Вилла загадок - Хьюсон Дэвид - Страница 58

– А ведь он не полицейский. И не юрист. Мы бы все об этом знали.

– На твоем месте я бы сосредоточилась на деле. А не на моей личной жизни. Позвони этой Лупо. Извинись и попытайся вернуть. Она тебе нужна, Лео.

Он кивнул:

– Да, так я и сделаю. Извини. Мне не следовало этого говорить. Просто...

Но она уже его не слушала. По коридору к ним направлялся Ник Коста, и, судя по его виду, в ближайшее время Фальконе будет не до Ракеле д'Амато.

Было без пятнадцати семь. Одетый в длинное серое пальто, Эмилио Нери чувствовал себя вполне довольным. Зажав в руке толстую сигару, он предавался размышлениям. На террасе было холодно, но Нери хотел увидеть, как исчезает в дымке смога последний солнечный луч. Это было частью некоего ритуала. Ох уж эти ритуалы! Шестнадцать лет назад один из них наложил отпечаток на всю его жизнь. В те времена он был чрезвычайно недоверчив, а университетский профессор казался ему просто психом, одиноким чудаком, ищущим развлечений. Тем не менее Нери согласился с его идеей, потому что она его устраивала, а от фотографий мог получиться кое-какой прок. Он никогда не верил тому, что слышал, и, подобно другим, готов был присоединиться к компании, чтобы посмотреть на результат. Теперь, став постарше, он думал о том, что, возможно, допустил тогда ошибку. Он никогда не забывал того, что говорил ему Рандольф Кирк. Что существует некий цикл, определяющий всю жизнь человека: поиски, ухаживание. Потом брак, вступление в супружеские отношения. И наконец, то безумие, неистовство, в котором, возможно, и заключается весь смысл происходящего, поскольку в этом кратком приступе умопомешательства таится некая сокровенная загадка человеческой природы, тот простой факт, что в человеке скрывается зверь и это всегда было и всегда будет. В определенный момент нужно признать его присутствие и потом смотреть, как он, насытившись, возвращается обратно в клетку. Этому, как он теперь понимал, нет альтернативы.

Рандольф Кирк называл это ритуалом. Для Эмилио Нери в этом заключалась человеческая сущность, простая и бесхитростная. Если бы тогда он был предусмотрительнее, возможно, удалось бы избежать нынешней заварухи. И теперь он сделал бы другой выбор.

Но Нери был не из тех, кто долго предается сожалениям. Грянувшие потрясения давали ему шанс по-новому перестроить свою жизнь. Он смог бы сбросить маску, которую вынужден носить последние двадцать лет. Ему больше не придется впустую тратить время на посещение оперы или бороться со сном на бесконечных благотворительных собраниях, смысла которых он просто не понимал. Деньги и та власть, которую они давали ему над людьми другого круга, заслоняли его подлинное "я". За исключением одного краткого момента шестнадцатилетней давности зверь ни разу не покидал свою клетку. Теперь настало время внести полную ясность, чтобы мир запомнил его таким, каков он есть, а затем исчезнуть где-нибудь на краю Атлантики, откуда его не смогут достать.

Буччи и три солдата, которых тот собственноручно отобрал, стояли на дальнем конце террасы, ожидая его указаний. Нери никого из них толком не знал, но все равно доверял выбору Буччи – тот слишком многое приобретал и не мог допустить прокол. Эту ночь город запомнит надолго, она войдет во все анналы истории преступного мира. Момент, когда представитель старой гвардии заявляет права на свою собственность и распоряжается ею по своему усмотрению.

Нери вспомнил кое-что из той чепухи, которую когда-то рассказывал ему Верджил Уоллис. Об истории, о долге и о том, что эти качества прочно укоренились в душе настоящего римлянина и неизбежно проявятся, каков бы ни был риск. Возможно, этот американец не такой уж и дурак. В последний раз окидывая взглядом город с террасы дома, который, как понимал Эмилио Нери, он вряд ли снова увидит, старый гангстер ощущал себя человеком, которым движет сама судьба, понуждая сделать то, что ему предстоит, и оставить в истории свой след.

– Вам все понятно? – спросил он, повернувшись к людям на террасе. – Вы знаете, что нужно делать?

Буччи кивнул.

– Все ясно? – уточнил Нери. – Вопросов больше нет? Когда мы отсюда уйдем, назад дороги уже не будет. Передумывать будет поздно. Всем нам. Завтра утром вы проснетесь в другом мире. И будете разговаривать уже с Бруно. Он ваш босс и станет хорошо к вам относиться. Кроме того, вы знаете, что именно получите от меня в благодарность. Вы будете счастливыми парнями. И богатыми. Перед вами откроются все возможности. Этот город ваш. Понятно?

