Правила Дома сидра - Irving John - Страница 135

Парень, порезавший Глину, с тех пор исчез. У мистера Роза было непреложное правило: никакой поножовщины. Можно пощекотать ножичком, показать, кто здесь босс, но чтобы ранение требовало больницы – это категорически возбранялось. Услышит полиция, неприятностей не оберешься. Парень, чуть не убивший Глину, ни о ком, кроме себя, не думал.

– Он был новичок, – сказал мистер Роз. – Уже давно с нами не ездит.

Все остальные сборщики, кроме дочери, были в «Океанских далях» впервые. Мистер Роз с Анджелом обсуждали, что его дочь будет делать на ферме.

– Может ездить с тобой на тракторе, – сказал он Анджелу, – и помогать. Будет сидеть на крыле трактора или в прицепе, пока он пустой. А не то и постоит за сиденьем.

– Конечно! – воскликнул Анджел.

– Если понадобится отнести ребенка, пойдет пешком, – сказал мистер Роз. – Никаких поблажек.

– Никаких, – повторил Анджел.

Его удивило, что мистер Роз так резко говорит о дочери в ее присутствии. Роз Роз стояла рядом, и их разговор немного смущал ее. Малышка Роз с пустышкой во рту восседала у нее на бедре.

– Иногда с ней может побыть Котелок, – добавил мистер Роз, и Роз Роз кивнула.

– Кенди тоже готова посидеть, – сказал Анджел.

– Миссис Уортингтон беспокоить незачем, – ответил мистер Роз, и Роз Роз энергично закивала.

Анджел водил трактор стоя; без подушки на сиденье (к подушке, по его мнению, прибегают лишь старики, страдающие геморроем) он не видел радиатора и боялся, вдруг мотор перегреется. Вода закипит, а он не заметит. Но главное – стоя выглядишь таким молодцом. Хорошо, что он ездит на этом тракторе. Реймонд Кендел сделал когда-то на нем подвижное сиденье. Анджел его сдвинет. Роз Роз сядет рядом, хоть одна, хоть с малышкой. Ручной тормоз у ее бедра, рычаг переключателя скоростей у самых колен. Вот будет здорово!

– Зачем ты носишь эту старую бейсболку? – спросила его Роз Роз. – У тебя красивые глаза, красивые волосы, а никто не видит. И лоб совсем белый, зачем прятать его от солнца? Не носи се, и лицо так же загорит, как все тело.

Из этих слов Анджел заключил, что Роз Роз приятен его загар, не нравится белый лоб и что, несмотря на бейсболку, она оценила его глаза и волосы.

Нагрузив полными ящиками прицеп, Анджел долго пил воду из кувшина, стоявшего в саду, сдвинув бейсболку на затылок, как носит принимающий мяч или Кенди – козырек почти на макушке. Увидев Анджела в таком виде, Роз Роз покачала головой.

– Совсем глупо выглядишь, как будто у тебя на плечах не голова, а мяч, – сказала она.

На другое утро Анджел оставил бейсболку дома.

Малышка сосала соску, как насос мощностью три лошадиных силы.

– А где та красивая бейсболка? – улыбнувшись, спросила Роз Роз.

– Потерял.

– Плохо, мне она нравится.

– А мне показалось, нет.

– Это тебе она не идет – объяснила Роз Роз. Назавтра, как только Роз Роз опустилась на сиденье, Анджел, опять слизнувший бейсболку, надел ей ее на голову. Вид у Роз Роз был очень довольный. Она надвинула бейсболку на глаза, закрыв лоб, как носил Анджел. Малышка, сидевшая на коленях, сразу скосила глазки на козырек.

– Ты потерял бейсболку, а потом нашел? – спросила Роз Роз.

– Точно, – ответил Анджел.

– Будь осторожен, – неожиданно сказала она. – От меня лучше держаться подальше.

Анджел был польщен и обрадован: значит, его интерес замечен, а он-то гадал, как его обнаружить.

– Сколько тебе лет? – спросил он Роз Роз и услышал все тот же ответ:

– Почти столько, сколько тебе.

Малышка сидела, прильнув к ее груди, затененная от солнца белой широкополой панамкой, из-под которой глядели осовелые глазки и унылое личико – еще бы, весь день сосать соску!

– По-моему, с зубками у нас уже все в порядке, – сказала ей Роз Роз и дернула пустышку за голубое кольцо.

Пустышка выскочила с хлопком, как пробка из бутылки, и малышка от испуга вздрогнула.

– Ты уже не можешь без нее жить, – укоризненно проговорила Роз Роз, но малышка заплакала, и мамочка опять сунула пустышку ей в рот.

