказал, что вы напоминаете ему принцессу Генриетту. Хорошо, что сегодня здесь нет Барбары Палмер – с этой женщиной ссориться опасно. Конечно, вряд ли миссис Палмер желает напоминать кого-нибудь, кроме себя самой, к тому же Минетта совсем не красива, однако известно, что король обожает ее, поэтому все думают, что вы в конце концов оставите Барбару с носом. Если только, конечно... – Беркли с любопытством оглядел девушку.

– Если – что? – удивленно поинтересовалась Аннунсиата.

Беркли продолжал подозрительно разглядывать ее.

– Да, трудно отрицать – в вашем лице есть фамильные черты, – произнес он. – Теперь я понимаю, почему вы напомнили королю его собственную сестру. Я уж было решил... вам, должно быть, лет пятнадцать?

– С половиной, – сухо поправила Аннунсиата.

– Понятно. Значит, маловероятно, чтобы вы оказались дочерью его величества.

Аннунсиата попыталась изобразить возмущение, но ей это не удалось.

– Хорошо, оставим это до поры до времени, – заключил Беркли. – А вы прекрасно танцуете, – продолжал он. – Я слышал, что вы к тому же еще и хорошая наездница. Не удивлюсь, если вы введете новую моду. Общеизвестно, как восхищает короля стройная фигурка, сидящая верхом на лошади. Шорников замучают заказами на дамские седла.

– Неужели здесь ничего нельзя сохранить в тайне? – спросила Аннунсиата, приподняв брови.

– В Уайтхолле? – насмешливо переспросил Беркли. – Успокойтесь, наши дамы не смогут в точности подражать вам. В конце концов, вы из старого рода, связанного с прежним дворянством, и, несомненно, вам достались фамильные драгоценности. Грум рассказывал мне, что упряжь вашей лошади украшена восхитительными подвесками, и еще вот это... – его рука скользнула по кресту на груди Аннунсиаты не совсем невинным жестом. Девушка слегка отпрянула, чувствуя нарастающее отвращение к своему партнеру, а он в ответ только улыбнулся, как взрослый мог бы улыбаться забавному ребенку. – Это одно из немногих мест Англии, где открытое проявление приверженности к католицизму может быть уместным. Во всяком случае, это не помешает вашим отношениям с королем. Позвольте дать вам совет – будьте скромны, но тверды в своих требованиях. Король щедр на обещания, но редко выполняет их. Женщинам, оказавшимся в положении, подобном вашему, следует подражать ему в своих поступках.

Музыка закончилась одновременно со словами Беркли. Он поклонился и отвел Аннунсиату на ее место, где полдюжины молодых придворных уже дожидались возможности пригласить новую красавицу. Аннунсиата приняла первое приглашение, которое получила, почти не замечая, с кем танцует – слова Беркли требовали размышления.

Объявили последний танец перед ужином, и тут рука Аннунсиаты попала в плен крепких пальцев, а Хьюго Мак-Нейл решительно повел ее прочь от толпы юношей, из которых ей предстояло выбрать себе партнера на танец.

– Прошу прощения, леди, что я не был с вами рядом до сих пор, – проговорил Хьюго, уводя ее в сторону, – но я хотел убедиться, что смогу попросить вас поужинать со мной. Вам понравился бал? Несомненно, сегодня вы были в центре внимания. Если бы я не обладал опытом в неожиданных похищениях, мне нечего было бы и рассчитывать поговорить с вами.

– Надеюсь, я никогда не окажусь несправедливой по отношению к давним друзьям, – ответила Аннунсиата.

Хьюго неуверенно улыбнулся.

– Вы и в самом деле считаете меня давним другом?

– Вы были одним из первых людей, с кем я познакомилась в Лондоне. И первым, с кем я танцевала.

– А это, конечно, немаловажно в нашем обществе, – с насмешливой торжественностью заключил Хьюго. – Вы позволите мне заметить, что сегодня вы выглядите бесподобно? Если бы король больше прислушивался к своему сердцу, чем к зрению, он никогда бы не сказал, что вы похожи на принцессу – вы сущий ангел.

