Ты здесь не чужой - Хэзлетт Адам - Страница 14

Оуэн вышел к женщинам в холл. Хилари, судя по выражению ее лица, собиралась с духом, чтобы предупредить: они ждут гостей.

— Привет, Оуэн, — сказала миссис Гилз. — Сегодня в газете написано про вашу фирму.

— Вот как?

— Да, что-то из зала суда. Уголовная хроника. По телевизору тоже об этом было. Старик Румпоул.

— Ага, — кивнул он.

— Что ж… я так просто заглянула… вы, конечно, заняты…

— Нет-нет, — возразила Хилари, оглядываясь на брата. — Ждем гостей, но попозже. Я как раз поставила чайник.

— Ну, зачем это вы… — протянула миссис Гилз.

— Пустяки.

Они устроились в гостиной. Хилари украдкой поглядывала на часы. В Перте ставили «Отверженных», Питер Гилз получил главную роль.

— Замечательный сюжет, ведь правда? — Миссис Гилз маленькими глоточками прихлебывала чай.

В комнате было душно, Оуэн чувствовал, как рубашка липнет к потной спине.

— Питер играет в паре с местной девушкой. Не могу себе представить актрису с австралийским акцентом, но что поделаешь. Чувствую, она ему нравится, хотя прямо он об этом не пишет.

Муха жужжала, ударяясь в висевший над камином портрет их родителей. Оуэн неподвижно сидел на диване, уставившись взглядом куда-то поверх плеча миссис Гилз.

Хилари всегда поднималась чуть свет. В полшестого, самое позднее в шесть, позавтракает и готовится к урокам. В полвосьмого она выходила из дома, чтобы поспеть на пятиминутку перед занятиями. Оуэн, будучи партнером, мог являться на работу значительно позже девяти. За кофе он читал «Фай-нэншл Тайме» и просматривал почту. Не требовалось прибегать к ухищрениям, никакой суеты. Случай представился сам собой. Приходили письма от Бена, он уносил их в свою комнату.

— Вот и все.

— Еще чаю?

— Нет, спасибо, — отказался Оуэн. Местный совет собирался ввести в центре города одностороннее движение. Миссис Гилз уверяла, что станет еще хуже:

— Это уже пробовали в Винчестере. Моя сестра говорит, сплошные пробки.

— Вот именно, — подтвердил Оуэн. Они поцеловались лишь однажды, августовской ночью, незадолго до рассвета, на диване у Бена. Сквозь высокие окна струился свет уличных фонарей. Чуть раньше, когда они шли через мост из Баттерси, Оуэн рассказал Бену, как их с Хилари послали за матерью, как они, пройдя через поле, добрались до леса, где мать порой гуляла по утрам, хлынул дождь, до костей промочил ребят, прежде чем они укрылись под дубом, и тут, подняв головы, они увидели хрупкую фигурку матери, укутанную в бежевый плащ. Тело раскачивалось на ветру, жизнь уже ушла с ее лица. Он рассказал Бену даже о том, как Хилари — ей было тогда двенадцать лет — обеими руками обхватила его, заслоняя младшего брата от страшного зрелища, и прошептала ему в самое ухо: «Мы это переживем, мы — переживем». Ни с кем прежде он не делился этим воспоминанием. А потом они с Беном допили еще одну бутылочку вина и устроились на диване, они обнялись, поцеловались, гладя друг друга по волосам.

— Не могу, — прошептал Бен, когда Оуэн опустил голову ему на грудь.

— Как вкусно пахнет! — восхитилась миссис Гилз. Хилари молча кивнула.

За мгновение до того, как Бен произнес эти слова, Оуэн, лежа в его объятиях, начал верить в созидающую мир любовь, его жизнь стала глиной в руках творца.

— Посмотрю, как там моя стряпня. Оуэн, ты бы проводил миссис Гилз в сад. Она же еще не видела дельфиниум.

— Сейчас, — отозвался Оуэн, подмечая напряженную улыбку на лице сестры.

— Боюсь, свой садик я запустила, — вздохнула миссис Гилз, когда они вместе вышли на лужайку. — Это Джон у нас был садовод. А я так, ковыряюсь.

Кожа у нее на руках обвисла и покрылась пигментными пятнами. Обручальное кольцо, которое миссис Гилз так и не сняла, свободно вращалось на пальце.