– Тебе нравится имя Лазария? – спросил Анджел.

– Первый раз слышу.

– А Ландрина?

– Похоже на что-то съедобное.

– Люция?

– Нравится. Для кого это?

– Для твоей дочки. Ищу самое красивое. Роз Роз сдвинула бейсболку назад.

– Почему ты об этом думаешь? – спросила она, заглянув ему в глаза.

– Просто хочу помочь, – сконфузился Анджел, – найти ей имя.

– Найти имя? – переспросила Роз Роз.

– Да, надо же на чем-то в конце концов остановиться.

Персик работал хорошо и быстро, почти так же, как мистер Роз.

Во время разговора Роз Роз с Анджелом он как раз высыпал яблоки из мешка в ящик, вмещающий один бушель.

– Ты смотришь, Анджел, что я сдаю? – прервал он их.

– Смотрю.

Если Анджел плохо знал сборщика, он спрыгивал с трактора и проверял, нет ли побитых яблок, с бочками. Такой сбор говорил о нерадивости сборщика, и Анджел снижал цену бушеля. Но Персика Анджел знал хорошо и ставил количество бушелей в свой табель, не проверяя яблок.

– Ты ведь контролер? – настаивал Персик.

– Твои яблоки можно не смотреть.

– А вдруг у меня вместо яблок груши? – пошутил Персик. – Ты все-таки взгляни.

Пришлось-таки Анджелу соскочить с трактора и нагнуться над яблоками, вот тут-то Персик и сказал ему странную фразу: «Берегись ножичка мистера Роза». И быстро зашагал прочь со своим мешком и лестницей.

Вскочив на трактор, Анджел, набравшись решимости, спросил:

– Ты все еще замужем за отцом малышки?

– Я не выходила замуж, – ответила Роз Роз.

– Но вы с ним живете вместе?

– У малышки нет отца. Мы никогда с ним вместе не жили.

– Мне нравится Маргарита или Мелисса, – с минуту помолчав, сказал Анджел. – Это название растений, к Роз подойдет.

– У меня не растение, а дочка.

– Еще мне нравится Мерседес.

– Мерседес для богатых.

– Ты говоришь про машину?

– Да, – кивнула Роз Роз.

– Это правда дорогая машина. А Мерседес значит «Божья Матерь заступница». Не хочешь Мерседес, есть еще Мирт, хотя это тоже растение. А если Нейоми?

– Что в нем хорошего?

– А может, старое доброе Нэнси? – Анджел уже стал отчаиваться. – Николь? Нола? Нора? Норма?

Роз Роз прикоснулась к нему, просто дотронулась рукой до его бедра, отчего Анджел чуть не перевернул прицеп, груженный ящиками, полными яблок.

– Пожалуйста, продолжай, – попросила она. – Никогда не думала, что так много имен. Ну пожалуйста. – Она слегка подтолкнула его и вернула руку на колени, где сидела малышка, завороженная тарахтением трактора.

– Октавия, Одетта, Одилия, Оливия, – продолжал Анджел.

– Еще.

– Памела, Панси, Патрика, Перл – это драгоценный камень.

– Никогда такого не видела.

– Сабина, Сабрина, Салли и еще Салом, что значит мир.

– Пожалуйста, не объясняй значения.

– Рейчел, Ребекка, Регина – королева.

– Я же сказала тебе, не объясняй.

– Прости.

– А почему ты всегда без рубашки? Тебе не холодно? Анджел пожал плечами.

– Можешь, когда хочешь, перечислять имена.

Первые четыре-пять дней страды были жаркие, но затем ветер переменился, с Атлантики задул сильный холодный бриз. И по утрам стало довольно прохладно. Анджел выходил на о боту в майке и свитере. Однажды утро было такое холодное, малышку пришлось оставить с Кенди. Роз Роз, сидя на тракторе дрожала от холода, и Анджел дал ей свой свитер. Она весь день нем ходила, а вечером работала в нем у пресса. Анджел помогал ей, а после работы они вместе недолго сидели на крыше. С был Котелок, он вспоминал войну, какие тогда стояли на берег огромные механизмы, их было видно отсюда с крыши.

– Это было секретное оружие, – говорил Котелок. – Твой отец, – обратился он к Анджелу, – как-то его называл. Да я забыл уже. Мы тогда от страха чуть не намочили штаны. Большое-большое колесо. Он сказал, из него запускают людей на луну.

– Чертово колесо, – донесся снизу из темноты голос мистера Роза. – Это было просто чертово колесо.