Вилла загадок - Хьюсон Дэвид - Страница 64

Фальконе посмотрел на другую сторону улицы, на царивший там хаос.

– Бомба, бомба. О чем, черт возьми, думает Нери?

Перони тревожили те же мысли.

– Думаешь, это он? Но ведь у него есть враги. Американец, например.

Фальконе печально смотрел на пожарных, пытавшихся освободить Ракеле д'Амато.

– Зачем же им взрывать пустое здание? Таких дураков не бывает. Нери знал, что мы к нему едем. Мерзавец оставил нам подарок и...

Фальконе пытался мысленно связать концы с концами, и Перони совсем не нравилось видеть его в таких сомнениях.

– Получается полная бессмыслица. Слишком очевидно. От такого уже не отвертишься. Тут нельзя просто снять трубку и подкупить какого-нибудь политика или полицейского, чтобы выйти сухим из воды.

"Это верно, – подумал Перони. – Это конец всей карьеры Нери. Других вариантов здесь просто нет. Точнее, этой акцией Нери возвестил о своем уходе из Рима. Что-то – то ли бумаги на столе убитого бухгалтера, то ли неизвестная нам угроза – убедило его исчезнуть. Он вынужден искать тайное убежище, где итальянское государство его уже не достанет".

Перони вспомнил о мертвом теле, коричневом блестящем трупе, лежащем в морге у Терезы Лупо. Все сходится на нем. Все последующие события связаны с его обнаружением, и они до сих пор не нашли никаких зацепок, позволяющих объяснить появление смертоносных демонов, вырвавшихся из преисподней в тот самый момент, когда разверзся торф неподалеку от Фьюмичино.

Фальконе пристально посмотрел на него, словно приказывая: "Не ври, даже не думай об этом".

– Скажи мне правду: ты считаешь, я с этим не справляюсь? Думаешь, мне это не по плечу?

– Что? – Перони на миг утратил дар речи. – С каких это пор ты стал сверхчеловеком? Это для всех нас круто. – Он махнул рукой в сторону взорванного дома. – Тут весь мир сошел с ума, а не один только Нери.

Со стороны дома раздался какой-то звук – это привели в действие подъемник, с помощью которого должны были вытащить из-под завала Ракеле д'Амато. Пожарные закричали, балки зашатались, стены начали трястись. Вспыхнули огни телекамер: вернулись опрометчиво уехавшие репортеры.

Фальконе встал и начал отряхивать с себя пыль и грязь, собираясь вернуться на место взрыва. Перони удержал его за руку.

– Лео! Ты ничем не поможешь. В каком бы состоянии ни находилась эта женщина, ничего не изменишь. Более того, если она очнется, то придет в ярость, увидев, что ты сидишь возле ее постели, словно верный муж.

– Да неужели? – Фальконе одарил его знакомым холодным взглядом. – Ты так хорошо ее знаешь?

– Я знаю, что она помешана на работе, как и ты. И когда придет в сознание, первым делом спросит, что ты сделал, чтобы поймать тех мерзавцев, которые это сотворили. Если ты поднесешь ей цветы, то получишь ими по физиономии. Разве я не прав?

Фальконе посмотрел на него, и Перони усомнился, правильно ли его понимает.

– Так ты думаешь, что все именно в этом, Джанни? В наших с ней отношениях?

– Не знаю, – пробормотал Перони и понял, что не ошибся. В голове у Фальконе творилось нечто непонятное.

– У нее другой мужчина, – отрезал инспектор. – Она мне сама сказала.

– Да ладно! – не поверил Перони. – Разве она похожа на женщину, у которой есть мужчина? Она просто играет с тобой, Лео. Женщины – они такие.

– Может быть.

Взгляд Фальконе был прикован к тому, что происходило на другой стороне улицы. Люди из черных машин о чем-то совещались. Он хорошо понимал, что должен к ним присоединиться. Ответить на их вопросы, постараться поднять настроение.

– Господи, Лео! – глядя на разрушенное здание, вздохнул Перони. – В такие моменты люди равняются на тебя. А если ты сам весь в сомнениях, то чего тогда ждать от них?

Он зажег еще одну сигарету и предложил ее Фальконе. Тот нехотя взял.

