Под знаменем Воробья - Исьемини Виктор - Страница 15

15

ГЛАВА 10

Я вернусь, сволочь, я вернусьЧерез бой, через один-другой,Я найду, сволочь, я найдуТех, кто был, сволочь, был с тобой…Г.Самойлов

Я смахнул с головы капюшон и крикнул:

— Привет, Проныра!

Когда мы с Кендагом и Ннаонной промчались мимо, они все проводили нас ленивыми взглядами, мол, мало ли кто по какой надобности скачет по большому тракту. В принципе, грамотнее было бы устроить засаду по всем правилам, но отказать себе в этом маленьком удовольствии — поздороваться с Пронырой вот так, с разбегу — я не смог. Я так долго ждал нашей встречи… Тем более, что мы втроем теперь были перед фургоном, я с тыла Проныру и его спутников держал под прицелом эльф. Впрочем, они этого не знали… Лицо Проныры исказилось и мгновенно посерело — румянец и благодушие покинули его одновременно, Толстячок завопил. Тут двое его провожатых, нанятые в Верне, догадались, что мы — не друзья. Один из них, тот что сидел на козлах (Проныра примостился рядом с ним), привстал и бросил косой взгляд по сторонам. Может он думал в какую сторону лучше дать стрекача? Во всяком случае его опередил Второй. Великан схватил возницу за шкирку и скинул на дорогу, всучил вожжи своему хозяину и стегнул лошадей — все это одним духом, молниеносно и — похоже — не задумываясь. Мы даже не успели отреагировать — наши кони сообразили быстрее нас, давая дорогу фургону.

Второй провожатый-вернец оказался посмелее — вытащил из-за пояса топорик и собирался, похоже, вмешаться, но тут о себе напомнил Филька. Свистнула стрела и смельчак рухнул на дорогу. Его приятель, сброшенный гигантом с фургона, почему-то решил не вставать на ноги, он на четвереньках пересек отрытое пространство (удивительно ловко — видно, страх добавлял ему прыти) и нырнул в высоченные заросли каких-то колючек… Похоже, что бездельничал только я. Собственно говоря, я и сам толком не знал, что буду делать после того, как поздороваюсь с Пронырой — далее мои планы не шли… Это у моих спутников были какие-то замыслы, что-то насчет острых ножей и медленных огней…

Короче говоря, фургон промчался мимо — только колеса загрохотали, а следом за ним проскочил Второй. Он остановился перед нами — мной, Кендагом и Ннаонной и объявил:

— Не пущу, — в руках он держал что-то среднее между дубиной и корабельной мачтой. Сзади простучали копыта. Подъехал Филька. Окрыленный своим первым успехом он как-то нарочито небрежно поднял лук и выстрелил. Второй махнул своим колом и… отбил стрелу! Ничего себе! Думаю, что удивлены были все, а особенно эльф. Что делать — сразу стало неясно. Я запоздало принялся рыться в памяти, подбирая какое-нибудь подходящее из моих заклинаний, но меня опередил Кендаг. Три ножа сорвались с его ладони, орк не зря учился у тамейона с острова Эману. Второй вновь взмахнул дубиной — один из снарядов Кендага глубоко вонзился в дерево, другой, кажется, ушел в сторону, зато третий достал здоровяка и угодил ему в плечо. Тот не дрогнул, выдернул нож и швырнул его под ноги, при этом держа другой рукой дубину перед собой. Тут и я наконец соорудил кое-что подходящее. Для этого у меня были кое-какие «домашние заготовки». Вызвав заклинанием черную змейку, я пустил ее на дорогу. Мой магический гад шлепнулся в пыль у копыт наших коней (животные всхрапнули, подаваясь назад) и быстро заструился к гиганту. Вот это его уже проняло. Однако он, слегка побледнев и отступив на пару шагов все же принял новую боевую стойку, слегка склонясь и опустив дубину пониже. По-моему, колдовство пугало его до полусмерти, однако упрямец не собирался сдаваться и готовился прихлопнуть мое «произведение» своей чудовищной палкой.

— Вот только махни дубинкой, только приоткройся немного, тут же стрелу всажу в глаз, — пообещал ему Филька, эльф был не на шутку разозлен неудачей.

— Если не уйдешь с дороги, — присоединилась Ннаонна, — клянусь чем угодно, всю кровь выпью. Знаешь, кто я?

Кендаг молчал, но в его руке уже были три новых ножа.

