Третья террористическая - Ильин Андрей - Страница 32

— Ну, что хорошего скажешь?

— Поговаривают, что Совдат получил «стингеры» и грозился, что теперь сможет русские «вертушки» жечь…

— Сколько «стингеров»?

— Четыре или пять, точно не знаю. Это ценно. Надо будет связаться с «летунами» предупредить, чтобы они изменили привычные маршруты полетов и вообще чтобы держали ухо востро.

— Что еще?

— Схрон оружия.

Дауд сунул в руку подполковнику сложенную вчетверо бумажку, где на плане местности крестом было помечено место захоронения оружия.

Это тоже хорошо, это кстати. Они давно «оружейки» не потрошили — начальство будет довольно…

Дауда подловили на торговле оружием. Взяли с поличным, с партией автоматов и гранат, прижали к стенке и, пригрозив солидным сроком, который придется отбывать в соседнем Дагестане, где на него очень многие зуб имеют, предложили сотрудничество. Конечно, в жизни все было не так просто и не так быстро, пришлось с этим Даудом с неделю повозиться, но в конечном итоге он сломался, подписав заявление и получив оперативный псевдоним «Ходок». Теперь «стучит» помаленьку на своих соплеменников, по крайней мере, на тех, кто чем-нибудь ему не угодили.

— Что еще?

— Люди меж собою говорят, что готовится какой-то взрыв, не здесь, в России или что-то вроде этого.

— Где конкретно?

— Где — никто не знает.

Странные какие-то слухи, слишком общие…

Обычно чеченцы говорят о более насущных делах — о ценах на хлеб и муку, зачистках… Если это готовящаяся против России акция, то почему о ней все знают? А если просто слух, то почему такой устойчивый? Может, кто из полевых командиров чего-нибудь задумал и трепанулся? Они любят похвастаться своими подвигами, в том числе будущими. Один — трепанулся, другие разнесли… Чечня маленькая, живут в ней плотно, так что любой чих разносится по всей округе.

Надо взять эту информацию на заметку…

— Все?..

Нет, еще не все… Но остальные сведения были менее значимыми, были про адреса, куда наведываются ночами связники боевиков, про контакты местного населения с федералами, ссоры и разборки, которые можно использовать в оперативных разработках…

— Спасибо, Дауд, — поблагодарил Виктор Павлович, толкая ему в ладонь несколько стодолларовых купюр.

Работа сексота должна хорошо оплачиваться, иначе он быстро потеряет к ней интерес. Но на этот раз денег, кажется, было мало. Дауд мялся в темноте, явно напрашиваясь на вопрос.

— Что, какие-то проблемы?

Дауд тяжко, рассчитывая на сочувствие и понимание, вздохнул.

— Совсем жить трудно стало! Менты три шкуры дерут, на блокпостах шмонают, товар, деньги забирают, как семьи кормить, а? Хочу товар привезти, а как привезти, не знаю. Боюсь, опять менты все себе заберут, разорят совсем. Поможешь, да?

— Ты мне про Совдата узнать обещал, про лежбище, где он хоронится, — тут же напомнил Виктор Павлович. — Не забыл?

— Конечно, нет! Конечно, узнаю! — горячо пообещал Дауд. — Только трудно, он в одном месте не сидит.

— Мне тоже нелегко твои вопросы решать… Много товара-то?

— Нет, совсем чуть-чуть, десять ящиков.

— Десять?.. — засомневался подполковник, набивая своим услугам цену. — Ну ладно, попробую… Попрошу своих ребят, чтобы они тебе помогли.

На чем официальная часть была завершена. Остались личные просьбы и пожелания.

— Ты про заложников узнал, о которых я прошлый раз просил?

— Да, узнал. Все узнал! Есть заложники, точно не знаю сколько, но есть. И девочка, кажется, тоже.

Значит, есть, значит, не врал Сулейман. Информации, которая прошла по двум независимым источникам, имеет смысл доверять.

— Ну ладно, спасибо тебе, дорогой, иди… Хрустя кирпичами, Дауд шагнул в темноту.

И пропал.

Подполковник выждал десять минут, вытащил и поднес к лицу рацию.

— «Закат»… «Закат», — повторил он два раза одно и то же, непонятное стороннему уху слово.

