Козырной стрелок - Ильин Андрей - Страница 54

Иван Иванович спрятал часы и постучал кулаком в переднюю стенку фургона. Удара не получилось. Удар вышел еле слышный.

Иван Иванович зашарил глазами вокруг, чтобы найти какую-нибудь случайную железку. Чтобы постучать... Но вспомнил о пистолете. Который болтался в кобуре под мышкой.

Он вытащил пистолет и стал им, на манер молотка, колотить в стену.

Машина затормозила. И остановилась.

Остановилась! Значит, они просто забыли. Или приехали. Или приехали туда, где... Тогда сейчас...

Иван Иванович робко шагнул из-за стены в проем открывшейся двери.

Фиксатый и Плюгавый метнули взгляды на руку. И на зажатый в ней пистолет.

— Ты это... Чего? — настороженно спросили они.

— Вы ехали лишнюю минуту, — нервно сказал Иван Иванович, боясь, что Фиксатый и Плюгавый теперь что-нибудь такое выкинут. Может быть, даже убьют его. Может быть, даже по приказу Королькова.

— Ты что? Ты что?! — заискивающе заулыбались, кривя побелевшие губы, братаны, не отрывая глаз от пистолета. — Ведь всего ведь минута! Одна минута! Ну ты чего, в натуре! Мы же не специально. У нас просто часы...

— Отвернитесь! — потребовал Иван Иванович.

Фиксатый и Плюгавый с видимой неохотой развернулис! И потянули руки вверх. Хотя их никто об этом не просил.

— Все! — прошептал сведенным от страха ртом Плюгавый. — Счас он нас в затылок! Гад! — И зажмурился.

Иван Иванович, пятясь и боясь братанов не меньше, чем братаны его, зашел за машину и... что есть силы побежал.

Хоть куда. Лишь бы подальше!

Но Фиксатый и Плюгавый его панического бегства не видели, потому что бежали в противоположную сторону. И не остановились до самого порога Папы.

— Он! Он нас, гад, чуть не кончил! Он хотел мести следы, Папа. И потому решил нас кончать.

— С чего вы взяли?

— С того! Он хотел зашмалять нас из своего шпалера.

— Если бы хотел — зашмалял.

Братаны злобно ощерились, но спорить не стали.

— Что он?

— Он? Он дьявол, Папа! Он так мочит! Так мочит...

— Подробней!

— Мы подъехали, чтобы кончать Туза, а тот не вышел. Туз, он хитрый. Он собаку выпустил, а сам за дверью встал. Так, чтобы его не было видно. Его вообще не было видно, Папа! А тот мочила знаешь, что удумал? Он такое удумал!

— Ну!

— Он его псину шмальнул. Он ее в лапу шмальнул! Со ста шагов! У нее же лапа с пачку сигарет. А он в нее пулю засадил...

— Зачем собаку?

— Так в том-то и дело, Папа! Он же собаку шмальнул, чтобы Туз из-за двери высунулся. Потому что она такой визг сделала... Туз, конечно, высунулся, и он ему пулю промеж глаз впаял. Прямо вот сюда. Он ему все мозги по стене разбрызгал. Он так шмаляет, Папа! Он собаку в лапу, а через секунду — Туза в башку. Я тебе точно говорю! Секунды не прошло! Это каким же надо быть, чтобы в одну секунду и собаку, и Туза! Это надо быть козырным стрелком. Он козырной стрелок, Папа! Он козырной мочила! У него после того даже руки не тряслись. Он после того, как Туза зашмалял, вот так прихлопнул. И так сделал, — показал Фиксатый. — Это какой-то такой жест! Это они так показывают, когда кончают. Как раньше зарубки на прикладе резали. Он из тех, Папа. Из мочил!..

«Очень похоже, — подумал Папа. — Когда в секунду несколько целей, это на него похоже. Верно сказал Фиксатый — козырной стрелок! Который не промахивается. Тогда, на пустыре, не промахнулся. И теперь не промахнулся!»

В Туза не промахнулся!

Нет теперь Туза! Кончился Туз!

И значит... И значит — остался только он — Папа!

Только он! А все остальное... А со всем остальным можно потом разобраться. И со всеми разобраться...

Глава 37

— Где он? — спросил подполковник Громов.

— В карцере. Как ты просил.

— Не буянил?

— Нет.

— Просил о чем-нибудь?

— Тоже нет. С тех пор как привезли, слова не сказал.

— Тихий, значит?

— Тихий.

