Князек - Хэррод-Иглз Синтия - Страница 44

Отречение Норфолка должно было предотвратить мятеж – но его сестра, бывшая замужем за лордом Невиллом, устыдившись слабости брата, убедила мужа, что план следует претворять в жизнь – пусть даже без участия герцога. Ведь истинная цель восстания – это восстановление старой веры, говорила она, и Норфолк тут совершенно ни при чем. И вот, тринадцатого сентября, как и было спланировано, был дан смотр войскам…

Сто пятьдесят всадников выехали из ворот усадьбы у Лисьего Холма на приземистых лошадках с крупными копытами, воспитанных с рождения хозяевами так, что, казалось, они могли читать их мысли. Мужчины были облачены в короткие кожаные куртки и стальные шлемы, а вооружены копьями и легкими луками. Над войском развевался штандарт Перси. Во главе отряда ехал Черный Вилл, за ним следовал Джон Морлэнд, в богатом плаще поверх стальных доспехов, на которых красовался герб Морлэндов с геральдическим знаком, указывающим на то, что он старший сын. Рядом с ним ехала Мэри Перси с маленьким Томасом, заботливо укрытым плащом. Ее лицо потемнело от гнева – ведь вначале они должны были заехать в Элнвик и примкнуть к основному войску Перси, а она должна была остаться с мальчиком в Элнвик-Касле, в безопасности. Такова была воля ее мужа и отца – они считали, что она не должна рисковать жизнью в бою. Но отец, решив пощадить ее гордость, сказал так: «Нельзя допустить, чтобы мы все погибли, дорогая. Должен же кто-то править, пока не вырастет мальчуган».

В Элнвике произошла короткая и странная беседа между Джоном и лордом Перси. Внимание лорда привлек яркий черно-белый герб Морлэндов, он поманил Джона и оглядел его с ног до головы ледяным взором.

– Твой отец, – сказал он жестко, – ни словечком не уведомил меня о своей поддержке. Он собирается помочь нам?

– Не знаю, милорд, – спокойно ответил Джон, стараясь не сутулиться – ведь он на голову возвышался над графом. – Он не писал мне.

– Но ты носишь герб Морлэндов!

– Это мой герб, милорд, – и моя гордость. Я не подчиняюсь отцу и отвечаю лишь за себя.

Перси внимательно оглядывал его.

– Хороший ответ! – похвалил он. – Возможно, твоего отца ввело в заблуждение письмо Норфолка. – И он отъехал, оставив Джона наедине с мучительными сомнениями – была ли в его последних словах насмешка?

Десятого ноября объединенная армия Перси и Невилла въехала в Дурхэм, где их тепло приветствовали. Там, в соборе, отслужили полную римско-католическую мессу. Затем все поехали в Рипон, там вновь была отслужена месса – и ко всем католикам обратились с призывом примкнуть к войскам, дабы отстоять старую веру. Но Рипон находился далеко на юге... Здешний народ слишком уж разнежился и привык к комфорту, чтобы незамедлительно примкнуть к восставшим. К тому же они чересчур долго были сами себе хозяевами, чтобы при первом же требовании лендлорда-феодала встать под штандарты сюзерена. Армия направилась в Тэдкастер, насчитывая не более шести тысяч человек...

В Тэдкастере их ждало известие, что армия королевы находится чуть южнее, под командованием лорда Хансдона, бравого вояки. Подкрепление должно было прибыть в Хартльпул от герцога Альвы. Восставшие собирались въехать в Лондон и отслужить католическую мессу в соборе Святого Павла уже на Рождество. Но подкрепление из-за границы не пришло – не было получено даже послания, свидетельствующего о поддержке католических государств Европы. И вот, под давлением обстоятельств, графы решили отступить на север, на привычный плацдарм.

А тут еще погода, прежде холодная и ясная, сменилась слякотью – армия отступала под проливным ледяным дождем. Лошади с трудом пробирались по непролазной грязи, порой проваливаясь в нее по самые стремена – дни стояли мрачные, темные, свинцовые небеса словно придавливали людей своей тяжестью к самой земле... И примкнувшие к войскам йоркширцы, будто смутные тени, ускользали, растворяясь в тумане, спеша домой, в тепло... К середине декабря войска мятежных графов достигли Дурхэма – иными словами, вернулись туда, откуда начали поход. Численность войска резко сократилась, под штандартами остались лишь самые верные и преданные солдаты – а на пятки им уже наступали войска Хансдона... Восстание не удалось – и графы отдали мрачным, заляпанным грязью военачальникам приказ разойтись.

