Миссия выполнима - Ильин Андрей - Страница 77

Наконец потушили.

И уехали.

Пожарную инспекцию, вознамерившуюся осмотреть пожарище с целью установления источника возгорания, охрана взашей выгнала за охраняемый периметр.

Сгоревшее здание осматривали совсем другие люди, не имевшие никакого отношения к пожарной охране. На одном из сгоревших этажей они обнаружили дочерна обгоревший труп, пристегнутый к железной раме кровати стальными “браслетами”.

Труп не стали сразу хоронить, труп потащили на экспертизу.

Патологоанатомы обмерили головешку, бывшую недавно человеком. Провели какие-то расчеты. И заявили, что рост трупа и его комплекция в точности совпадают с данными им для сравнения цифрами.

И должны были совпадать.

Смерть потерпевшего произошла в результате отравления угарным газом и ядовитыми продуктами горения синтетических материалов.

Что соответствовало действительности.

Полученная в результате посмертного восстановления головы потерпевшего методом виртуального наращивания на уцелевшие кости черепа мышечных и хрящевых тканей маска была очень похожа на лицо сгоревшего человека.

И должна была быть похожа.

Потому что Резиденты Конторы, сами не зная, что делают и для чего делают, перебрали несколько десятков тысяч лиц в картотеках милиции, отделах кадров и актерских бирж. Они искали человека с точно заданным ростом и обмерами грудной клетки, таза, ног и рук. С лицом, похожим на лицо на присланной фотографии. С теми же размерами одежды и обуви. С той же группой крови…

И нашли его.

Того, который лег на место Резидента. И стал Резидентом.

Конечно, подмену можно установить, проведя генетический анализ… Но у следствия не окажется исходного материала — не окажется прижизненных образцов крови погибшего, потому что — кто мог знать заранее, что тот сгорит. А его родственников, у которых можно было позаимствовать кровь для экспертизы, найти, по понятным причинам, не удастся.

Дело придется закрыть. Труп — похоронить в одной из тысяч безвестных могил.

Такая схема…

— Ну все, отдыхай, ешь, спи. Поправляйся, — пожелал Куратор. И ободряюще улыбнулся.

И Резидент в ответ тоже улыбнулся. Хотя улыбаться не хотел. И улыбке Куратора не поверил. Потому что эта его нынешняя “палата” очень напоминала ту, прежнюю, “палату”. Здесь тоже на окнах были бронированные стеклопакеты, по углам были видеокамеры, и лампочка под потолком была забрана в пуленепробиваемый плафон.

Отсутствовали только наручники.

Его спасли, но для него ничего не изменилось. Его снова изолировали и снова будут спрашивать. Спрашивать о том же самом. Применяя те же самые методы. Только теперь будут спрашивать свои. Что не лучше. Что на самом деле хуже…

Когда он проснулся, перед ним вновь сидел Куратор и сидел незнакомый мужчина. Теперь Куратор не улыбался. И мужчина тоже.

— Нам необходимо знать обо всем, что случилось с тобой за последнее время. До мельчайших подробностей знать…

Он рассказал все.

Рассказал раз.

Потом рассказал второй.

Потом рассказал третий, понимая, что его показания будут сличать и будут анализировать.

Потом ответил на вопросы.

Ответил раз.

Второй.

Третий…

Ответил бессчетное число раз. Зная, что ответы будут сравнивать с данными им ранее показаниями и будут выискивать в них нестыковки.

Он говорил правду. Но понимал, что ему не поверят. Им очень важно было узнать, кто и что говорил ему. Но еще больше — что говорил он. Именно для этого они вытащили его из “тюрьмы”, устроив пожар и организовав его тушение.

Они хотят исключить утечку информации. Хотят быть уверенными в сохранении Тайны. На сто десять процентов уверенными. И поэтому им будет мало слов…

— Так ты утверждаешь, что он предлагал тебе иммиграцию в США или третьи страны?

— Предлагал.

— А почему же ты не согласился? Ведь ты же хотел, ты понимал, что имел шанс уйти и начать новую жизнь. Хотел?

— Хотел.

— Так почему же не принял предложение?

— Я был уверен, что он меня обманет. Что узнает все, что его интересует, и зачистит.