И в ту же секунду в пятидесяти метрах от разрушенного клуба на север и в ста на юг зашевелилась, вздулась пузырями земля, и из-под «мохнатых» маскировочных накидок вылезли бойцы боевого охранения, которые прикрывали встречу подполковника с секретным агентом и проверяли, не притащил ли он за собой «хвост»…

Со службой на сегодня было все.

Значит, можно позволить себе и подчиненным заняться «халтуркой»…

Что такое «халтура», российскому человеку объяснять не нужно. Халтуры у нас имели место всегда — жэковские сантехники во внерабочее время чинили текущие краны, которые не успели сделать в рабочее, автослесари техцентров загоняли вечерами на эстакады «левые» «Жигули», строители делали «шабашки», используя унесенные с объектов краску, плитку и доски, электронщики в свободное от основной работы время «шаманили» неработающие приемники и телевизоры… И все было нормально!

Когда в стране настали смутные времена, «халтурки» стала осваивать милиция и прочие силовики. Что они, хуже автослесарей, что ли? Им тоже лишние деньги не помешают!.. Силовики кранов чинить не умели и потому брались за охрану объектов и сопровождение грузов, используя выданный им на работе инструмент — пистолеты «ПМ» и автоматы «АКС». Против их «халтурок» даже сантехники пасовали, потому что могли противопоставить «пээмам» лишь газовые ключи, подмотку и прокладки.

Постепенно прейскурант услуг силовиков расширялся за счет выколачивания долгов, поиска сбежавших мужей, торговли вещдоками, замены «взятия под стражу» на «подписку о невыезде» пр. Конечно, все это они делали исключительно свободное от работы время. В рабочее — сажали в свободное — выпускали, разваливая расследуемые ими дела.

Не остался без работы и армейский спецназ. Крепкие, с пудовыми кулаками, не боящиеся драки ребята были незаменимы, если нужно было на кого-нибудь наехать или кому-нибудь в профилактических целях морду в кровь разбить. Армейскую «крышу» редко кто мог одолеть. Когда стенка на стенку сходились «крыши» бизнес-структур, одна из которых была ментовская, а другая армейская, то милиционеры, быстро оценив физические данные противной стороны, брали под козырек, выставляли ящик водки и убывали прочь. Еще бы — военные каждый день тренировались, сгоняя жирок в спортзалах и на полосах препятствий, а милиционеры быстро расплывались на казенных харчах, утрачивая спортивную форму.

Те, кто входил во вкус денег, случалось, начинали принимать заказы на отстрел конкурентов. Моральная сторона дела спецназовцев волновала мало, что-что, а смерти они не боялись — ни своей, ни тем более чужой. Смерть была их работой, как дворника — метлой махать. Кому нужен диверсант, который не способен противнику — живому, между прочим, человеку — кишки ножом выпустить или шею на сторону свернуть?

Уголовники, конечно, тоже животы вспарывать не брезгуют, но они не умеют это делать профессионально. И уж тем более не умеют управляться со снайперскими винтовками, пластидом, ручными гранатометами и огнеметами и прочим «убойным» инструментарием. А спецназ умеет. И следы заметать умеет. Отчего его так обихаживают заказчики чужих смертей.

И команду Виктора Павловича обихаживали. Только без толку, они подобными делами не промышляли. И вовсе даже не из этических соображений — отчего бы не прикончить кого-нибудь из нефтяных королей, да с удовольствием! — просто таких физических возможностей не было — они, как бездомные псы из блох, из «горячих точек» не вылезали. Лицо кому-нибудь начистить, это одно, с этим можно в пять минут управиться, а человека убрать и двух недель маловато будет. Надо приехать, осмотреться, отследить маршруты «объекта», изучить его привычки, систему охраны, прикинуть, как оттуда половчей смыться, и лишь потом со снайперской винтовкой на крышу соседнего здания карабкаться. Это только дурак думает, что выстрел и есть покушение. На самом деле выстрел одна тысячная часть работы, причем далеко не самая важная.

Не стоит такая овчинка столь тщательной выделки. Это же надо найти причину, чтобы откомандировать людей в Россию, да такую, чтобы никто их не хватился, провести через рогатки блокпостов и милицейских кордонов, причем не пустыми, а с оружием… А главное, лишиться нескольких полноценных бойцов, когда и так людей хронически не хватает. И кто за них, интересно знать, лямку тянуть будет? В наряды ходить и на боевые задания? Под пули? Кто согласится их смерть на свою разменять?