Черный Вилл сообщил о приказе Джону, ожидавшему известий вместе с войском. Они раскинули лагерь под стенами города, в поле – люди сбились в кучу, прикрываясь своими конями от непогоды. Джон промок буквально до костей – свой плащ он накинул на спину Юпитера, опасаясь за здоровье измученного животного. Выслушав тестя, он оторвал взгляд от забрызганных грязью сапог и со слабой надеждой взглянул в глаза Черного Вилла.

– Когда же домой?

Черный Вилл бросил на него грозный взгляд:

– Нет, клянусь Пресвятой Девой! Мы продолжаем поход!

– Продолжаем поход? Но куда? Как? Ведь графы...

– Им надо шкуры свои спасать – к концу недели и ноги их не будет в стране! – чуть презрительно сказал Черный Вилл. – Им эта затея с самого начала была не по сердцу – все это всецело затея их женщин! Ну что ж, пусть спасаются бегством, поджав хвосты! Мы пойдем вперед.

– Но куда? – снова спросил Джон.

– Люди Дакра все еще подходят с юга. Мы пересечем страну и примкнем к ним. Мы не можем вернуться домой, даже не обнажив мечей!

Джон взглянул на него в отчаянии, но Черный Вилл стоял, широко расставив ноги и гордо задрав бороду, словно мощный круглый валун, которому нипочем любой ураган.

– Но это безнадежная затея, – возразил Джон. – Если мы пойдем дальше, мы обречены. Вы же не слепец! Куда лучше будет, если мы вернемся домой...

Черный Вилл хмуро улыбнулся и похлопал гиганта Джона по плечу.

– Может, это и впрямь безнадежно, но Черный Вилл не из тех, кто прячет меч в ножны, не дождавшись боя! Возвращайся, парень. Езжай домой, к Мэри и мальчугану – и позаботься о них. Ты им нужен. Там еще достаточно воинов, чтобы в случае чего защитить усадьбу. Я же пойду вперед. Ты молод – и тебе легче... Я же почти старик – и если гибнет старый мир, лучше мне погибнуть вместе с ним.

– Старый мир умирает?

– Да только об этом и толковали! Говорили, что именно поэтому никто не встает под наши штандарты, что наш мир уходит в прошлое – со всеми старыми обычаями, старомодной преданностью и честью... Мы словно привидения, тени прошлого, вставшие на защиту минувшего века! – На его хмуром лице не дрогнул ни единый мускул, хотя он мучительно страдал. – Ну, парень, в своем мире я-то отнюдь не призрак! У меня одна жизнь – и одна вера, завещанная предками – таким я жил, таким и умру – я просто не умею иначе...

Джон положил руку поверх огромной загрубелой кисти, лежащей на его плече:

– Во имя Господа нашего, я последую за вами. – Черный Вилл посмотрел на него, некоторое время помолчал, а затем оглушительно расхохотался – от всего сердца, как в старые добрые времена:

– Слава Господу, ты истинный сын старого Черного Вилла, проклятый южанин! Нет, парень, нет – этот бой не для тебя, но Бог благословит тебя за твои слова! Ты должен вернуться домой, править землями и защищать сына. Позаботься о Мэри – она горда и вспыльчива, но у нее благороднейшее сердце. Клянусь Пресвятой Девой, как здорово, что тогда она натравила на тебя собак!

На следующий день Черный Вилл повел войско дальше, оставив лишь десятерых из самых молодых, чтобы сопровождать Джона на север. Перед отъездом он дал Джону отцовское благословение, а напоследок, еще раз внимательно оглядев Джона, сказал:

– Ты выступил со мной, хотя это было тебе и не по вкусу, хотя ты и считал все это глупостью и ошибкой. Ты остался верным. Может, новый мир и не так уж сильно будет отличаться от старого – раз есть в нем люди, подобные тебе. Передай Мэри, что я люблю ее. И мальчишке... Скажи ей еще, что к весне я вернусь.

Он развернул коня и поскакал прочь, а Джон со спутниками поехали в противоположную сторону, на север...

Армия лорда Леонарда Дакра достигла Карлайля в январе – и битва, наконец, состоялась. Мятежники напали на армию Хансдона и после жестокого сражения были повержены. Это была, в сущности, резня. Лишь одному или двум мятежникам удалось ускользнуть, а некоторых захватили в плен. Участь их была решена – их повесили в назидание прочим. Ни один человек не возвратился в усадьбу у Лисьего Холма…