Козырной стрелок - Ильин Андрей - Страница 65

— Ты чего, по фени ботаешь? — обалдел Папа.

— Ее, ботаю. Немного, — ответил, радостно улыбаясь, Джон. Иванов почувствовал себя вдвойне необразованным. Потому что он ни по-английски, ни по фене.

— Ну ты смотри... — как-то даже растерянно сказал Папа.

— Не бери в голову. Все будет ништяк.

— И с нашим делом будет ништяк?

— Будет. Век свободы не видать! — поклялся Джон. — Ну зуб ставлю!

— Тогда я пошел, — сказал Папа. И пошел.

— Я хочу сказать, благодарю вас за поданную нам информацию, — поблагодарил незнакомец.

— Ну... — неопределенно ответил Иванов.

— Мы бы хотели иметь вас для сотрудничества.

— Ладно.

— За вашу работу мы сможем делать вас гражданином очень хорошей страны Соединенных Штатов Америки. Наверное, вы хотели бы быть гражданином?

— Ну, ладно.

— Мы были признательны бы за то, что вы сказали, откуда узнали про все это.

— Это не я. Это мой друг, — сказал Иван Иванович единственную разрешенную ему длинную фразу.

— У вас много такой друзья?

— Да.

— Вы бы могли привести свой друг? Мы, конечно, тоже готовы дать ему и вам гражданство очень хорошей страны Соединенных Штатов Америки. Вы согласны?

— Согласен.

— Я бы хотел иметь телефон ваших друзей или подружки, чтобы сказать, когда мы сможем встретиться. Вы бы могли дать телефон?

— Бери...

— Когда в следующий раз мы будем иметь встречу, я принесу документ для нашего дальнейшего сотрудничества. А сейчас я хочу дать вам немного денег и инструкции, как сделать так, чтобы вас не видела ваша полиция. Мы должны заботиться о своих друзьях. Вы прочитате их и потом подожгете.

— Ладно.

— Я очень рад встретить вас.

— Да ладно.

— Тогда до свидания.

— Ладно...

Майор Проскурин стянул с головы наушники. Дело был сделано. Контакт гражданина Иванова с агентом иностранной спецслужбы состоялся. И был зафиксирован на фото-видео — и магнитную пленку.

— Агент Бизон дал согласие на дальнейшее сотрудничество, — доложил референт результаты встречи второму помощнику атташе по культуре.

— Ваши выводы об агенте?

— Ничего определенного по агенту Бизону я сказать не могу.

— Почему?

— Я не располагал временем, достаточным для составления психологического портрета агента Бизона.

— Но общее впечатление?

— Никакого. Он совершенно закрыт. На контакт не идет. Отвечает односложно. Эмоции никак не выражает.

— Вы вели запись разговора?

— Да.

— Покажите.

«Ну? Ну... Ну. Ладно. Ну, ладно. Ну...»

— И все?

— Все.

— Небогатая лексика. Как вы предполагаете, почему он разговаривал именно так?

— Не знаю... Может быть, он боялся.

— Киллер, убивший два десятка человек?

— Тогда, возможно, он избрал такую манеру поведения сознательно. Как наиболее безопасную, с точки зрения сокрытия дополнительной информации о нем. По-настоящему непроницаемо только молчание.

— Но это означает, что он знает методы скрытного тестирования собеседника. Это означает, что он знаком с методами работы спецслужб.

— Может быть. Хотя по внешнему виду не скажешь...

— По вашему и моему виду тоже ничего такого не скажешь. Когда вы планируете следующий контакт?

— В ближайшее время.

— Лучше — в самое ближайшее время...

— Считаешь, они ни о чем не догадались? — спросил генерал Трофимов.

— Думаю — нет. Потому что разговора не было. При таком диалоге любой олигофреник за академика сойдет. А немой за оперного певца! Думаю, на этот раз все прошло гладко.

Генерал удовлетворенно кивнул.

— Но нет никакой гарантии в том, что следующая встреча не станет последней. Иванов не готов к ведению серьезных диалогов. Он не может разговаривать одними только «ну» и «ладно». Еще несколько таких контактов, и они его расшифруют. И через него — нас. Я считаю, что надо подводить к Дяде Сэму профессионала и убирать Иванова из игры. В конце концов, носитель информации не Иванов. А тот человек, который сообщил ему номер части и координаты места разгрузки ракет.