– Послушай своего старого друга Джанни. Потому что в его черепе тупые мозги служаки из "нравов" и этот примитивный орган совершенно не представляет, что здесь происходит. Все эти сумасшедшие гены сегодня проснулись. Откуда они взялись, Лео? Какого дьявола? Кто щелкнул переключателем и зачем?

Фальконе только молча почесал подбородок.

– Это хорошо, – осторожно сказал Перони. – Это признак мозговой активности. Давай выложи несколько версий.

Фальконе горестно покачал головой и швырнул сигарету в сторону.

– Ты отнимаешь у меня уйму времени! – вздохнул Перони. – Ладно, давай сменим тему. Можешь меня отругать. Минут тридцать назад – точное время не спрашивай, я все равно не помню – Коста своим ходом отправился проверять этот совершенно пустой сигнал насчет какой-то блондинки в Черки. Он этого не хотел. Точнее, хотел, но не показывал. Поэтому я и отправил его туда. Кто знает? В любом случае, раз я начальник, то должен рыть землю.

На лице Фальконе мелькнуло подобие интереса. Уже хорошо.

– Было сообщение о девушке-блондинке? – спросил Фальконе. – Просто что она похожа на Сюзи Джулиус?

– И больше ничего, – признал Перони. – Мне кажется, ты посчитал – как раз перед самым взрывом, – что это заслуживает внимания.

– Так и было. Черт возьми – да так оно и есть. – Фальконе больше не смотрел через улицу. Его мысли снова были где-то далеко. – Или, может...

– Что – может?

Прежний Фальконе куда-то исчез – тот Фальконе, который ничего не упускает. По другую сторону улицы люди в черном озирались по сторонам, удивляясь, что никто не замечает их присутствия.

– Не хочу пудрить тебе мозги, Лео, но или ты сейчас соберешься, или кто-нибудь в полицейском участке додумается отправить тебя обратно в отпуск и посадить на твое место какого-нибудь мальчишку. Возможно, навсегда.

– Да, – согласился Фальконе. – Может, именно об этом и говорила Ракеле. О войне. А девочка Джулиус... – Он махнул рукой в сторону развалин. – Все эти люди, они просто – как же это называется? – случайные потери. Попали под перекрестный огонь. Это война. Нери против Уоллиса. Или Нери против нас, против всего мира или еще кого-то – я не знаю.

Перони это не убедило.

– Но ведь войны с чего-то начинаются?

– С девушки. С падчерицы Уоллиса. Нери или, может быть, его сын что-то с ней сделали. Уоллис хочет отомстить. Вот Нери и наносит удар первым. Против всех нас.

– Знаешь, вы все живете в каком-то чересчур сложном мире. И как вы только там оказались?

– Это не "там". Совсем не "там".

– Так что же нам делать? Что должна делать полиция, если идет такая война?

Фальконе испепелил его взглядом.

– Наши люди наблюдают за домом Уоллиса?

– Нет. Этим занималась ДИА.

– Да, конечно, – задумчиво кивнул Фальконе. – Ты помнишь, что сказал Уоллис?

– Каждое слово. Но все равно напомни.

– "Война – естественное состояние человечества".

– Чушь! – запротестовал Перони. – Летаргия – вот естественное состояние человечества! Ты только посмотри на весь этот ужас! Что в нем естественного?

– Ничего, – взглянув на часы, согласился Фальконе. – И в то же время все – если у тебя есть этот "сумасшедший ген". Мы все видим неправильно, Джанни. Пытаемся найти рациональное объяснение иррациональным вещам.

Перони похлопал его по плечу:

– Вот видишь! Оказывается, ты можешь говорить как прежний Фальконе – когда захочешь. Может, займемся своей работой? Таким, как мы, здесь не место. В больницу ты можешь позвонить и попозже. У нас есть дело. Более того... – Он указал на стоявших через дорогу людей, у которых был явно расстроенный вид. – Уверен, что твое присутствие обязательно.

Фальконе кивнул и двинулся навстречу начальству. Сидя на капоте машины, Перони закурил еще одну сигарету, обдумывая то, что сейчас услышал. С другой стороны улицы гремел мрачный голос инспектора. Он кричал на этих людей, доказывая свою правоту, и это звучало музыкой в ушах Перони. Фальконе не сдается, и эта черта характера делает его незаменимым. Бесценным. Именно поэтому его люди пойдут за ним куда угодно, хотя часто терпеть его не могут.