Ловушка для героев - Ильин Андрей - Страница 61

— И прошли пару сотен километров. По джунглям.

— Ну заблудились же!

— А тельняшки наши где? И оружие откуда?

— Ну это… нашли.

— Где? В лесу? Когда по нужде отошли?

— Да… Ну скажем, что наше судно перевозило оружие. И мы случайно не тот ящик взяли… Думали — с едой, а оказалось — со стволами…

— А американцы?

— А американцы потерпели бедствие на вертолетах. Куда-то летели. И сели.

— А мы пошли в кусты по нужде, сели и их увидели. Застыдились и стали стрелять?

— Отстань от меня со своей нуждой!

— Это не моя идея — твоя.

— Что такое ну-жда? — все-таки вклинились американцы. — Это когда что-то нужно?

— Это когда, наоборот, что-то не нужно. Так не нужно, что аж невтерпеж!

— Нет, мужики. Они хоть и ближе к приматам, чем мы, но не полные же идиоты. Я думаю, придется говорить правду. Что шли мы к разбитому самолету…

На этом слове русские пленники вздрогнули и напряглись. Американцы переглянулись. Впервые то, о чем думали и догадывались все, было произнесено вслух.

— Шли к разбитому самолету. Потому что узнали, что он перевозил… золото. Что сами мы — беглые зеки из России. Без паспорта и гражданства. Потому что беглые. Что хотели подзаработать монет. Тем более — все это так почти и есть Верно ведь?

— А оружие?

— Для самообороны. Из армейского склада, который мы ограбили. После того как сбежали с зоны. До того как угнали корабль. Который потом затонул…

— А американцы?

— Ну я же говорю. Искали самолет с золотом, а тут откуда ни возьмись янки на вертолетах. И тоже наверняка за золотом Нам, конечно, стало обидно, ну и мы в сердцах…

— Но он не перевозил золото! — возразили американцы.

— А мы откуда знали, что он перевозил? Вы же не писали в газетах, что он перевозил… Ну вы что, не понимаете?

Американцы переглянулись.

— O'key! Золото так золото Мы согласен.

— Ну, значит, так: вы тоже летели за золотом. И мы за золотом. И схлестнулись. Стенка на стенку…

— А куда золото дели?

— Какое золото?

— Которое в самолете было.

— А может, его не было. Загрузить забыли. Или лучше так. Было, но мы его по дороге обронили. Или не обронили, а спрятали, чего-то испугавшись, а место забыли. Отошли…

— По нужде?

— Да пошел ты! Отошли — и как корова языком! А обо всем прочем, ну там о тропе, о прохожих… ну вы меня понимаете — молчок. Какие бы вам иголки в какое место ни вставляли. Ясно?

— Ясно!

— Yes! — кивнули американцы.

— Ну раз «йес» — значит, «йес»! Значит — полный порядок!

— Ты! И ты! — ткнули пальцами конвоиры. И расстегнули Кузнецова с напарником. И кивнули дулами автоматов вверх.

— Встали!

Встали.

Толкнули прикладами в спины.

— Пошли!

Пошли.

Затекшие после многочасового сидения ноги слушались плохо. Пленники покачивались, спотыкались, но шли.

Еще один удар прикладом по спине.

— Налево! Повернули.

— Прямо!

Опять пошли… Недалеко. До ближайшей хижины.

— Здравствуйте! — сказал по-английски уже знакомый большой военный чин.

— Приветствует, — перевел американец.

— Пусть идет со своим приветствием туда, на чем сидит…

— Здравствуйте, — перевел американец— Садитесь, — показал американец на плетеные кресла.

— Мне надо задать вам несколько вопросов. Первый. Как вас зовут?

— Майкл Джонстон. Гражданин Соединенных Штатов Америки.

— А его?

— Спрашивает, как тебя зовут.

— Задов! Хрен Моржович!

— Как?!

— Ладно, черт с ним. Кузнецов Алексей Петрович! Русский. То есть бывший русский. А теперь просто гражданин без паспорта.

— Почему без паспорта?

— Зекам паспорта не положены.

— Что есть «зек»? Я не знаю, как это переводить.

— Зек — это заключенный в колонии. Строгого режима.

— «Колония» это что? Это поселок, где в строгом порядок живут колонисты? Которые обживают новые земли? Как у нас давно в Америке?

— Во-во. Обживают земли. В очень строгом порядке. Это точно.