— Человек готов?

— Готов. Мы провели его по документам Министерства обороны, начиная с общевойскового училища и вплоть до перевода в Генштаб. Неделю назад он был представлен коллективу и приступил к работе в новой должности.

— Никто ни о чем не догадывается?

— Никто ни о чем. Все считают, что он переведен с периферии по протекции кого-то из родственников жены. Как только Иванов сведет генштабиста с Дядей Сэмом, мы начнем операцию «Щит».

— Объекты построили? Которые генштабист сдавать будет.

— За строительство объектов отвечает СМУ Спецстрой Министерства обороны. На сегодняшний день они выполнили пятьдесят пять процентов работ.

— А сколько должны были?

— Девяносто.

— Как пятьдесят? Ведь это не доты какие-нибудь. Это дерево и фанера! С такой работой любой жэковский столяр справиться может. Они что, быстрее работать не могут?

— Для «быстрее» надо было турков нанимать. А это наши воители. Хоть и военные.

— Хорошо, я потороплю их по своим каналам. Что у нас еще?

— "Еще" Иванов, — вернулся майор к зависшему вопросу. — С Ивановым надо что-то решать, иначе он своей любительщиной сломает нам всю игру.

— Все-таки выводить?

— Выводить!

— Каким образом?

— Решительным. Потому что тихий отход вызовет подозрения. Ведь он искал их сам! Из-за гражданства искал. Для чего чуть не перестрелял половину людей Королькова. Они в любой момент могут поинтересоваться у Королькова подробностями его знакомства с Ивановым. И уцепятся за ниточку. На сегодняшний день у Иванова нет убедительных мотивов перестать общаться с Дядей Сэмом. В добровольный отказ от вида на жительство Дядя Сэм не поверит.

— Согласен.

— Они могут принять отсутствие Иванова только по силовым мотивам.

— Бега?

— В этой стране ему бежать некуда. Если бежать, то за границу. И проще всего по наработанным каналам. Их игнорирование будет выглядеть подозрительно. При уходе из страны он в первую очередь обратился бы в посольство.

— Тогда, может быть, арест?

— Арест подразумевает допрос. На допросе он может сдать информацию по контактам. После ареста Дядя Сэм замрет на несколько месяцев, оборвав все контакты. В том числе с человеком в Генштабе.

— Остается...

— Остается выводить его из игры физически. Сразу после организации встречи. Причем так, чтобы информация дотла до посольства по легальным каналам. И так, чтобы могла быть проверена по нелегальным.

— Перестрелка при задержании милицией? С упоминанием в выпусках новостей?

— Или что-нибудь в этом роде.

— Другие варианты есть?

— Других нет! Иванов сыграл свою роль. Полностью. Больше Иванов не нужен. Ни нам. Ни, по большому счету, Дяде Сэму. Он сделал свое дело. Мыс его помощью вышли на Королькова и через него на Дядю Сэма. Дядя Сэм — на человека в Генштабе. Иванов остался не у дел. Он стал лишним звеном в цепи. Которое лучше убрать. Время случайно затесавшихся в пьесу статистов, вроде Иванова и Королькова, закончилось. Они отыграли свои роли и теперь должны покинуть сцену. Чтобы уступить свое место профессионалам. Которые сыграют настоящую пьесу...

Глава 45

— Давай заходи, — показал на дверь следователь Старков. — Ну ты чего замер? Мертвых боишься?

— Я? Нет! — быстро ответил стажер и решительно открыл дверь.

В ноздри ударил резкий, неприятный запах. Кажется, чеснока.

— Разве трупы чесноком пахнут? — мгновенно удивился стажер.

— Эй! Вы куда?! У нас обед! — заорал, привставая навстречу вошедшим, санитар. В руках он держал головку чеснока и ослепительно белый, подрагивающий в руке кусок сала. Стажер тоже побелел.

— Мы по делу, — вступил Старков.

— Покойника, что ли, привезли? Тогда ташшите его сюда. И бросайте как есть... пока хоть даже на топчан. Вон туда. Мы его опосля уберем. Когда докушаем. Только одеяло повыше задерите. А то мы там спим.