Шпион федерального значения - Ильин Андрей - Страница 45

Ей было трудно убивать детей…

Дверцы закрылись, и автобус поехал дальше. Поехал к остановке «Поликлиника». Через двести метров Фатима нажала кнопку. Она не могла ее не нажать, потому что тогда ее сочли бы изменницей.

Она нажала кнопку очень спокойно, надеясь, что муфтий не врал, что это не конец, что в той новой жизни она будет счастлива и что там у нее будет муж и будет ребенок, будет много детей… Хотя про них муфтий ничего ей не говорил…

Контакты замкнулись, и висящая на животе взрывчатка, взорвавшись, перерубила Фатиму надвое, отбросив назад ее развороченное туловище и голову и разметав по полу ноги.

Автобус тряхнуло, подбросило и фактически переломило пополам. Во все стороны, выбивая витрины и окна проходящих мимо автомашин, брызнули осколки. Еще несколько секунд слышался звон сыплющегося с неба и разбивающегося об асфальт стекла. Потом наступила оглушительная тишина, которую через мгновение прервали крики людей — крики ужаса, предсмертные крики и крики о помощи…

Во время взрыва погибло четверо и было ранено семь человек. Жертв могло быть гораздо больше, если бы взрыв случился на одну остановку раньше…

Эффекта, на который рассчитывали устроители теракта, не получилось — о погибших детях должен был узнать весь мир, потому что гибель детей, да еще в таком количестве, никого не оставляет равнодушными. Но дети, слава богу, сошли на предыдущей остановке… Следующая остановка была предпоследней, и было ранее утро, когда пассажиропоток направлен от окраин к центру, поэтому, кроме нескольких пассажиров, никто не пострадал, — из-за чего теракт прошел почти незамеченным — о нем сообщили в утренних и вечерних новостях, но практически ничего не сказали международные агентства. В этот день мир был увлечен другими новостями и другими жертвами.

Так что, вполне вероятно, Фатима Мерзоева погибла зря.

Но нет, все равно не зря, потому что погибла ради своего народа!..

Глава 42

Мы так ничего и не заметили — не заметили, что Третья мировая война уже началась. А все потому, что Третья мировая не похожа на Первую и не похожа на Вторую. В ней нет растянутых на многие тысячи километров линий фронтов, нет изрывших землю окопов и рвов, нет массированных бомбовых ударов по городам и транспортным узлам, в ней не идут в прорыв армии и бронекорпуса, не дымят трубы концлагерей, через которые дымом улетучиваются целые народы…

Хотя все это, пусть и в иных масштабах, есть. Потому что идут в атаку и сгорают до последней машины отдельные танковые батальоны, рушатся под бомбами кварталы домов и дымят трубы «буржуек» в палатках, в лагерях беженцев… Но что такое гибель батальона в сравнении с уничтожением армий и флотов? И что такое один квартал — против накрытого массированными бомбардировками густонаселенного города где-нибудь в центре Европы? И печки «буржуйки» — перед крематориями лагерей смерти?..

Двадцатый век научил нас мыслить масштабно — сотнями превращенных в руины городов, сотнями тысяч разоренных войной квадратных километров, миллионами человеческих жертв, миллиардами потраченных на убийство солдат противника долларов. Вот это, мы понимаем, война!..

От Третьей мировой мы ждем больше, чем от Первой и Второй, ждем, что в ней погибнут не десятки, а сотни миллионов людей…

А в ней и погибнут сотни миллионов! Но не сразу, не единовременно, а постепенно: тысяча — там, пять тысяч — здесь.

Уже — гибнут!

Поэтому мы и не замечаем этой войны — потому что нам ее никто не объявляет! Никто не говорит по радио, что сегодня на нас вероломно (хотя и вероломно!), без объявления войны (и ведь действительно, никто ее не объявлял!) напал (каждый день нападает) враг… А раз не объявляют — то ничего и нет!..

А ведь что такое мировая война? Это война, в которой участвует не одно или два государства, а участвуют десятки государств!

Но тогда — уже участвуют! Потому что во всех странах, от Европы до Филиппин, гремят взрывы, в которых гибнут сотни мирных жителей.

