Вилла загадок - Хьюсон Дэвид - Страница 41

– И после этого вы уберетесь? – спросил Мартелли.

– Может, она оставляла какие-нибудь телефоны, по которым вы бы могли ее найти? – перехватил инициативу Коста.

Мрачно глядя на них, старик упорно молчал. Тем не менее в голове у него все же шла какая-то мыслительная работа.

– Она не увлекалась мужчинами, – наконец сказал он. – Поймите меня правильно – она и женщинами не увлекалась. Это ее не интересовало. Давно не интересовало. Я... – На краткий миг в его глазах отразилась боль. – Лучше бы она трахалась с кем-нибудь, вышла замуж, родила детей! Вместо всего этого дерьма. Всего этого одинокого, одинокого дерьма...

– Но почему она была одна? – спросил Перони. – Именно Барбара? Ведь она могла бы заполучить любого мужчину, какого только захотела. Почему же не выбрала парочку-другую просто ради интереса?

– Не знаю, – вновь овладев собой, проворчал Мартелли. – К чему меня спрашивать? Она никогда со мной не делилась.

Ник Коста почувствовал ненависть к этому увядшему человеку. А ведь Перони попал в точку. Барбара ни с кем не встречалась, хотя ее наверняка домогались. Может, она боялась мужчин? Или с ней случилось нечто такое, из-за чего она не могла поддерживать постоянные отношения?

– Вы меня не интересуете, – сказал Коста. – Не интересуете как таковой. Если сможете, синьор Мартелли, попробуйте на миг представить, будто вас лично это не касается. Я говорю о Барбаре. У нас есть только три варианта. Она сделала это по собственной воле, в одиночку, по причинам, о которых мы даже не догадываемся. Или оказала кому-то личную услугу. Или же много лет была любовницей одного из гангстеров, на которого работала в свободное от службы время. И который ей платил.

Затянувшись сигаретой, старик выдохнул в сторону Косты большое облако дыма. Тот развеял его рукой.

– Вы же ее отец, – продолжал Коста. – Вы служили в полиции. Откуда у вас деньги?

Сигарета снова ярко вспыхнула.

– Кстати, о деньгах, – сказал Коста. – Где банковские счета Барбары? И если уж на то пошло – где находятся ваши?

– Они их забрали, – отрезал Мартелли. – Вчера вечером. Там все чисто. Ничего незаконного. Разве я похож на идиота?

Коста встал.

– Вы не возражаете, если мы снова осмотрим квартиру, синьор Мартелли? На тот случай, если они что-то упустили?

Мартелли смерил Перони презрительным взглядом.

– Я уже по горло сыт этим дерьмом. У вас нет разрешения на обыск.

Перони покачал головой:

– Мы не уйдем с пустыми руками, Тони. Здесь должно что-то быть. О чем ты вспомнил после того, как они ушли отсюда вчера вечером. Иначе нам придется сходить за пивом и пиццей. Я тебе обещаю.

– Спасибо, – злобно посмотрел на него Мартелли. – Скажи им вот что. Она была хорошей дочерью. Заботилась обо мне. Семья у нее всегда была на первом месте. Если бы я больше это ценил! Если бы я...

Его голос дрогнул, глаза наполнились слезами.

"Тони Мартелли оплакивает самого себя", – подумал Коста. Этого не должно было случиться. Друзья всегда спасали его от уголовного преследования. Видимо, он считал себя неуязвимым и верил, что такая же безнаказанность распространяется и на его дочь.

– Должно быть, с этим очень трудно жить, – тихо сказал Коста. – Зная, что ты спровоцировал события, которые привели к смерти твоего ребенка.

– Выметайтесь отсюда на... – прокаркал Мартелли. – Оба. И больше не возвращайтесь.

Коста не стал спорить. В этом не было никакого смысла. Старик чувствовал себя защищенным. Пока он остается на площади Латеран, в этой большой пустой квартире, он может тешить себя иллюзиями, что мир никогда не вторгнется в его частный ад. Такое положение не продлится долго, и он знал об этом не хуже их самих. Это была одна из причин, державших его в таком ужасе.

Он так ничего и не сказал им вслед. Утреннее солнце показалось им чересчур ярким. Оно слепило глаза, город раздражал своей суетой и казался каким-то плоским.

