Сеть для игрушек - Ильин Владимир Леонидович - Страница 94

Не ты первый сообщаешь мне эту новость, устало подумал я, но вслух эту мысль не озвучил. Если я и схожу с ума, то этот процесс слегка затянулся: с того самого момента, когда я ввязался в эту бучу с геймерами, каждый из тех, с кем мне приходилось иметь дело, рано или поздно, приходил к аналогичному выводу. «Вяло текущая шизофрения» – кажется, есть такой термин у психиатров. Интересно, к чему она течет: к выздоровлению или окончательному помешательству? Гм… Помнится, у нас в Университете один студиозус-прогульщик принес «справку от врача», которую сочинил сам после долгих консультаций с медицинскими справочниками: «Отсутствовал в школе всю неделю, потому что болел сифилисом»…

Я чувствовал, что мысли мои устремились вовсе не туда, куда следует, но ничего с этим поделать не мог. Вероятно, это была запоздалая защитная реакция сознания на стресс, который я перенес, пока летел на бешеной скорости на другой конец города, желая только одного: застать Севу еще живым – пусть раненым, пусть изуродованным, но живым!.. И еще я мечтал застать у его тела тех, кто нанес ему предрассветный визит. Почему-то эти люди представлялись мне похожими на Клура – с виду неуклюжими, но на самом деле с отработанными долгой практикой рефлексами и навыками превращения человека в развалину без особых подручных средств…

Однако, оказалось, что тревога была ложной. Просто сосед Севы – некто со странной фамилией Бляс, – имевший обыкновение просыпаться вместе с птицами, вернулся с утренней пробежки по ближайшему парку и обнаружил, что у него закончились запасы кофе, за каковым он немедленно и без зазрений совести поперся к Башарину.

Сева, удовлетворив кофейного маньяка, тут же перезвонил мне, но меня уже не было дома, а наручный визор я впопыхах, конечно же, забыл захватить с собой…

– И потом, – продолжал Сева, – еще неизвестно, кто на кого страху нагнал. Например, когда ты ворвался ко мне с пистолетом в руке, с выпученными шарами на белом лице и ринулся прыгать из комнаты в комнату, как какой-нибудь классический шериф в задрипанном городишке Дикого Запада, я точно чуть копыта не отбросил!.. Знаешь, мне в голову полезли твои же россказни о делах давно минувших дней, и я даже подумал: а что, если они и Рика сделали марионеткой?

– Ладно, ладно, – пробормотал я, – будем считать, что инцидент исчерпан. Ты давай, рассказывай, не тяни.

– Может, заодно позавтракаем? – предложил Сева. – Я сейчас кофейку покрепче заварю, а то башка после бессонной ночи отказывается функционировать… Подожди, я проверю, осталось ли у меня что-нибудь после налета Бляса.

Он отправился на кухню, а я вздохнул и огляделся. Интерьер, в котором обитал мой друг, назвать унылым было нельзя. Наоборот, здесь все было, будто нарочно, разбросано так, чтобы вызвать у посетителя невольную улыбку. Так, высокочастотный паяльник вызывающе торчал из книжного шкафа, на стене, на самом видном месте, красовался мятый женский бюстгальтер огромного размера, компьютер в сочетании с мощным анализатором обретались на голом полу в центре комнаты, зато письменный стол вместе с бумагами и толстенными фолиантами был зачем-то накрыт выцветшим гобеленом. Алогизмов в квартире у Севы было полно, но, как ни странно, проведя здесь немного времени, любой здравомыслящий человек начинал вдруг ловить себя на мысли, что успел привыкнуть к подобному хаосу и что, самое ужасное, ему такой беспорядок нравится гораздо больше, нежели своя собственная, словно вылизанная собачьим языком, среда обитания…

Сева вернулся, трудолюбиво таща перед собой поднос, до отказа заставленный тарелочками с бутербродами, чашками, кофейником и прочими причиндалами. От коньяка и прочих спиртных напитков я наотрез отказался, но Сева и не настаивал. По-моему, ему гораздо больше нравилось пить со мной в своей гнусной лаборатории, чем в домашней обстановке.

Уничтожив в два приема гигантский сэндвич и с шумным прихлебыванием отпивая горячий кофе, он стал рассказывать, что заставило его вызвать меня в столь ранний час на связь.