Ну да, нет окопов… Но в современной войне и не предполагается никаких окопов, линий фронтов и масштабных — стенка на стенку — боев! По крайней мере, так считают военные, разрабатывающие стратегию и тактику будущих войн. Современная война будет маневренной, с использованием самой современной техники и небольших, маневренных боевых групп, которые будут действовать на территории врага, решая каждая свою задачу, но тем не менее подчиняясь единому стратегическому командованию.

Ну тогда — так уже есть! Есть пока тысячи, а скоро десятки тысяч, разрозненных боевых групп, которые проникают на вражескую территорию и ведут там боевые действия… В рамках единой для всех борьбы!

Есть жертвы.

Есть успехи.

Есть целые, захваченные и удерживаемые в руках, территории.

И даже — государства.

С кем мы, с кем весь мир воюет? С террористами.

И один из этих, может быть самый главный, фронт называется исламским. Где десятки стран воюют с одним и тем же противником. Со Всемирными Соединенными Штатами Ислама. Да, именно так они и называются, хотя такой страны на карте нет!

Пока нет… Но кое-где уже есть! Отдельными пятнами. Но постепенно, не сразу, но уверенно и верно эти пятна на глобусе мира разрастаются, расплываются во все стороны бесформенными кляксами, сближаются, сливаются друг с другом, расширяя свои границы… А где-то — словно из пульверизатора карту побрызгали — легла на разноцветье стран незаметная морось чужих капелек, будто дождик прошел. Прошел и забылся, вроде бы не оставив следа. Но никуда эти капельки не делись — эти капельки, вбирая в себя влагу, стали расти, превращаясь в большие капли, а потом в маленькие лужицы. Стали перекрашивать рядом расположенные площади. И глядишь — страна уже испещрена чужим цветом, словно сыр — дырками. А потом — раз! — и нет страны. Перекрасилась!

Такова ползучая тактика Третьей мировой.

Так разрушают организм раковые клетки — зацепятся в одном месте и начинают по кровотоку, по лимфе рассылать во все стороны, разведчиками, больные клетки, с которыми легко расправляется могучий, потому что здоровый пока, организм. Что такое десяток болезнетворных клеток в сравнении с миллиардами здоровых — говорить не о чем!.. Но где-то все-таки одна-две клетки приживаются и до поры до времени сидят тихо, затаясь, не высовываясь, не обнаруживая себя. А чуть организм ослабнет, начинают завоевывать территории — вначале смешные, ничтожные. Потом — большие.

А потом, когда некогда здоровый и в прошлом могучий организм спохватывается, — бывает поздно! В каждом органе тихо и незаметно отвоевал плацдарм, закрепился враг, которого так просто уже не изгнать и который совместными, скоординированными усилиями обрекает организм на мучительную смерть!

А почему? Потому что никто организму об агрессии вовремя не сказал, никто не предупредил, войну не на жизнь, а на смерть не объявил и на борьбу не мобилизовал!

Похоже?..

К сожалению!..

Тем и страшен рак — что пока не болит!

Тем и страшна новая тактика мировой войны — что пока никого не беспокоит!

Глава 43

Такое на войне бывает. И бывает довольно часто. Раньше и теперь тоже. Солдат, особенно солдат на войне, живет в изоляции от мирных жителей, по крайней мере тех, которые относятся к нему благосклонно. Потому как свои страны солдат завоевывает редко, чаще — чужие, население которых воспринимают его негативно, как врага и захватчика. Которым он, по сути, и является.

А солдат, между прочим, мужик. Между прочим, молодой, крепкий, здоровый и даже иногда симпатичный. Других — больных, хлипких, кривобоких и неказистых в армию не берут. А молодой, здоровый, крепкий мужик хочет иметь бабу — ну, то есть женщину. Потому что этого требует его организм. Особенно если он растущий. Ну и где ему взять бабу в районе боевых действий?..

Во время серьезных войн этот вопрос разрешается сам собой, не успев даже как следует вызреть, — потому что на серьезных войнах солдаты передовых частей долго не живут — обычно до первого-второго боя. После чего им становится не до женщин, так как они либо ложатся в землю, либо отправляются в госпитали, получив тяжелые, несовместимые с гулянками, ранения. И это не только у нас, это хоть где, — к примеру, взводный американской морской пехоты на вьетнамской войне жил во время боя в среднем шестнадцать минут. Какие уж тут леди?..