— Думаю, мы с Беном проведем выходные вместе, — как-то вечером заявила Хилари, когда они вдвоем сидели перед телевизором. Она познакомилась с Беном лишь за пару недель до этого, совершенно случайно. Приехала в город по делам, заглянула к Оуэну на работу что-то занести и в последний момент решила пойти в ресторан вместе с ними. Посреди обеда раздался звонок из конторы; Оуэн вынужден был оставить их наедине.

Два выходных дня в коттедже на озере Уиндермир — вот и все, что было между ними.

Оуэн всегда считал себя разумным человеком, способным принять чужую правоту. В школе он читал «Отелло»: «Ревности остерегайтесь, зеленоглазой ведьмы, генерал, которая смеется над добычей» [ «Отелло», III , 2, пер. Б. Пастернака ]. Что толку от классической литературы, когда речь идет о твоих, а не о чужих чувствах!

— В самые неожиданные моменты я понимаю, как мне его недостает, — вздохнула миссис Гилз. — Вот у нас чатни на полочке над камином стояла. Мы пользовались приправой только по вечерам, и он доставал ее. А мне теперь лазить за чатни по приставной лестнице, что ли? С тем же успехом можно поставить и на шкафчик.

— Да-да, — согласился Оуэн.

Они дружно уставились на голубые цветочки.

— Скоро уж я присоединюсь к нему, — продолжала миссис Гилз.

— Нет-нет, вы же совершенно здоровы.

— Меня это вовсе не огорчает. Раньше, бывало, пугало, но теперь уже нет. Я была с ним счастлива, очень. Он был хороший человек.

В доме зазвонил телефон.

— Возьмешь трубку? — крикнула из кухни Хилари.

— Прошу прощения, я…

— Конечно-конечно, — сказала миссис Гилз.

Оставив ее в саду, Оуэн прошел через столовую и коридор к телефону.

— Оуэн, — это Бен Хансен.

— Бен!

— Слушай, мне страшно неловко, но я сегодня к вам не попаду.

— О!

— Да, собрание затянулось, а я еще должен выступать с речью, все откладывается. Боюсь, я плохо рассчитал время.

Оуэн слышал, как сестра хлопает дверцей духовки, как бежит из кухонного крана вода.

— Очень жаль. Очень жаль. Хилари так тебя ждала. Мы оба ждали.

— Я сам очень хотел повидаться. Правда, хотел, — ответил Бен. — Ты как, в порядке?

— Я? — Оуэн даже рассмеялся. — В полном порядке. У нас тут все более-менее по-прежнему… Кажется, сто лет прошло с тех пор, как ты уехал.

И оба примолкли на мгновение.

Стоя вот так, у телефона, Оуэн ощутил внезапный приступ тоски. Он вновь увидел Бена таким, каким он ему запомнился, — высокий, стройный, шагает на полшага впереди по мосту Баттерси, руки в карманах. Оуэн подумал о тех мужчинах, что ходят, держась за руки, по Сохо и Пиккадилли. Летом, в такое вот июньское воскресенье, можно встретить тысячи парочек. Он хотел объяснить Бену, что он испытывал, проходя мимо державшихся за руки мужчин, почему не сумел преодолеть в себе страх.

— Все в той же фирме?

— Да, — сказал он. — Все там же.

А еще хотел рассказать, как испугался, когда умирал, сходил на нет его старый друг Сол, как страх перед болезнью лишил его мужества. С Беном он чувствовал себя в безопасности.

— А у тебя как дела?

Он слушал, пока Бен описывал свою жизнь: ведет колонку в газете, дети пошли в школу; спокойный, чуточку утомленный голос — отец семейства. Что думает о них Бен, какими они ему запомнились? Может быть, Хилари и Оуэн Симпсон превратились в дальних знакомых из той эпохи — век тому назад, когда Бен работал за рубежом? В самом ли деле Бен вернулся за ответом или просто выдался свободный вечерок и он решил из чистого любопытства глянуть, что с ними сталось?

Какая разница? Так или иначе, вечер разоблачений не настал. Он в безопасности.

— Может, ты еще приедешь? — спросил Оуэн. Разговор явно исчерпался, и паника вновь охватила его.

— Непременно. Кстати, насчет этого я хотел посоветоваться. Мы с Джуди подумывали свозить в ваши края детей, например, будущим летом, и я вспомнил про тот домик, который вы арендовали на севере. С кем связаться, чтобы снять себе там жилье?

— Коттедж? Конечно, можно устроить.

— Было бы здорово. Я постараюсь позвонить, когда наши планы прояснятся.

— А Джуди как? Здорова?