Хрустальный лабиринт - Алферова Марианна Владимировна - Страница 50

Как говорил Нако-май-кр-мо? Начнешь воевать, и IQ возрастет… Чистый подвиг уничтожения. Так вот, куда ведет цепочка фальшивых рельефов.

«Ничего себе, повоевали», – пробормотал профессор Рассольников.

– Ты подписал нам смертный приговор, – услышал он за собой голос и обернулся.

В кресле-антиграве сидела Имма. В полумраке пещеры – свет падал через пробитую дверь – лицо ее казалось призрачным и светилось. Да, именно светилось – эгейские красотки используют светящуюся пудру из раковин глубоководных моллюсков.

– Что это значит? Откуда здесь эти скелеты? Это экипаж корабля? Экипаж «Елены Прекрасной»?

– Объяснять некогда. Надо бежать.

– Подожди… Я не могу так уйти…

– Выгляни наружу и сам все увидишь.

Археолог помчался назад к выходу. Выскочил на Площадку. Внизу волновалась зелень острова. И по ней то там, то здесь бежали дорожки мелкой ряби.

– Это стражи спешат к нам, – пояснила Имма, подлетая на своем антиграве. – У тебя есть кресло?

– Есть… – механически отвечал Платон.

– Седлай его, и летим. И да поможет нам прилив!

Атлантида вскочил в кресло. В последнюю секунду догадался прихватить резак. Когда они поднялись в воздух, вслед им ударили с разных мест лазерные лучи. Однако стражи оказались плохими стрелками. Ни один выстрел не задел ни Имму, ни Платона. О том, чтобы преследовать беглецов, стражи не могли и думать: их кресла с трудом отрывались от поверхности, в то время как кресла Иммы и Атлантиды летели птицами.

Тем временем Имма, не обращая внимания на пальбу, нажала кнопку сервисного браслета:

– Крто! – выкрикнула она. – Беги!

И тут же отключила связь.

Они стали снижаться. Зарядов кресла надолго не хватит. Но далеко лететь и не было нужды: на маленьком островке Платона ждал глайдер. Почему-то археолог надеялся, что стражи не догадаются сюда заглянуть. Им повезло: глайдер был на месте. И Дерпфельд по-прежнему его охранял.

Все трое заскочили в машину, и глайдер взмыл в небо.

– Вы можете укрыться на базе Брегена, – предложила Имма. – А я должна найти Крто. – Она замолчала и посмотрела на археолога. – Но я сомневаюсь, что вас пропустят на базу. Слокс понимает, чем рискует. Да, уже поздно… – Имма вздохнула и указала на пять или шесть синих глайдеров, летящих встречным курсом. – Нас не пропустят…

– Что произошло! Черт возьми! – Закричал Дерпфельд. – Кто-нибудь может мне объяснить.

– Нам нужно убежище, – бормотала Имма. – А я должна найти Крто. Да, решено… Я укрою вас на черной скале… Но сначала вы должны оторваться от погони. И выжать из этой посудины максимум…

– Посудина? – обиделся Дерпфельд. – Это новейшая модель. А ваши толстопузые красавцы устарели в прошлом тысячелетии.

Вышло, однако, что годились – на свою службу безопасности Император не скупился. Глайдеры преследовали беглецов, и если отставали, то очень медленно.

– Он черпают энергию из Океана, – сказала Имма. – Это наши специальные модернизаторы… Я слышала… – добавила она.

Дерпфельд стиснул зубы и скомандовал управляющему компу:

– Подъем…

Океан сразу исчез. Осталось только небо. Перегрузок не чувствовалось – работали компенсаторы, зато возникло легкое головокружение, пьяное ощущение нереальности и желание отстегнуть ремни и шагнуть…

Потом все вернулось – тяжесть и Океан внизу – разом.

Только глайдеры исчезли.

– Они запеленгуют нас, – предрек Атлантида.

– Нет… там, где я вас спрячу, – никогда. Имма рассмеялась совершенно по-человечески.

Глайдер подлетал к черной скале, торчащей из Океана острым зубом. Волны обтекали утес, будто был он нереальностью, призраком: нигде ни намека на белую кипень прибоя. Глайдер стал спускаться. В черной скале вдруг возник черный проем. У вырубленного в камне входа сидели четыре неподвижных изваяния, по два с каждой стороны. И над входом распростерла крылья огромная птица, чем-то похожая на орла. Когда-то позолота украшала ее крылья. Теперь от золота осталось несколько крупиц. Люди спрыгнули на узкую площадку перед храмом, Имма вылетела в своем кресле, а глайдер помчался дальше на автопилоте. Через сотню километров он, взорвавшись, рухнет в воду над самой глубокой океанской впадиной. Имма надеялась, что их преследователи поверят в гибель беглецов. Хотя бы в первый момент.