По словам Севы, всю ночь он корпел над медальоном с «заглушкой», который я дал ему накануне. Он разобрал всю электронную начинку до последнего винтика, он облазил все технические справочники от корки до корки, он даже звонил какому-то знакомому физику в три часа ночи с просьбой дать ему краткую консультацию – в общем, просьбу мою он исполнил очень добросовестно. Когда все доступные ему методы экспертизы были исчерпаны и он сидел в тупом изнеможении, пялясь на крохотные детальки демонтированной микросхемы, ему наконец пришла в голову одна идея, но чтобы ее проверить, Севе пришлось посреди ночи пешком (такси он так и не сумел поймать) переться в Управление, уламывать дежурного вскрыть лабораторию и проводить какой-то там молекулярный анализ в области скрытого спектра одной малюсенькой детальки, которая входила в состав микросхемы «заглушки».

– И знаешь, что показал анализ? – возбужденно вскричал Сева, который к этому моменту успел напрочь забыть и о бутербродах, и о давно остывшем кофе.

– Предполагаю, – нарочито спокойным тоном ответил я. – Какую-нибудь бяку вроде проводника Воздействия.

– Ты что, знал об этом с самого начала? – с таким подозрением осведомился Сева, что я чуть не расхохотался.

– Ну-у, – менторским голосом протянул я, – знать не знал, но подозревал. Как в анекдоте про то, как два генерала загадывали друг другу загадки, и один из них спрашивает: «Что такое: большое, бронированное, с башней, пушкой и гусеницами, начинается на „та-“, а заканчивается на „-нк“?»… Помнишь?

Но Сева только отмахнулся от всех анекдотов в мире небрежным жестом. Плевать ему было сейчас на юмор, этому гению полицейской экспертизы.

Он принялся объяснять, в чем состояла суть его открытия, но, признаться, из его объяснений я ни черта не понял. Вроде бы внутренняя поверхность этой детальки, наименование которой сразу же вылетело из моей головы, одурманенной в результате скверно проведенной ночи, была покрыта каким-то кристаллическим веществом R-образной структуры (мне это говорило не больше, чем химическая формула воды для ребенка, только что освоившего азбуку), и это вещество по всем параметрам способно было при определенных раздражителях проводить и многократно усиливать психогенное излучение. Что-то вроде электронно-химического наркотика…

– Представляешь, Рик? – воскликнул Сева, от волнения снова хватая бутерброд и принимаясь поедать его с такой скоростью, будто год голодал на необитаемом острове. – Мгм… ммм… умгу?

Он, определенно, был доволен собой, но никак не мог взять в толк, что я далек от ликования. Своим открытием он подтвердил мои самые худшие подозрения, только и всего.

– Ты жуй почаще, – посоветовал я, – не дай Бог, подавишься… Значит ли это, мой ученый коллега, что таким образом неоспоримо доказан тот факт, что медальон служил инструментом Воздействия?

Он наконец справился с бутербродом и принялся мне азартно объяснять, что, во-первых, ничего неоспоримого в науке нет и быть не может; во-вторых, что медальон лишь потенциально мог быть использован для Воздействия, а в-третьих…

– … а в-третьих, ты не дослушал меня, Рик! Это еще только цветочки!.. Да, замысел неведомых нам конструкторов использовать «заглушки», якобы нейтрализующие Воздействие, для дальнейшего зомбирования носителей – только уже на другой частоте – был, сам по себе, блестящим, но какова ему цена в наших условиях, когда этими штучками по инерции пользуется лишь каких-то жалких десять процентов населения Интервиля? Неужели стратеги Контроля не в силах были предвидеть, что в будущем их влияние на людей существенно уменьшится? Или они были готовы с этим примириться? Но почему? Вот какие вопросы возникли у меня после открытия…

– Эпохального открытия, – не без иронии поправил его я.

– Да ладно тебе! – отмахнулся он, но чувствовалось, что даже ироничная похвала была ему приятна. – И тогда я подумал: а что из себя представляет этот многостековый чип… ну, та самая деталь, которая содержала R-вещество? Я опять полез в справочники. И знаешь, что я выяснил? Что данный чип давным-давно используется нашей промышленностью! Он входит в состав схем стереовизоров, радиоприемников, магнитофонов, визоров и прочих бытовых электронных приборов… даже в кухонных комбайнах и кофемолках на комп-процессорах он есть, Рик! Вот, смотри! – Он устремился куда-то вглубь квартиры и вскоре вернулся. На ладони его лежал крохотный кружок темно-зеленого цвета. – Я растребушил свой стереовизор, достал оттуда этот чип и проделал анализ…