Темная роза - Хэррод-Иглз Синтия - Страница 112

Против нее не было особых улик, так что оставалось только поместить Елизавету в ее доме в Хартфорде под «честное слово», что было равносильно аресту. Томасу Сеймуру повезло меньше, и в марте он заплатил за свои вольности головой.

Все поместья и имущество Сеймура были описаны и взяты в казну, а не достигшая еще и одного года Мэри Сеймур, известная более как «дочь королевы», лишилась обоих родителей и наследства. Вместо того чтобы оказаться богатейшей наследницей королевства, ее с небольшой свитой и с минимумом удобств и мебели отослали сначала в Сайон к ее дяде Сомерсету, а потом поместили под опеку старого друга ее матери, Кэтрин Уиллогби, вдовствующей герцогини Саффолк.

Леди Саффолк с неохотой взялась за свои обязанности, и не прошло и месяца, как она начала жаловаться на дороговизну содержания ребенка и рассчитала всю свиту, за исключением двух человек. Нанетта с горечью слушала эти новости, ее радовало только то, что Екатерина умерла до того, как прояснилась полная никчемность ее мужа, и она не стала свидетельницей печальной участи своего долгожданного ребенка.

Тревожными были и другие вести с юга: Сомерсет форсировал религиозные преобразования, и молитвенник Кранмера был по закону утвержден единственным дозволенным в английских церквах. Кроме того, был обнародован новый порядок церковных служб, и хотя он был ближе к католической службе короля Генриха, чем к протестантскому богослужению, северяне встревожились.

– Это всего лишь начало, – сказала Нанетта сестрам.

– Мне казалось, что ты говорила о герцоге Сомерсете как о человеке умеренных взглядов и не любящем протестантов.

– Это так, но за ним стоят экстремисты, которые оказывают на него давление, и он шаг за шагом поддается.

– Но говорят, что он разрешил леди Марии служить при своем дворе мессу по-старому, – добавила Джейн, – и может быть, он не станет настаивать, чтобы от нее отказывались в частных храмах. Нанетта улыбнулась:

– Если вы думаете, что мы можем еще служить мессу по-старому в Морлэнде, то вы ошибаетесь, сестры. Пока король не женился и не появился наследник престола, леди Мария является наследницей, и Сомерсет достаточно разумен, чтобы не злить ее. Король может умереть молодым – пусть он и здоровый мальчик, но все в руках Божьих – и тогда лорд-протектор, уважавший взгляды леди Марии, может занять почетное место в Совете, несмотря на свою тягу к реформизму.

Кэтрин была озадачена:

– Но если лорд-протектор так думает, то ведь не станет же он заставлять всю страну принять новую форму богослужения?

– Он-то не заставит, – ответила Нанетта, – но он не долго будет у власти. Он слишком мягок, слишком честен и вообще хороший человек, а сейчас не время для таких людей. Нет, раз Дадли убрал одного Сеймура, он уберет и второго, а тогда...

– Убрать дядю короля? – спросила Джейн.

– Король – всего лишь пленник, Джейн. Он не сможет защитить Сомерсета, когда наступит его очередь. Король Эдуард – это не король Генрих, а ведь и тот должен был время от времени бросать своей стае кость. Вспомни, как он отдал им своего любимца Кромвеля.

Наступило молчание, все обдумывали сказанное. Нанетта вздохнула:

– Боюсь, грядут плохие времена. Мы должны молиться и крепить веру в Господа. Наша надежда – только леди Мария. Возможно, план Эмиаса захватить север был не столь уж плох.

Прошло лето, и предсказания Нанетты стали сбываться: цены круто росли, монету портили постоянно, и иностранные торговцы опасались уже принимать английское золото в уплату, число безработных возросло до такой степени, что они стали собираться в банды, наводнившие страну и живущие грабежом. Был проведен закон о бедных, по которому нуждающиеся в городах должны были быть обеспечены работой, пищей и жильем за счет городских налогов, однако за их пределами царил полный хаос, и рабочие, которых хозяин уволил потому, что не мог более продолжать производство, оказывались бродягами, не подпадавшими под этот закон.