– Нам надо получше отработать эту схему: "добрый полицейский – злой полицейский", – предложил Перони, когда они шли к машине. – Меня смущает собственная роль.

– Да ну! И какая же роль тебе по душе?

– Доброго полицейского, – сказал Перони. – Правда, не с такими мерзавцами, как он. Но по темпераменту мне это больше подходит. А вот ты, если захочешь, мне кажется, Можешь быть жестче самого Фальконе. Тебя это не беспокоит, Ник?

– Сейчас не очень.

Перони посмотрел на него с удивлением:

– Не надо так со мной поступать. Не заставляй меня думать как детектив. Я не создан для этого.

– И каковы же твои рассуждения?

– Мартелли брал на лапу. Это мы точно знаем. Так что Барбара тоже могла в это вляпаться. Или, возможно, ее работа была своего рода вознаграждением за то, что сделал Мартелли. Она просто унаследовала бандитскую мантию.

Перони перехватил насмешливый взгляд напарника и разозлился.

– Что такое? Почему ты так на меня смотришь?

– У тебя есть воображение, – улыбнулся Коста. – Это хорошо. Возможно, из тебя еще получится детектив.

– Из меня скоро получится инспектор, – засмеялся Перони. – А ты будешь меня возить. То, что мы сейчас имеем, – лишь временное отклонение от нормы. Некоторые вещи никогда не меняются.

"Меняются, – подумал Коста. – Мир уже изменился. Полицейские убивают людей в свободное от службы время, а потом погибают сами. Что-то из этого получилось случайно, но все равно выглядит не менее впечатляюще".

Коста сел за руль, подождал, пока Перони пристегнется, и направил машину в поток транспорта, огибающий большую оживленную площадь, думая о Миранде Джулиус и ее пропавшей дочери и пытаясь понять, каким образом они могли, сами того не подозревая, попасть в число персонажей этой чудовищной драмы. Той самой, где Барбаре Мартелли была отведена роль убийцы.

– Ну, все-таки мы кое-что выяснили, – заметил он.

– Разве?

– Вчера Сюзи Джулиус подобрала не Барбара Мартелли. В тот момент она была на службе. Я проверил ее передвижения: она никак не могла оказаться на Кампо. Не могла незаметно переодеться и сменить мотоцикл.

– Это точно, – кивнул Перони. – Господи, как же я сам не сообразил!

– У тебя все прекрасно получается, Джанни. Просто тебе приходится искать связи. Представлять, какими они могут быть.

– Не хочу ничего представлять, – нахмурился Перони. – Хочу задавать вопросы и получать ответы. Ладно? И не говори, что я не твой напарник. – Он запустил руку в карман пиджака Косты.

– Эй, что ты делаешь? – возмутился тот, направляя "фиат" вниз по холму к Колизею.

Вытащив конверт с отпускными фотографиями, которые дала им Миранда Джулиус, Перони помахал им перед носом Косты.

– Можно посмотреть? Надеюсь, у вас с ней нет тайн? По крайней мере пока?

– Ха-ха!

– Это хорошо, – фыркнул Перони. – Избавься от всего лишнего, Ник. Пока я твой начальник, я не дам тебе никаких поблажек. Я строг, но справедлив. Я...

Он вдруг замолчал. Остановившись на красный свет, Коста пристроился за трамваем, наблюдая, как туристы, рискуя жизнью и игнорируя все мыслимые правила, протискиваются между машинами.

– Что там такое? – спросил он.

Вместо ответа Перони помахал перед ним четырьмя фотографиями, на которых были изображены уличные сценки возле фонтана Треви.

– Ты видел в Остии нашего покойного друга-профессора?

– Нет. Я осматривал место происшествия.

– В таком случае тебе стоило утром посмотреть телевизор. Там показывали его фотографию. Так вот, у нас здесь тот же самый тип. Вот взгляни. – Он указал на средних лет мужчину, внимательно смотревшего в объектив. – И здесь. – На снимке на фоне фонтана, вероятно, снятого чуть позднее, стояли другие люди, но Рандольф Кирк оставался на месте и все так же напряженно смотрел в объектив.

– И здесь. И здесь.

– Четыре снимка, – произнес Коста, не зная, радоваться или пугаться.

– Стало быть, этот урод ее преследовал? – размышлял Перони. – Может, был тайным поклонником, который никогда не приближался? Или это просто совпадение?