Вилла загадок - Хьюсон Дэвид - Страница 76

Перони чувствовал себя неуютно. Сидя за рулем, он сожалел о том, что ему досталась эта миссия. Она была настолько далека от отдела нравов и от знакомого ему мира, что он ощущал себя человеком, взявшимся не за свое дело, и боялся допустить какую-нибудь глупую ошибку.

Въехав в туннель, они почти сразу угодили в пробку. В сердцах стукнув по рулю, Перони посмотрел в зеркало заднего вида. Фальконе и машин сопровождения не было видно.

Сидевший на пассажирском сиденье Уоллис достал телефон и посмотрел на его маленький дисплей.

– Здесь от этого мало проку. – Он постучал по микрофону, прикрепленному за отворотом его кожаного пальто. – И от этого тоже.

Глядя на сидящего рядом мужчину, Перони не мог избавиться от мысли, что где-то была допущена большая ошибка.

– Вот и хорошо, Верджил, – дружелюбно сказал он. – Это плюс для нас обоих. Облегчи душу. Расскажи мне, что действительно происходит, и никто не узнает об этом, кроме нас двоих.

Уоллис холодно взглянул на него:

– Вы странный человек. Я и так оказываю вам большую услугу. Доверие не может быть бесконечным.

– Доверие? – Перони бросил на него уничтожающий взгляд. – Простите, мистер Уоллис, но я не верю в эту историю с вашим уходом на покой. Не верил, когда мне рассказала о ней эта несчастная сука Ракеле д'Амато. Не верил и когда познакомился с вами. Горбатого могила исправит. Преступники не оказывают полиции услуги. Давайте. Это касается моего друга. Будьте со мной откровенны.

Уоллис глубоко вздохнул и поднял глаза к закопченному своду туннеля. Воздух в машине был ужасным, насыщенным выхлопными газами.

– Вы знаете, что там наверху?

– Решили сменить тему? Пожалуй, это понятно. Да, знаю. Синьор президент в своем прекрасном дворце. Разве можно его не любить? На заре своей службы я стоял здесь в карауле.

Уоллис удостоил его снисходительным взглядом.

– Любопытно. Я имел в виду исторический аспект.

– О, простите! Я же итальянец. Откуда мне, к черту, знать историю?

– Здесь жили сабинянки. Вы помните эту легенду? Она связана с изнасилованием, что придает ей некий актуальный оттенок.

Перони смутно помнил это знакомое предание. Не то Ромул, не то Рем похитил нескольких женщин и потом, не зная, что с ними делать, взял и убил. Из всей этой каши – изнасилования и убийства – и появился Рим.

– Они жили здесь? А я и не знал. Я считал их кем-то вроде иностранцев.

– Именно там, – указал пальцем вверх Уоллис. – А у вас интересная реакция! Возможно, мы все так поступаем с плохими воспоминаниями. Убеждаем себя, что страдает обычно кто-то чужой и далекий. Это приносит некоторое облегчение.

Впереди между машинами обозначился слабый просвет.

– Я прямо-таки восхищаюсь вашими историческими познаниями. Когда растешь среди всего этого, многого не замечаешь – хотя я до сих пор не понимаю почему.

– Почему? – засмеялся Верджил Уоллис, и Джанни Перони немного расслабился. – Потому что это Рим. В определенном смысле мы все отсюда родом. Здесь точка отсчета. Все остальное зависит от нас.

– Правда? – Перони готовился тронуть машину с места.

– Правда. А знаете, – привычно растягивая слова, сказал Уоллис, – с вами приятно беседовать. Думаю, при других обстоятельствах мы вполне могли бы найти общий язык.

– Понятно, понятно. – Впереди какой-то идиот замешкался и упорно не трогался с места. Перони возмущенно надавил на клаксон. – И все-таки, Верджил, я считаю вас лживым сукиным сыном.

– Это ваше право. Скажите – ведь, что бы ни произошло, у вас все равно есть Нери и его сынок, верно? Вы знаете, что это старик подложил бомбу. А теперь, когда я отдал вам камеру, у вас есть еще и Мики. В любом случае с ними покончено.

– Это точно. – Перони, не упуская из виду образовавшийся впереди просвет, отметил неожиданный поворот в разговоре с Уоллисом.

– А если мы заключим с вами сделку? Вы просто дадите мне тридцать минут, чтобы я смог по-своему разобраться с этой задницей. А когда все будет кончено, придете и вступите в игру.

