Сеть для игрушек - Ильин Владимир Леонидович - Страница 100

– Всего полгодика, – все еще по-матерински улыбаясь, сообщила Рола. – Скоро начнут зубики резаться, совсем ночью не даст спать своим ревом…

Но при этом в ее голосе прозвучало такое счастье, что я невольно усомнился в справедливости своего мнения об этой варварской игрушке. И еще я понял в тот момент, что «пупсик» заслонил собой для Ролы все на свете, в том числе и Катерину. Не заметно было, что Рола убита горем от исчезновения нашей приемной дочери. Я с трудом проглотил горький комок в горле.

– Вернемся к Катьке, – поспешил сказать я, глянув на часы. – Так что она говорила про тот сериал, который смотрела до поздней ночи?

Рола наморщила лоб, припоминая.

– Знаешь, – сказала она после паузы, – дня три назад она похвалилась мне, что ведет сюжет. Понятия не имею, что это означает, но сияла она при этом так, будто досрочно сдала все экзамены в Университете…

– Ведет сюжет? Так она и сказала?

– Да, а что такое?

– Ничего, – сказал я, отворачиваясь, чтобы Рола не прочитала в моих глазах блеск от предчувствия близости разгадки.

– Ну, мне пора идти, – после паузы сообщил я.

Она кивнула, не поднимая головы.

– Послушай, Рик, – сказала она, когда я уже был в дверях, – что, по-твоему, с ней могло случиться?

В ее голосе не слышалось ни одной дрожащей нотки.

Я молча повернулся и вышел.

Глава 7

На улице было еще темно, но тихо не было. Город все больше менялся к худшему. По тротуарам крались какие-то растопыренные тени, где-то орали буйным голосом, а на перекрестках толпились шумные компании подростков. В одном из домов с отчетливым звоном посыпались вниз осколки разбитого окна. Далеко-далеко послышался вой сирены полицейского патруля, мчавшегося, судя по быстроте затухания, звука, с большой скоростью в направлении южной окраины. Я невольно посочувствовал патрульным, потому что отлично знал, что из себя представляют ночные вызовы: семейные разборки, кончающиеся проломленными черепами и выбитыми зубами; анонимные звонки о подозрительных личностях, ошивающихся в парадной; трупы неизвестных бродяг-нарко-манов, обнаруженные в мусорных контейнерах или прямо на тротуаре; драки между проститутками, не поделившими очередного клиента, словом – изнанка жизни ночного города, одного из многих на Земле…

Я шел, стараясь держаться в тени деревьев. Прошло почти два часа с того момента, как я вступил в конфликт в лице Леба Штальберга с тем ведомством, которое еще недавно имел честь возглавлять, а моего бывшего зама давно должны были обнаружить связанным в моей квартире. Однако, признаков того, что меня разыскивают, пока не было. Тем не менее, мне следовало быть осторожным.

В душе моей к этому времени воцарилось неестественное спокойствие. Я понимал, что маньяк мог за сутки с лишним сделать с Катариной все, что угодно, но у меня не было шансов отыскать ни его, ни девушку. Тем более – в моем нынешнем положении. Еще меньше надежд на благополучный исход оставлял тот факт, что Демиург не собирался ничего требовать ни от меня, ни от Ролы в качестве выкупа за Катьку. Это означало, что мерзавец занимался своим гнусным хобби не ради денег – ради садистского удовольствия быстренько расправиться с жертвой, не оставив от нее и следа.

И, тем не менее, даже если маньяк уже успел убить Катерину, я должен был найти его. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, как будут вытекать его вонючие мозги из черепа, расплющенного ударом моего каблука. Но для этого мне нужно было спешить. Слишком многие меня знали в городе, чтобы я мог свободно болтаться по улицам среди бела дня, ежеминутно рискуя встретить кого-нибудь из своих бывших подчиненных, многочисленных знакомых, журналистов и просто людей с хорошей памятью на лица.

Когда мне подвернулась будка уличного визора, я хотел сначала по старой привычке позвонить Каулену, но вовремя спохватился и набрал код Севы.

Ответил он сразу, словно и не спал. А, может быть, и действительно еще не ложился. Он вообще обожал ночные бдения, а отсыпаться предпочитал с семи вечера до полуночи.