В сентябре, когда Елизавета, быстро зачинавшая, родила третьего ребенка, дочь, названную Джейн, в Норфолке началось восстание. Подобно Паломничеству, оно объединило крестьян, рабочих и дворянство. Дворяне были недовольны налогами, а крестьяне – огораживанием, лишавшим их пахотных земель. Восстание было жестоко подавлено Дадли, который, воспользовавшись контролем над армией, сделал попытку захватить власть. Сомерсет бежал со своим племянником, королем, в Виндзор, но Дадли взял Виндзор, пленил Сомерсета и отправил его в Тауэр, а короля отвез обратно в Хэмптон-корт. Девятого октября Дадли получил полную власть и правил именем короля, который оказался всего лишь марионеткой.

Они как раз обсуждали эти новости, как из своей спальни спустилась Елизавета, и все семейство уселось за праздничный обед по поводу ее родов. Тут был даже Эзикиел. Нанетта видела его впервые за много лет, так как во время ее визитов в Морлэнд он находился в плавании. Собрались все Баттсы, и Нанетта, к своей радости, оказалась рядом с Джеймсом, с которым она с наслаждением беседовала.

– Ты оказалась права, сестра, – обратилась Джейн к Нанетте, когда слуги подали первое. – Дадли захватил власть, как ты и предсказывала.

– Я вовсе не рада своей правоте. Просто нужно знать этого человека...

– Достаточно знать его отца, – заметил Эзикиел, – это очень честолюбивая семейка, из лишенцев, поднявшаяся к власти всего за одно поколение!

– Теперь, надо полагать, протестанты сильно укрепятся, – сказала Екатерина.

– Никакого сомнения, – ответил Пол за Нанетту, и та продолжала:

– Но больше всего меня тревожит угроза леди Марии – ее заставили принять веру отца, и благодаря наставничеству королевы Екатерины она научилась любить ее, но она никогда не примет протестантизм, поскольку в нем отрицается святость таинства пресуществления в мессе, и вот это-то Дадли и использует против нее.

– Против нее?

– Она – его самый страшный враг, – тихо произнес Пол, – хотя сама леди Мария не станет бороться с ним, но все, кто ненавидит Дадли, сделают ее своим знаменем.

– Не все, кто ненавидит Дадли, католики, – заметила Джейн.

– Это неважно, – отозвался Пол.

– Верно, – вмешался Джеймс, – ты хочешь сказать, что альтернативой правлению Дадли, тюремщика короля, станет правящая королева Мария?

– Именно так, – Пол оглядел сидящих за столом. – И он убьет ее, если сможет.

– Он не может убить леди Марию, дочь короля! – воскликнула потрясенная Кэтрин.

– Может, – коротко ответил Пол, и все поняли, что он прав.

– Было бы лучше, если бы она уехала из страны, может быть, в Испанию, к своим родственникам, и тогда, в свое время... – начал Джеймс, но Нанетта покачала головой и прервала его:

– Нет, ей нельзя уезжать – как только она покинет страну, то не сможет вернуться. Она утратит любовь народа, если вернется во главе испанских завоевателей.

– Но если она останется... – проговорила Кэтрин.

– Не знаю, – ответила Нанетта, – не знаю, что ей делать. Нам остается только молиться и надеяться, молиться о том, чтобы Господь наставил ее в трудное время. Оно не продлится вечно – тираны не вечны. Дадли так же смертен, как и мы.

– Да, он смертен, но пока он жив... – Пол мог не завершать фразы – они все поняли, какие последствия их ожидают.

Елизавета вздрогнула – она молчала все время, но теперь не выдержала:

– Слишком грустная беседа для моего выхода в свет. Давайте поговорим о других вещах, в конце концов, мы далеко от Лондона. Невзирая ни на что, Морлэнд выживет. Давайте пригласим музыкантов или акробатов – мне не нравится эта тема!

– Ты права, Елизавета, – согласился Пол, всегда стремившийся угодить жене. – Пригласим акробатов, чтобы они повеселили нас.

И он дал знак управляющему, пославшему за нанятой по такому случаю труппой. Это были не цыгане, а горожане, жившие тем, что развлекали йоркцев и жителей окружающих деревень по праздникам и ярмарочным дням. Все видели их представление, наверно, раз сто, но без них праздник был бы неполным.