Крепкие ребята. Они его не подведут.

– Вам надо понять кое-что еще, – добавил Нери. – Никаких проколов. У нас на это нет права. Любой ваш промах отразится на всех остальных. Поэтому все остальные вынесут вам приговор. Это понятно?

– Они это знают, босс, – сказал Буччи.

– Надеюсь, что так. – Нери немного пососал гаснущую сигару и швырнул окурок вниз, провожая взглядом красный огонек. – Ты знаешь, когда придет полиция?

– Скоро. Может, через полчаса.

– И ты считаешь, что мы сумеем спокойно отсюда уйти?

– Никаких проблем! – уверил Буччи. – Мы быстро подгоняем к передней двери вашу машину. Франко – вот он – в нее влезает и уезжает так быстро, словно спасает свою жизнь. Тупые ублюдки устремляются прямо за ним. А с черного входа у нас есть другие машины. Мы двинемся через Кампо, они нас не увидят.

– Ты точно это знаешь? – пристально глядя на него, спросил Нери. – Ты заплатил этим ублюдкам?

– Да.

– Вот видишь? – Нери ткнул пальцем в сторону Буччи. – У тебя здесь есть парень, который знает, как все устроить. Ты позаботишься обо мне, потом он позаботится о тебе. Вот так и надо работать. А теперь подожди меня внизу. Я хочу поговорить с семьей. Бруно, пришли сюда Мики.

Они ушли, не говоря ни слова. Нери присел за большой стол, на котором все еще оставались крошки от завтрака. У двери послышался какой-то шум, затем в нее протиснулся испуганный Мики.

Встав, Нери подошел к мальчишке, обнял его и расцеловал в обе щеки.

– Мики, Мики! Сынок. Почему у тебя такой несчастный вид? Ведь ты все время этого хотел, не так ли? Занять прочное положение?

– Да, – пробормотал тот.

Нери ущипнул его за щеку:

– Ты все еще на меня злишься? За эту небольшую ссору? Эх, Мики! Если я услышал подобную новость, я просто обязан был тебя об этом спросить. Ты ведь меня понимаешь, правда?

– Так это называется "спрашивать"? – не отрывая глаз от пола, съязвил Мики.

– Ну да! – засмеялся Нери. – Твой старик – просто мерзавец. А иначе разве ты жил бы в таком доме? Почему, интересно, ты никогда ни в чем не нуждался? Ладно, эта маленькая сценка уже позади. Я делаю тебе подарок, который давно должен был сделать. Это твое совершеннолетие, сынок. Ты должен через это пройти. Я виню себя за то, что не сделал этого раньше. Я баловал тебя, Мики, и это было ошибкой. Отец всегда хочет защитить своего мальчика от всех неприятностей на свете, и его нельзя за это винить. Но это не срабатывает. Никогда. Каждый мужчина должен когда-нибудь себя проявить. Теперь настал твой черед.

Он снова его обнял, на этот раз еще крепче.

– Ты ведь не боишься? – прошептал Нери. – Скажи мне. Будь искренним со своим отцом.

– Нет.

Вид у него был ужасный. "Должно быть, снова на дозе", – подумал Нери.

– Просто...

– Нет ничего плохого в том, что ты боишься, Мики. Это иногда проясняет голову. Когда я в первый раз убил человека, то был страшно напуган. Это был один старый козел, который занимался сутенерством в Монти. Он не платил положенного – думал, что очень крутой. Тогда я минут десять простоял с дробовиком возле его логова, не зная, хватит ли мне смелости войти внутрь. А потом произошло знаешь что?

– Что? – поинтересовался Мики. Его светлые волосы выглядели нелепее, чем обычно. "Наверное, – подумал Нери, – он сегодня подкрасился – как будто это может как-то его защитить".

– Я понял, что, если его не убью, какой-нибудь урод придет и убьет меня. Именно так делаются дела в этом бизнесе. Иногда у тебя нет выбора. Ты просто идешь и выполняешь свою работу. И знаешь... – Нери подтянул к себе Мики и зашептал ему в самое ухо: – С каждым разом получается все легче и легче. Сначала ты сомневаешься, думаешь о том, что бывает, когда свет гаснет в глазах какого-нибудь несчастного ублюдка. Ты ведь думаешь об этом, правда?