Универсальный солдатик - Ильин Андрей - Страница 25

— Если дернешься — можешь считать себя покойником.

Быстро отстегнул от двери и перестегнул себе на руку наручники.

— Теперь открывай дверь. Сам открывай. Крути щеколду направо.

Иванов послушно прокрутил щеколду и, взявшись за ручку, потянул дверь на себя.

— Пошли.

И они — Иванов впереди, товарищ Максим сзади — стали спускаться по лестнице вниз. Один этаж. Второй...

На первом этаже мужчина приказал Иванову повернуться к нему спиной.

Иванов повернулся.

В затылок ему, больно сверля кожу, уперлось дуло пистолета.

— Руки за спину!

Иванов завел руки за спину.

— Три шага вперед.

Иванов сделал три шага и уперся грудью во входную дверь.

Не отрывая пистолет от его затылка, товарищ Максим быстро раскрыл наручники и сделал шаг назад.

— Нажми на кнопку, там, сбоку.

Иванов нажал.

Щелкнул открывшийся замок.

— Ну все, считай, ты свободен. Можешь идти. Только не забудь оглянуться! — напомнил товарищ Максим.

Иванов толкнул дверь. И вышел на улицу.

Сразу увидел припаркованный в двух кварталах от подъезда микроавтобус, стоящих на противоположной стороне улицы охранников с руками, засунутыми глубоко в карманы, и машущую ему издалека руками Маргариту.

За ним действительно присматривали.

— Чего встал — топай! — хриплым шепотом приказал из подъезда товарищ Максим.

Иванов сделал шаг вперед. И еще один. Сделал три шага и вспомнил что должен дать условный знак — должен оглянуться.

Всем корпусом повернулся назад, к двери. Увидел щель, внутри которой неясным пятном белело чье-то лицо и недвусмысленно чернел кругляш направленного на улицу глушителя.

Снова повернулся. И пошел дальше, пошел к микроавтобусу.

Он шел на деревянных, плохо его слушающихся ногах, ни о чем не думая, не пытаясь понять, зачем его притащили в этот подъезд, зачем пристегивали к дверям, почему заставляли оборачиваться...

Навстречу ему бежала Маргарита, сзади, спереди и с боков, словно черти из табакерки, выскакивали из переулков, кафе и подворотен многочисленные охранники, окружая со всех сторон.

А Иванов себе шел, тупо улыбаясь, ни о чем не думая... Шел в сторону микроавтобуса, потому что больше было некуда идти. Шел и тихо удивлялся, что все еще жив. И сильно радовался тому, что жив, что на этот раз ему повезло. Снова повезло...

Хотя на самом деле... на самом деле радоваться было нечему... И рано...

Глава 35

Следственная бригада прибыла поздно, прибыла ближе к полудню.

Излишнего ажиотажа вблизи места происшествия не наблюдалось. На обочине, въехав передними колесами на тротуар, стояли две полицейские машины с выключенными мигалками. Возле подъезда, переминаясь с ноги на ногу и сопровождая глазами проходящих мимо дам, скучал сержант. Даже журналистов не было видно — верный признак, что дело предстоит рутинное, которое ни сенсаций, ни повышений по службе не обещает. Так — обычное занудство, вроде пьяной драки в негритянском квартале...

— У меня как раз заканчивалось дежурство, когда в участок позвонили, — подробно, тщательно проговаривая слова, докладывал полицейский, первым прибывший на место происшествия. — Я приехал минут через десять, поднялся в квартиру и обнаружил там труп. По всей видимости, неизвестный злоумышленник проник ночью в квартиру, нашел хозяина и хладнокровно выпустил в него две пули, от которых тот скончался на месте...

— Пожалуйста, без выводов, — попросил возглавлявший следственную бригаду Пьер Эжени. — Кто позвонил в полицию? То есть это она обнаружила тело?

— Ну да — она.

— А почему она утром позвонила? Она что, дома не ночевала? — удивился Пьер.

Полицейский недоуменно пожал плечами.

— Ладно, показывайте своего покойника... Следов борьбы в квартире видно не было. Вещи стояли на местах, везде был идеальный порядок.

— Где труп?

— В спальне.

Труп лежал поперек широкой двуспальной кровати, из-под его головы и груди расползлись по простыне большие бурые пятна. Возле тела копошились криминалисты.