Аннунсиата разочарованно улыбнулась.

– Неужели все слышали, что он говорил?

– Конечно! Мы же в Уайтхолле. Это вас тревожит? Вероятно, светская жизнь показалась вам не такой заманчивой, как вы думали прежде?

– Конечно, нет, – поспешно проговорила Аннунсиата, не желая показаться неискушенной. – Мне она нравится, это самое замечательное...

– О, принцесса, – печально покачал головой Хьюго, – неужели вас уже коснулось дыхание порока? Прошу вас, скажите правду, и пристыдите недостойного: разве вы не находите сплетни всех этих щеголей несколько неприличными?

– Неприличными? Но почему? Я уже не ребенок... – раздраженно заговорила она. Хьюго сжал ее руку.

– Неправда. Я наблюдал за вами весь вечер и видел, как вы отпрянули от Беркли, как кошка от пролитого вина. Итак, признавайтесь.

– Видите ли...

– Вы привыкли к лучшему обществу, разве не так? К обществу джентльменов? У ваших прежних поклонников манеры были более сдержанными?

– Да, но...

Хьюго радостно улыбнулся.

– Вот и отлично. Теперь вы сказали правду. И в ответ на признание я скажу вам кое-что важное: когда вы проживете при дворе столько же, сколько и я, вы узнаете, что ничто не ценится так высоко, как способность на несколько мгновений заинтересовать, удивить или развлечь собеседника, – Аннунсиата неохотно засмеялась. – И потом, во-первых, я знал, что вы прекрасны, как ангел, задолго до того, как вы появились при дворе, а если бы вы не приехали в Лондон, я нашел бы повод отправиться в Йоркшир и встретиться с вами. Разве вам не интересно узнать, откуда у меня такие сведения?

– Совершенно неинтересно, – с трудом проговорила Аннунсиата. – Я не настолько тщеславна, чтобы...

– Вы опять говорите вздор, мисс Морлэнд, – усмехнулся Хьюго. – Ваше тщеславие поразительно, и вы, как и я, больше всего любите быть в центре внимания – впрочем, так и должно быть. Поэтому признаюсь: о вас рассказал мне ваш кузен Эдуард.

Аннунсиата, чувствуя, что Хьюго пристально наблюдает за ней, попыталась удержаться – не краснеть и сохранить спокойствие, однако Хьюго улыбнулся так многозначительно, что она поспешила заговорить.

– Хорошо, это во-первых – а что же вы хотели сообщить мне во-вторых?

– Это «во-вторых» не о вас. Можно мне продолжать?

– Разумеется. Мне надоело говорить о себе.

– О, сама скромность! Так вот, вы должны знать, что принцесса Генриетта обручена с Филиппом Орлеанским, братом короля Луи, и король готовится к их свадьбе. Вот почему сюда приехала королева. Однако принц Руперт, который близко знаком с Филиппом и любит Минетту почти так же сильно, как король, пытается разорвать помолвку и желает найти другую, лучшую партию для своей юной кузины.

– Почему же его не устраивает брак с Филиппом Орлеанским? – полюбопытствовала Аннунсиата.

Хьюго криво усмехнулся.

– Будь вы немного постарше и менее невинны, я бы сказал вам, А пока вам достаточно знать, что Филипп – не джентльмен. В сущности, я вообще не считаю его человеком. Я слишком хорошо знаю Филиппа, и могу сказать, что он просто животное, хотя все животные, которых я встречал в своей жизни, были милейшими существами по сравнению с Филиппом Орлеанским.

– Тогда почему король желает брака своей любимой сестры с этим... животным?

– По политическим мотивам, дорогая мадам. Кроме того, думаю, Генриетта не слишком возражает, поскольку тогда она сможет жить во Франции. Король всегда поступает так, чтобы доставить себе как можно меньше беспокойства. Вот принц Руперт – совсем другой человек.