Великан с тоской переводил взгляд с нас на змею и медленно пятился, покачивая дубиной перед собой — он знал, что повторить трюк с отбиванием стрелы ему вряд ли удастся, ообенно если он хоть на секунду займется змеей. Мы осторожно, шаг за шагом, продвигались следом за магическим пресмыкающимся.

— Я не пущу, — снова проговорил Второй и голос его не дрожал.

— Так сдохнешь же сейчас, — не выдержал я, — честное слово, пропусти нас — и можешь идти на все четыре стороны.

— Вы его убьете?

— Можешь не сомневаться, — откликнулся эльф, — обязательно убьем. И тебя сейчас… Ингви, подгони свою черную…

— Погоди, Филька. Послушай, Второй, ты же знаешь, как Проныра с нами обошелся? Ну?

— Да не могу я… Он же меня всю жизнь… Всю мою жизнь…

— А как же с нами? Ты помнишь — Каменная Пристань? Он же продал нас! Помнишь, куда и для чего?

— Ладно, — он опустил дубину, — я больше не могу. Убейте меня и проезжайте. Только сделайте быстро…

* * *

Ингви подъехал вплотную к великану (тот как-то сжался и склонил голову) и прикоснулся кончиками пальцев к темени Второго. Тот рухнул на колени, затем грузно осел и растянулся на дороге.

— Ты же не убил его, Ингви? — осведомился Кендаг.

— Конечно нет!

— Да ты послушай! — со смехом встрял Филька, послушать действительно было что, гигант звучно храпел. — Мертвые так не умеют!

— А чего мы, собственно, ждем? — осведомилась Ннаонна, нервно покусывая губки.

— Да, в самом деле! Вперед! — скомандовал Ингви и вся четверка пустила коней в галоп.

Никлиса нигде не было видно и о нем никто не вспоминал. Все мысли были только о Проныре… Впрочем, долго преследовать его не пришлось. Не проскакали друзья и пары километров, как наткнулись на фургон с синим верхом, медленно погружающийся в трясину. Очевидно, Проныра — неопытный возница — не совладал с лошадьми, животные помчались с дороги, опрокинули повозку в болото, начинающееся метрах в двадцати от обочины… Коней видно не было — наверное, им удалось освободиться. Фургон возвышался над колышущейся бурой жижей не более чем на треть и продолжал тонуть… Сам Проныра, так долго и упорно преследуемый ловкач, на этот раз все же не выкрутился… Он тонул в болоте пятью метрами дальше от нас. Похоже, что толстяк был оглушен при падении, да так и пришел в себя. Виднелась только часть груди, лицо и левая рука — он погружался медленнее тяжелой повозки, но так же неотвратимо…

Филька поднял лук — толстяк представлял собой, естественно, отличную мишень… Подумал и опустил оружие, заявив:

— Я представлял себе это как-то не так.

— Я тоже… — откликнулась вампиресса, — сказать вам по правде, так я дала себе слово, что совершу над ним обряд обращения и… В общем, чтобы душа его мучалась… И чтобы он отнес весточку Коннахье… И Кеннону…

— Ничего, — успокоил орк, — такая смерть не легче любой другой… А что до обращения… Я, Ннаонна, знаешь ли, больше верю Ингви, чем тебе. Извини… Я был там, в твоем замке…

— Хватит, — оборвала его вампиресса, — я сказала Ингви, что не желаю слушать об этом… А от тебя, Кендаг, не желаю тем более! Хватит!

— А знаете, — промолвил молчавший до того Ингви, — мне тоже не нравится как все кончилось. Я имею в виду не так Проныру, как его сокровища. Я, признаться, уже строил кое-какие планы относительно его коллекции самоцветов…

— М-да, — неопределенно протянул Кендаг.

— И еще, — продолжил демон, — меня ужасно интересует подоплека этого дела. Что понесло нашего альбатроса морей сюда, в Геву. Кстати, в этом что-то есть — отважный моряк, прошедший штормы и бури, плававший в таких водах, о которых в империи не известно, что они вообще-то есть… И этот моряк тонет в болоте… Интересно, он жив еще или нет?

Никто не ответил, да это было и не важно… Со стороны дороги донесся шум — голоса, свист. Друзья обернулись — к ним не спеша приближался Никлис. Он двигался пешком, ведя в поводу лошадь, на которую был навьючен звучно храпящий Второй. Сзади на веревке шагал сбежавший было вернец, связанный и с кляпом во рту. Никлис насвистывал какой-то мотивчик и улыбался… Наконец-то он с наслаждением шагал пешком — и никуда больше не спешил.