Тут все было ясно.

Пьер вернулся на лестничную площадку и внимательно осмотрел замок и даже пощупал косяки.

Нет, никаких признаков взлома — царапин, пропилов, заминов — нет. Получается, дверь открыл либо сам хозяин, либо кто-то, кто имел ключ.

Кто?

Если открыл потерпевший, то это наверняка была его любовница, с которой он что-то не поделил и которая, на что-то сильно обидевшись, его пристрелила. Если же ключом — то наиболее вероятен ревнивый любовник, которому жена вручила ключ, или сама жена, решившая таким образом избавиться от надоевшего ей супруга, — быстро выдвинул Пьер наиболее вероятные версии. Следователям парижской криминальной полиции всегда первыми в голову приходят любовные завязки. Ну, потому, что они французы...

Если это любовница, то надо присмотреться к коллегам женского пола на его работе и разузнать, не было ли у него каких-нибудь сексуальных отклонений вроде тяги к лилипуткам или бородатым женщинам. Если жена — то в первую очередь следует побеседовать с ее некрасивыми подругами...

Пьер вернулся в комнату и упал в кресло, поставив против него жесткий стул.

— Давайте мне сюда жену... Привели жену покойного.

— Начнем сначала, — предложил Пьер. — Вы пришли утром домой и увидели мужа.

— Да, я пришла домой и сразу прошла в спальню. Включила свет, а там... Там...

— А почему вы пришли домой? — спросил Пьер, нажимая на слово “пришли”. — Порядочные леди утром из дома уходят.

— Так получилось, — слегка стушевалась жена покойного.

— Понимаю, мадам, все понимаю, — широко улыбнулся Пьер. — С кем не бывает. Я, знаете, тоже не всегда дома ночую, — понизив голос, заговорщицки признался он.

— Нет, вы не так поняли, — залившись краской, сказала мадам. — Я была у подруги.

— Да что вы? А где ваша подруга проживает? Назовите ее имя, адрес, номер телефона. Мы ей сейчас позвоним и спросим, где вы были сегодня ночью...

— Вы что... Вы меня подозреваете?! — вспылила мадам.

— Конечно, подозреваю! — честно признался Пьер. — Дверь вскрыта ключом, вещи не пропали... Не пропали вещи?

Женщина быстро оглянулась.

— Кажется, нет.

— Ну вот видите... Вещи на месте, следов взлома нет. Если бы это был грабитель, он бы что-нибудь обязательно взял. Что же, он убил и ушел с пустыми руками? Вам не кажется, это, по меньшей мере, глупо?

— Ну... наверное.

— Далее, обратите внимание: следов борьбы не видно. То есть покойный либо хорошо знал убийцу, либо убийца хорошо знал его привычки — когда он ложится, где спит, насколько крепко спит и прочее. Так?

— Может быть...

— Вот и выходит, что мотивы убийства некорыстные. А какие?..

— Какие? — автоматически переспросила женщина.

— Какие-то иные, возможно, нематериальные. Например, относящиеся к сфере человеческих взаимоотношений. Так ведь частенько бывает — горячий молодой любовник, ревнивый, ни на что не способный муж, совместно нажитое имущество...

— Да как вы смеете?!

— Смею! Хотя бы потому, что вы не хотите назвать мне адрес подруги!

— Друга, — тихо призналась женщина.

— Ну вот видите! Имя, адрес, телефон друга...

— Да как вы смеете! — вспылил друг. — Настоящий джентльмен никогда не назовет имя своей возлюбленной. Лучше смерть!..

— Смерть обещать не могу, а лет десять тюрьмы я вам как джентльмен джентльмену гарантирую.

— За что?!

— За то, что вы не хотите назвать имя своей возлюбленной.

— Хорошо, тогда я скажу...

Оказалось, что большую часть ночи жена потерпевшего находилась в квартире друга, что мог подтвердить друг.

— А меньшую часть?

Меньшую часть друг подтвердить не мог, так как в это время и вплоть до обеда находился у своей бывшей жены, что подтверждала его бывшая жена.

— Как у жены? — ахнула супруга потерпевшего. — Он же говорил, что у него с нею все! Он же клялся!.. Мерзавец! Врун! Он же говорил, что ее ненавидит!.. Подлец! Да я его... Я его убью!..