Вилла загадок - Хьюсон Дэвид - Страница 54

Коста не ответил.

– Ник! Он из тех, кто любит молоденьких девушек?

– Она не настолько молода, как кажется. В любом случае гораздо старше Сюзи. Он многое любит. Возможно, он участвовал в играх Кирка, а может, тут все намного сложнее.

Миранда снова взглянула на снимок.

– У нее не слишком довольный вид. Такое впечатление, что она его собственность. Его вещь.

– Вы прямо-таки читаете по фотографиям.

Она утвердительно кивнула:

– Не забывайте – я зарабатываю на жизнь съемками. Это все равно что рассказывать какую-то историю. Вам нужно, чтобы люди, глядя на них, получили определенное представление о том, что происходит. Иначе это будет просто моментальная фотография. Никакого смысла, никакой драмы – всего лишь фигуры на клочке бумаги. Только если за этим стоит какая-то история – вот тогда все и заиграет. – Она бегло просматривала фотографии, сделанные в опере. – Неплохо снято. Кто бы ни были он сам и его жена, получается интересно. Между ними многое происходит, и вряд ли это приятные отношения. Могу представить, как бы я сама их фотографировала. Я бы...

Одна из фотографий неожиданно привлекла внимание Миранды. Отделив снимок, она принялась молча его рассматривать.

– Вы что-то о нем вспомнили? – спросил Коста, теряя терпение.

– Нет. О нем я ничего не знаю. А вот этот... – Она ткнула пальцем в скучающую фигуру во фраке рядом с Нери.

– Где-то я его видела. – Она замолчала, пытаясь привести в порядок свои мысли. – Мы только приехали и пили кофе возле Кампо. Он сидел за соседним столиком. Я пошла в туалет, а когда вернулась, он приставал к Сюзи. Спрашивал у нее номер телефона. Пытался ее разговорить.

Взглянув на фото, Коста почувствовал острый прилив возбуждения.

– И что же дальше?

– Ничего – по крайней мере я так думаю. Он был... очень мил. Очень настойчив. Его английский был не слишком хорош. Мне он не понравился. Теперь, думая об этом, я просто уверена, что тогда он мне не понравился. Такой противный, нахальный молодой мерзавец, с которыми, как я считала, мы все время будем сталкиваться в Риме.

– Но ведь он мог дать Сюзи свой номер телефона?

– Я пытаюсь вспомнить...

Здесь что-то было – Коста это чувствовал.

– Боже мой! Я вспомнила. – Глаза Миранды Джулиус расширились от беспокойства. – После этого Сюзи как-то странно себя повела. Мы чуть не поругались. Это было на нее не похоже.

– Значит, он мог ей что-то передать? Например, номер телефона? И она могла его взять.

– Возможно. Я не знаю, Ник. Не знаю. С тех пор прошло уже много времени.

– И она так вам ничего и не сказала?

В ее глазах была боль.

– Увы! В таком возрасте подростки делают глупости и не желают это признавать. Я сама так себя вела. Она явно что-то скрывала. Я должна была это понять...

Ее глаза затуманились.

– Господи, какая же я была идиотка! Думала, что девочка ее возраста будет счастлива, проводя отпуск со своей матерью и ни с кем больше не встречаясь. Моя компания не так уж ей и подходит. В конце концов, большую часть времени я была от нее вдалеке. С чего бы ей особенно радоваться моему обществу? Какая самоуверенность с моей стороны!

Помню, я сказала ей, что он настоящий подонок, – спокойнее продолжала Миранда. – Именно тот тип итальянца, которого следует опасаться. А она посмотрела на меня так, будто я болтаю чепуху. Словно я слишком старая. После этого мы некоторое время не разговаривали. Ждали, пока все забудется.

Желая поскорее с этим покончить, Миранда принялась суетливо собирать фотографии.

– Это ведь не он, правда? – спросила она.

– Это может нам здорово помочь.

– Как? Вы знаете, кто он такой?

Коста колебался, сомневаясь, как далеко можно зайти. Перегнувшись через стол, он взял ее руку.

– Миранда! Мы не все можем говорить, пока идет расследование.

– К черту правила! Я ее мать. И это из-за меня она попала в такой переплет.