— Вполне вероятно…

Он не сбился ни разу. Он не сбился ни разу, потому что не лгал.

Но они все-таки притащили детектор лжи!

— Ты лжешь?

— Нет.

— Но, может быть, искажаешь информацию?

— Нет.

— Ты о чем-то умалчиваешь?

— Нет.

— Тебе предлагали уйти за границу. Ты хотел принять предложение?

— Да.

— И принял его?

— Нет.

— Ты рассказал о том, кто ты?

— Нет.

— Но, может быть, намекнул?

— Нет…

Полиграф ни разу не поймал его на лжи. Потому что он не лгал.

Но тем не менее они провели наркодопрос. В сцепке с детектором лжи.

— Ты должен рассказать нам все. Должен рассказать нам правду.

— Да… Я знаю…

— Тебя перевербовали?

— Нет.

— Но хотели?

— Нет, их интересовала только информация.

— Которую ты им дал!

— Нет, я ничего не сказал.

— Или все-таки сказал?

— Нет.

— Намекнул?

— Нет.

— Но хотел? Сомневался? Боялся?..

— Нет.

Да.

Да.

Нет…

Дальше должен был последовать ультразвук. И СВЧ-облучение. И торсионное излучение. Потому что, когда хотят узнать правду, все действуют одинаково.

Они подвергнут его торсионному облучению, лишат разума. И ликвидируют.

Или не подвергнут. Но все равно ликвидируют.

Потому что он засветился. И значит, бесполезен. А бесполезных работников Контора отправляет на “заслуженный отдых”. На вечный отдых. Чтобы не раскрыть себя. Чтобы не подставить действующих агентов.

Таковы правила.

А кто виноват — ты или обстоятельства, не важно. Уже не важно.

Его не убили там. Его убьют здесь. Но убьют в любом случае. И ничего тут не сделать. Хотя бы потому, что туда, спасая его, пришла Контора. А сюда никто уже прийти не может.

Все. Конечная станция. Можно освобождать вагоны…

Когда за ним пришли и вывели из “палаты”, он уже знал, куда его ведут.

Его поведут по коридору до ближайшего лифта. И спустят на лифте вниз, в подвал…

Его довели до лифта. И спустили в подвал.

Потом по коридору доведут до гаража…

По широкому, без дверей коридору они дошли до подземного гаража.

Посадят в машину, в рефрижератор или закамуфлированный под бензовоз микроавтобус…

Его подвели к бензовозу. Подняли к раскрытому люку и спустили вниз по лестнице. Внутри цистерны были оборудованы сидячие места. Рядом сел Куратор. В люк опустили емкость, которую заполнили соляркой. И бензовоз оказался под самую горловину заполнен горючкой.

Далее могли быть варианты.

Вариант первый — выстрел в затылок, расчленение, растаскивание по лесополосам частей его тела.

Вариант второй — медицинский кабинет — последний, жесткий, с наркотиками, гипнозом, излучениями, вживлением в мозг электродов и прочей подобной ерундой допрос, и далее все то же самое — выстрел, расчленение…

Бензовоз остановился. Люк открыли. Горючку выкачали, “пробку” убрали.

— Выходи!..

Они вскарабкались по лестнице наверх. Увидели подземный гараж.

Значит, вариант номер два.

Его провели по подземному переходу до лифта. Подняли на третий этаж. Сопроводили по коридору до нужного кабинета.

— Здесь. Толкнули дверь.

За дверью был медицинский кабинет, был похожий на операционный стол. И была куча каких-то приборов.

— Сюда, пожалуйста, — показал врач.

Резидента разложили на столе. В глаза ему ударил яркий свет операционного светильника. Кто-то поправил ему голову. Кто-то склонился над его лицом.

Сейчас узкий, словно остро заточенное шило, луч ультразвука, легко пройдя сквозь кость черепа, пронзит его мозг, выжигая нейроны…

— Мне все понятно, — сказал голос. И склонившаяся над ним тень ушла куда-то вбок. — Можете готовить его к операции…

Его сняли со стола, посадили на табурет, побрили голову, снова втащили на стол, обложили голову салфетками, протерли голый череп и лицо спиртом…