– Привет, – сказал я, услышав его недовольный голос. – Узнаешь?

– Черт бы тебя побрал, затворник! – сердито пробубнил он. – У меня только-только сдвинулось с «мертвой точки» одно дело!..

– Что за дело может быть у уволенного по собственному желанию судэксперта? – осведомился я, одновременно просматривая дальние подступы к будке, чтобы не быть застигнутым врасплох в том случае, если линию Севы начали прослушивать. – На твоем месте я бы уже опух от многодневного пьянства, спал бы со шлюхами, как свинья в берлоге, и вообще посылал бы всех к черту!..

– А на своем месте, – ядовито возразил Сева, – я наконец-то засел за диссер и не только не дошел до такого скотства, которое ты мне предрекаешь, но и теоретически обосновал некоторые факты! Кстати, твоя теория о Воздействии, Сети, Контроле под номером два мне очень пригодилась… Ладно, говори, что тебе надо, и проваливай в свою келью, а то мне работать пора.

– Не могу я никуда провалить, – сказал я, – потому что келья моя с недавних пор опечатана, а сам я разыскиваюсь полицией по подозрению в совершении тяжких преступлений.

– Ты, брат, случаем, не пьян? – осведомился неуверенно Сева после паузы. – Откуда же ты звонишь?

– Я трезв, как дева Мария перед непорочным зачатием, – сказал я. – А звоню я тебе из автомата, и вот по какому поводу…

– Слушай, Рик, не мог бы ты быть более эксплицитен? – витиевато выразился Сева. – Не вводи меня в состояние абсцесса!

Я натужно хохотнул и рассказал ему про то, как оскорбил действием должностное лицо, находившееся при исполнении…

– А какого черта ты врезал Штальбергу? – недоумевал Сева. – Я, конечно, всегда подозревал, что он – сволочь, каких мало, но зачем же сразу по морде-то ему бить?

– Это долго объяснять… У меня к тебе вот какая просьба, старик. Ты не мог бы звякнуть по старой дружбе в дежурную часть и разузнать, не поступало ли в последние дни заявлений от граждан о том, что им угрожает маньяк по кличке Демиург? Если такие заявления были, то узнай – от кого: фамилия… адрес… ну и так далее. Хорошо? А то я теперь лишен такой возможности, а мне позарез нужны эти данные!

– Ты что – решил заняться частным сыском? – с иронией спросил Сева.

Тогда я рассказал ему про исчезновение Катерины.

– Что ты задумал, Рик? – спросил Сева. – Слушай, не валяй дурака, а давай-ка, приезжай ко мне, мы с тобой это дело обмозгуем как следует.

– Я перезвоню тебе через двадцать минут, – сказал я. – Постарайся успеть добыть за это время разведданные в полном объеме.

– Слушаюсь, господин экс-полицмейстер, – шутливо сказал Сева, хотя по его голосу слышал, что он расстроен. – Разрешите отключить визор?

Я дал отбой.

В следующие двадцать четыре часа дел у меня было очень много. Пришлось крутиться из одного конца города в другой.

Сева Башарин дал мне наводку на трех человек, которые рисковали в ближайшем будущем перейти в категорию без вести пропавших. Видно, Демиург совсем уже уверовал в свою неуязвимость, раз не обращал на жалобы своих будущих жертв в полицию.

Самым трудным оказалось представиться этим людям, не вызывая у них каких-либо подозрений. Ребята из Управления уже поработали с ними довольно плотно, хотя и безрезультатно. Поэтому можно было представить реакцию человека, ставшего объектом непонятно чьего преследования, когда к нему чуть свет заявляется некто и просит поделиться своими впечатлениями и кое-какой информацией об анонимках. В двух случаях я представился частным детективом, который работает на одного богатого клиента, получившего аналогичные письма, но который впопыхах забыл дома свои верительные грамоты, а в третьем пришлось выдавать себя за того, кем я и являлся сейчас на самом деле – отцом похищенной маньяком девушки, но и тут я не удержался от вранья: якобы визит мой обусловлен желанием создать Общество родственников жертв Демиурга, сокращенно – ОРЖД.