— Вещи при нем какие-нибудь были?

— Были.

— Где они теперь?

— У меня в кабинете.

— Так что же ты молчишь? Давай показывай. Вещи лежали на столе. Небольшая сумка и две десятилитровые канистры.

— И все?

— Все.

— Канистры... Канистры-то ему зачем?

Подполковник приподнял одну из канистр и отбросил крышку. Канистра была пуста.

— Мы, понимаешь, тоже заинтересовались, зачем канистры. Ну и открыли.

— Что там было?

— Там... — чуть засмущался начальник сизо. — Там, понимаешь, вино было. Красное.

— Вино?!

— Ну да.

— Куда вы его дели?

— Да тут ребята... Давай, говорят, сделаем экспертизу. Ну и... не удержались.

— Сколько было вина?

— По полканистры. А в этой даже меньше.

— Почему по пол?

— Ну так, ведь ему еще в милиции обыск делали... Подполковник поднял одну из канистр. Несмотря на то что она была пустая, она была тяжелая.

— У тебя зубило есть?

— Какое зубило?

— Обыкновенное зубило. Или ножовка по металлу.

— Нет. Топор есть.

— Ну тащи тогда топор.

Подполковник поставил одну из канистр набок, приподнял топор и ударил острием по шву. Посредине канистры пробежала трещина. Подполковник сунул в нее топор и, надавив, развалил канистру на две половинки.

В одной из них с помощью припаянных к металлу скоб был прикреплен сверток.

— Ото, — ахнул начальник сизо. — А мы оттуда пили. Подполковник вытащил и развернул сверток. В нем лежали запаянные в полиэтилен пистолет Стечкина, патроны и две гранаты «РГД».

— Давай вторую канистру.

Во второй канистре был тот же набор плюс деньги. Дискет не было!

— Вы его обыскивали?

— Конечно!

— Ну и что?

— Ничего. Паспорт, деньги, личные вещи.

— А дискет, дискет не видели?

— Нет. Ничего такого.

Куда же он дел дискеты? Должны же они были у него быть! Не могли не быть! Если даже оружие...

— Вспомни, что у него еще при себе было? Только точно вспомни!

— Больше? Больше ничего. Канистры и сумка. Подполковник набрал отделение милиции.

— Что было изъято сегодня утром при задержании гражданина Борца?

— Что? Только канистры и сумка. А в сумке что? Понятно. Может, еще что? Ну там еда в пакете, книги, газеты? Тоже нет? Тогда ладно. Ладно, говорю!

Подполковник набрал номер отделения на вокзале.

— Вы платформы не осматривали? Потерянные вещи пассажиры вам не приносили? Тогда осмотрите. И урны тоже. И вообще все скрытые места. И еще обязательно бомжей потрясите. Да. На предмет обнаружения вещдоков. Которые преступник мог при задержании... Что искать? Все ищите. И обо всем, что найдете, сообщайте мне.

Подполковник положил трубку.

— Давай сюда моего задержанного.

— Охрана нужна?

— Охрана? Здесь нет. Мне с ним с глазу на глаз потолковать надо. А за дверью — обязательно.

— А если он?

— На случай «если» ты ему наручники надень. Пожестче.

— Ну как хочешь.

— Да. И еще надзирателям скажи, чтобы они при оружии были. А то мало ли что...

В замочной скважине заскреб ключ. Потом загремел засов. Потом дверь открылась.

На пороге стояли три надзирателя. С кобурами на боку.

— Выходи! — скомандовал один из них. — Руки назад. Капитан соединил руки за спиной. Услышал, как щелкнули браслеты. Почувствовал, как холодное железо больно впилось в запястья.

— Пошел. Капитан пошел.

— Направо. Налево. Стой. Надзиратель постучал в дверь.

— Товарищ подполковник...

— Введите.

Капитана Борца бесцеремонно пихнули в комнату.

— Если что, мы за дверью, товарищ подполковник. Капитан Борец стоял там, докуда его дотолкали.

— Проходи, капитан. Садись, — предложил подполковник. — Меня Александром Владимировичем зовут. А тебя? Капитан прошел. И сел.

— Не хочешь говорить?

Капитан не ответил.

Капитан выполнял инструкции, назначенные для рядового, сержантского и офицерского состава, оказавшегося в плену противника. Капитан отказывался давать показания. В той форме, в какой его учили. В общевойсковом пехотном училище. На курсах переподготовки. На спецкурсах. Во время учебных рейдов в тылу врага. И во время боевых рейдов.