Посмотрев на него, Перони понял, что должен отвезти этого черного бандита обратно к Фальконе. Тут затевалось нечто такое, чего он совсем не понимал.

Своей большой, крепкой рукой Уоллис сжал его локоть.

– Перони, – сказал он, – я тебя раскусил. Я знаю, что случилось два месяца назад.

– Да ну?

Перони пожалел, что не успел проработать в полицейском участке все детали. Незадолго до полуночи Ник куда-то пропал. Примерно через восемь часов Верджил Уоллис забрал у частного банкира Миранды Джулиус полмиллиона евро. Что же это за "частный банкир"? У кого это лежит наготове такая сумма, чтобы ее можно было сразу забрать?

– Я слышал, что тебя застукали на бабе, – продолжил Уоллис. – Почему, как ты думаешь, я выбрал тебя для этой задачи? По двум причинам. Во-первых, ты человек сообразительный. Во-вторых, умеешь тратить деньги.

Заметив образовавшийся впереди все увеличивающийся просвет, Перони прикидывал, как быстро он сможет выполнить разворот.

– Ты разочаровываешь меня, Верджил. Ты очень, очень плохо разбираешься в людях. Давай-ка мы сейчас вернемся к инспектору Фальконе: нужно кое-что уточнить и исключить то, что не соответствует действительности.

Теперь места хватало – если только стоящий впереди идиот подаст чуть вперед и позволит ему развернуться.

– Честный полицейский, – понимающе кивнув Уоллис. – Кто бы мог подумать? Хотя меня восхищает. Именно поэтому я ударю тебя не так сильно, как мог бы.

Перони решил, что неправильно расслышал.

– Что? – сказал он, сняв ногу с педали, и тут же увидел большой черный кулак, который несся ему навстречу так быстро, что оставалось только получить удар в правый глаз.

После этого все было как в тумане. Огромные руки расстегнули ремень безопасности и оторвали от воротника Уоллиса прикрепленный к нему микрофон. Здоровенная нога пинком открыла дверцу автомобиля со стороны водителя и вышибла Перони из машины.

Грохнувшись на грязную дорогу, тот вдохнул отравленный воздух и закашлялся.

Полицейская машина без опознавательных знаков сделала крутой разворот и рванула обратно в город – куда угодно, только не в Сан-Джованни. И будь он проклят, сказал себе Джанни Перони, будь он проклят, если сидевший за рулем усмехающийся черный ублюдок не помахал ему на прощание.

Она снова шепчет, и сквозь бушующее в голове пламя Ник начинает кое-что видеть.

Тирс находится на прежнем месте, зеленый и сочный, цветные ленточки обвивают его древко. Свет становится ярче. Перед ним среднего возраста мужчины, обменивающиеся заговорщическими взглядами. В их руках бокалы, наполненные розовым вином. К каменному потолку поднимается серо-голубой дымок папирос-самокруток. Мужчины о чем-то переговариваются – Эмилио Нери, маленький бухгалтер Верчильо, Рандольф Кирк и Тони Мартелли; лица остальных скрываются в тени.

За их спинами прячется Мики; вид у него растерянный, он явно не понимает, что здесь происходит.

Они все говорят и говорят, и теперь Ник понимает почему. Эти люди – могущественные, влиятельные – просто нервничают. Для них это нечто новое – эксперимент, разрыв с общепринятыми традициями. Они смотрят на Рандольфа Кирка, и их глаза говорят: "Ну давай, действуй".

Рандольф Кирк это понимает. Он нервничает больше остальных, но прямо-таки дрожит от предвкушения. Он что-то говорит, но слов его нельзя разобрать. Он хлопает в ладоши, и, хотя никакого звука не раздается, все замолкают и смотрят на дверь, в которую входят девушки в холщовых рубашках с цветами в волосах – молодые, совсем юные. Некоторые хихикают. Некоторые курят. Глаза у них блестящие и в то же время затуманенные. Как и Рандольф Кирк, они чего-то боятся.

Все ждут какого-то жеста, вздоха – чего-то такого, что разрушило бы колдовские чары.

Одна из новеньких, Барбара, молодая, но уже подготовленная, выходит вперед, оживленная, нетерпеливая. Ее рука касается маски. Пальцы поглаживают уродливые черты, ласкают громадный, отвратительный нос.