Американец пожал плечами и перевел.

— А как вы оказались здесь?

— Угнали корабль, поплыли, приплыли, потерпели бедствие, пошли пешком.

— Как угнали?

— Обыкновенно. Как корабли угоняют. Пришли, команду выкинули и поплыли…

— А как вы находили путь? В море?

— А мы капитана оставили. И этого, штурмана.

— И где они теперь?

— Утонули. Вместе с кораблем.

— А что вы у нас искали?

— Честно скажу — искали золото.

— У нас нет золота.

— А мы не ваше искали. Мы их искали, — кивнул допрашиваемый на переводчика.

— Yes! Наше золото, — подтвердил американец.

— А куда вы потом шли?

— Не знаю. Я не смотрел. Нас командир вел. А я шел, куда велели. За тем, кто впереди шел.

— А куда велели?

— Вначале направо, потом налево, потом прямо, потом опять направо…

— Можете показать на карте?

— Я не умею читать карт.

— А почему вы были с оружием?

— А как без оружия? Мы же по лесу шли. В котором зверья хищного видимо-невидимо.

— Откуда оно взялось?

— Расплодилось. Дело-то нехитрое…

— Откуда взялось оружие?

— Ах оружие? Со склада. Мы склад ограбили.

— Как ограбили?

— Обыкновенно. Как склады грабят. Пришли, охрану выкинули и забрали…

— Хорошо, пройдите сюда…

— Зачем?

— Затем, чтобы убедиться в правдивости ваших слов.

— А как вы убедитесь?

— Вы сядете вот сюда и выпьете воду из этого стакана. Или вы меня обманывали? И были не там, где говорили? И теперь боитесь признать?

— Я? Ничуть. Могу хоть целое ведро выпить. Залпом. Чтобы вы убедились…

— Ну так садитесь…

Кузнецов сел. И выпил жидкость. С противным терпким запахом.

Из-за циновки вышел старик в балахоне. Который лечил раны. И поклонился. И вытащил из-за пояса маленькую коробочку, из которой достал тоненькие, напоминающие щепки, костяные иголочки. И еще раз поклонился.

Первую иголку он воткнул куда-то за ухо. Вторую — за второе ухо. Третью — в мочку. Четвертую — в ту же мочку. Остальные — в шею.

У Кузнецова заслезились и поплыли глаза. И поплыло сознание. Словно в голову закачали туман. Густой, плотный, вязкий. Который невозможно стряхнуть простым мотанием головы. Закачалось кресло. Закачались и расплылись стены. И лицо стоящего напротив вьетнамца. А вместо этого лица из тумана выплыло совсем другое лицо. Резкое и суровое. Лицо старшины. Его самого первого старшины.

— Рядовой Кузнецов! — заорал он.

Кузнецов знал, что отвечать ему нельзя. Что если он ответит, старшина сразу его заметит и сразу влепит ему наряд вне очереди. И что, пока он молчит, старшина его как бы не видит. А если скажет хоть слово…

— Рядовой Кузнецов! — грозно повторил старшина. Так, что барабанные перепонки заболели.

Очень захотелось ответить. Хотя и нельзя. Но очень захотелось. Просто неудержимо. Кузнецов зажал ладонями рот и закрыл глаза.

— Рядовой Кузнецов!!! Если вы здесь, вы Должны отвечать «я!».

— Я! — пискнул Кузнецов.

— Громче! И четче!

— Я! — рявкнул Кузнецов.

— Почему вы молчали? Отвечать честно!

— Я боялся! Товарищ старшина! — честно ответил Кузнецов.

— Теперь вы будете говорить правду?

— Так точно! Теперь я буду говорить правду! Кузнецову очень хотелось говорить правду. Одну только правду. И ничего кроме правды. Как стоя перед Господом Богом.

— Тогда скажите мне, откуда у вас оружие? Кузнецов смутно помнил, что об оружии ему говорить было нельзя. Что о чем-то таком они договаривались с товарищами. Вот только он не помнил, с какими товарищами. И о чем.

— Откуда у вас оружие? Отвечать!

— Со склада!

— Вы его украли?

— Никак нет! Мы его не крали! Нет! Мы его получили. На складе. У кладовщика.

— Как он смел его вам дать?!

— Мы не сами. Мы должны были идти на стрельбы. Вернее, на задание. Нам надо было… Но я не могу об этом говорить…