– Не из-за вас! – повысил голос Коста. – Сюзи шестнадцать лет. Она уже не ребенок, за которым нужно следить двадцать четыре часа в сутки.

Она покачала головой:

– Вы ее не знаете. Не знаете меня. Не стоит делать выводы.

"Это не жалость к себе, – решил он. – Скорее, ненависть".

– Я знаю достаточно. Вы поступаете так, как в подобных обстоятельствах поступил бы каждый. Не стоит винить себя, пока...

Это слово вырвалось у него нечаянно. Она пристально смотрела в пыльное окно, пытаясь удержать слезы.

– Пока – что? Пока для этого нет причины?

– Я не это имел в виду...

Миранда молчала, стараясь успокоиться.

– Кто он? – спросила она. – Вы можете хотя бы это мне сказать?

– Сын того старика. Его зовут Нери. Мики Нери.

Ник Коста встал, думая, что сделает Фальконе, когда узнает эту новость. День подходил к концу. Скоро станет совсем темно, а ночью такие операции проводить рискованно. Надо действовать. Времени осталось совсем немного.

Она подошла, с надеждой всматриваясь в его лицо:

– А что он за человек? Этот Мики?

– Лучше и быть не может, – улыбнулся Коста. – По крайней мере для нас. Это не университетский профессор, не какой-то добропорядочный гражданин. Мики Нери бандит и сын бандита, причем не самый ловкий. Мы его знаем. И знаем, где он живет. Мы получим от него то, что нам нужно, Миранда...

Требовались только ордера, а то, что она опознала Мики по фотографии, дает Фальконе стопроцентную гарантию их получить. После этого они смогут ворваться в большой дом на виа Джулиа, забрать Мики для допроса и постепенно разодрать в клочья всю империю Нери.

Коста положил руку ей на плечо, пытаясь передать часть охватившего его радостного возбуждения.

– Мы ее найдем. Я обещаю.

Она отступила назад. В ее глазах все еще было сомнение.

– Ох уж эти обещания!

День подходил к концу. Прислонившись к перилам, Эмилио Нери стоял на террасе и смотрел на улицу, вдыхая доносившийся с Лунготевере смог. Во времена его детства Рим был почище и каким-то более цельным. За эти годы, как и во всем мире, здесь все изменилось к худшему. Когда он был молод, в такие вечера люди рука об руку прогуливались по чентро сторико[30], наведывались в магазины или немного выпивали перед ужином. Теперь же они сновали повсюду, насколько позволяло уличное движение. Рим был еще не самым худшим местом. Когда он выезжал в Милан или Лондон, ему казалось, будто тамошние обитатели проводят всю свою жизнь, придавленные безликими бетонными глыбами. По крайней мере его родной город в самом своем сердце сохранил что-то человеческое. Нери еще был способен подниматься на Понте-Систо и испытывать прилив чувств.

Увы, на это у него никогда не было времени. И никогда уже не будет. Эта часть его жизни навсегда осталась в прошлом. Теперь ему следовало обезопасить свое будущее и предать забвению репутацию.

Повернувшись, он увидел поднимающегося по лестнице Мики. Мальчишка стоял возле горшков с анемичными пальмами, все еще страдавшими от холода. Он переоделся в такие же идиотские тряпки, как обычно, не подходившие ему по возрасту: джинсы раструбом и тонкий черный свитер на размер меньше нужного. Ему уже тридцать два, пора бы перестать изображать из себя подростка. К тому же он весь дрожал.

Нери жестом подозвал его к себе, и они встали рядом возле железных перил. Положив руку на плечо сына, Нери взглянул вниз.

– Ты всегда боялся высоты, Мики. Почему это?

Бросив беглый взгляд на улицу, Мики хотел отступить, но огромная рука отца его остановила.

– Не знаю.

– Ты помнишь, что случилось с женой Уоллиса? Устав от страданий – по крайней мере я так думаю, – она выбросилась с пятидесятого этажа. Сначала рыдала у окна, а уже через минуту ее по кусочкам соскребали с тротуара. Интересно, что заставило ее это сделать? Может, чувство вины? Или же просто глупость?

Нери подтолкнул Мики к железным перилам. Подтолкнул весьма решительно. Мальчишка попытался вывернуться, но отец прочно держал его в ловушке.

30

Исторический центр (ит.).