Жаль машину. О потере придется еще составлять отчет для полиции Райского уголка и долго обосновывать, почему машиной надо было пожертвовать. Если, конечно, сержант Дерпфельд останется в живых.

– Разве они не могли проследить за нашей высадкой? – недоверчиво спросил Платон.

– Черная скала – обиталище древних божеств, – заявила Имма. – Поэтому я и просила подвести глайдер как можно ближе. Поверхность скалы и зона в радиусе сотни метров не сканируется. А теперь идемте. Два дня нам придется пересидеть здесь.

Они вошли в галерею. Сразу стало темно. Свет из двери за их спиной не попадал внутрь – его как будто отсекало невидимое зеркало. Лучи фонарика выхватывали стоящих вдоль стен каменных гигантов. Они упирались головами в потолок. Круглые головы, широкие плечи, узкие бедра. Бесстрастные лица, похожие одновременно на человеческие и на эгейские, огромные выпуклые глаза. В лучах фонарика полированный черный камень блестел, и, казалось, глаза каменных стражей смотрят на непрошеных гостей вопросительно и строго.

Беглецы прошли несколько шагов и уперлись в ровную стену. Дальше пути не было.

– Это и есть твое убежище? – насмешливо спросил профессор Рассольников. – Не очень-то просторное.

Имма не ответила. Она пошарила рукой по стене. И что-то сделала – то ли нажала невидимую пластину, то ли что-то повернула. Что именно – Платон не понял. Но медленно поехала вверх массивная плита, и за нею открылась узкая галерея. Луч фонарика, метнувшись, потерялся в ее глубине.

– Идем! – кратко воскликнула Имма и первой влетела на своем кресле в галерею.

– Это ловушка! – сказал Дерпфельд. – Девица нас заманивает.

– Спроси, что он видел! – Имма вернулась и толкнула археолога в бок. – Ну, там, на скале, на острове… что ты видел…

– Скелеты… скелеты людей… Целое кладбище… И у первого черепа, который я осмелился взять в руки, была здоровенная дыра во лбу.

– Откуда там люди?.. Это… – Дерпфельд не договорил.

– Экипаж, – сказала Имма и медленно полетела по галерее.

Платон шагнул вслед за ней. Дерпфельд, поколебавшись, тоже. Дверь за их спиной закрылась. Они двинулись за Иммой. В свете фонариков сверкал отполированный черный камень с красными и зелеными прожилками. Стены были идеально ровными, а свод образовывал волну: то поднимался, то опускался, выписывая в местах встречи со стеной идеальные полукружья.

– Мы попались в ловушку, как крысы… – прошептал сержант.

«О да…» – мысленно поддакнул Платон. Что заставило археолога поверить Имме? Что? Ее льстивые слова, будто бы он, Платон, хороший парень, в отличие от Кормана? Или смесь отчаяния и ненависти в ее глазах там, в таверне?

Они шли и шли по коридору. И вдруг луч фонарика выхватил чье-то лицо – черное, неподвижное, с застывшей улыбкой на губах. Лицо не эгейца, но и не человека. От неожиданности археолог чуть не закричал.

– Это бог Вта… – сказала Имма. – Мы пришли.

И, опустив кресло, в почтительном жесте коснулась рукой колен каменного бога.

Черная скала когда-то была святилищем Эгеиды. В те времена, когда эгейцы ходили по суше, и у них были ноги, как у людей, а пальцы еще не превратились в щупальца. Когда Океан прихлынул, все забыли о прежней жизни и прежних богах. И о глубокой галерее, в конце которой находилась тайная комната, где на скамье в абсолютной темноте сидели четыре бога, ожидая визитов эгейцев, тоже забыли. С богов сорвали драгоценности, сняли золотые головные уборы, ожерелья из изумрудов, браслеты из золота и ляпис-лазури. Даже краска исчезла с их каменных тел. И они, черные, недвижные, продолжали сидеть на скамье, сложив на коленях узкие ладони, не обращая внимания на все надругательства, глядя в никуда помертвевшими глазами, лишенными карбункуловых зрачков. Они ждали поклонников. Когда-нибудь эгейцы вернутся к своим богам. Когда-нибудь…